– Да не проблема, – раздалось ворчливое и знакомое до слёз. – Я даже счастлив… Эй, ты зачем дверь блокируешь? А, Соратник? Я не понял, где Соратник?
И я зарыдала, проклиная тот день, когда вступила вместе с Северовым в Решальный зал почти две недели назад.
Почти две недели. Мне казалось, что полжизни прошло, а не несколько дней…
Неужели всего несколько дней назад я стояла в сердце Детского корпуса, оглядывалась по сторонам и сравнивала реальную комнату с той, которую мне навеяли коньячные пары в вагончике Полины Ивановны. Зал был меньше, чем мне приснилось, но гораздо мрачнее. Голые каменные стены, узкие окна, больше напоминающие бойницы. Пол, выложенный чёрно-белой мозаикой, и круг в центре комнаты. Тоже чёрно-белый. Все это нагоняло тоску и ужас.
– Хочешь о чем-то спросить? – поинтересовался Север, заметив, как мой взгляд блуждает по залу.
Мы столкнулись в холле общежития. Подозреваю, после нашего совместного посещения душа он боялся, что я могу наплевать на его требование стоять рядом с ним у колеса. Поэтому решил подстраховаться, подкарауливая меня внизу. Когда мы с Лёшкой спустились, он первым делом поймал меня за руку и всмотрелся в моё лицо подозрительным взглядом.
– То, что я согласилась стать частью твоей Фамилии, – решила расставить акценты я, – Не означает, что я стану играть в ваши рискованные игры. Понятно?
– А ты согласилась? – он изогнул губы в полунасмешливой улыбке и слегка приподнял левую бровь. – Я как-то упустил этот момент…
– Никаких авантюр, связанных с тем, что я таким удивительным образом похожа на цесаревну. Ясно?
Я храбрилась. Думаю, Север прекрасно понимал, что стоит ему сказать одно слово и мне, по местным законам, нечем будет крыть его карту. Понимал но, кажется, решил играть по моим правилам.
– Слушаюсь и повинуюсь, моя королева, – хмыкнул он весело, и я не нашла следов злого умысла в его глазах, утративших за ночь свою обжигающую черноту.
Сейчас мы стояли в круге, ожидая начала распределения, и я немного нервничала.
Все места тут занимались строго по регламенту: члены Фамилий рядом со своими лидерами у колеса и группа молчаливых подростков в стороне. Одиночки. О них мне Полина Ивановна тоже рассказывала, но я не думала, что их так много. Человек тридцать, если не больше. Кто из них не доживёт до конца недели?
– Хочешь о чём-то спросить?
Я посмотрела на парня и небрежно пожала плечами:
– Мне уже обо всём рассказали, спасибо.
– Кто?
– Один хороший человек, – отмахнулась я от Севера, не желая выдавать свой источник информации. – Я себе это немного иначе представляла, не так театрально, что ли… Но, в общем и целом, мне всё описали точно.
Театральность в Решальном зале действительно присутствовала.
Колесо Фортуны было разделено на двенадцать секторов, как и говорила Полина Ивановна. Шесть белых – цивильных, так сказать. И шесть чёрных – военных. На чёрных секторах было написано белыми буквами: «Север», «Юг», «Запад», «Восток», «Экзекутор» и «Цезарь». На белых – чёрными: «Институт», «Управление», «Дом», «Полигон», «Мастер-класс» и «Корпус».
– Единственное, что меня тревожит, – призналась я, не сводя взгляда с коротенького слова из шести букв, – Что будет, если…
Звук гонга не позволил мне закончить предложение. Внезапно наступившая темнота заставила вздрогнуть.
– Ч-ш-ш, – прошептал Север, который оказался за моей спиной. – Не дергайся.
Колесо задрожало и с легким скрипом сдвинулось с места, набирая обороты. И одновременно с этим моей талии коснулась мужская рука и, немного переместившись вперёд, легла на живот. Легонько надавила, заставив прижаться спиной к парню, стоявшему за мной.
– Чего ты боишься, а? – шепнул он, едва касаясь губами моего уха. – Какого сектора?
Я возмутилась. Кто дал ему право совать свой нос в мои дела?
– Не твоё дело.
– Скажи мне, – настойчиво потребовал Север, передвинув руку вверх. Теперь его пальцы точно чувствовали, с какой скоростью колотится моё сердце. – Который?
Внутри меня вдруг что-то зазвенело и потянулось навстречу парню. «Расскажи ему, расскажи», – шептал внутренний голос. «Ему можно верить», – уговаривала интуиция. «Не смей раскрывать рта, дура», – мозг был как всегда категоричен.
– Оленька, – подкупляюще ласково прошептал коварный Север.
Я открыла рот, чтобы ответить на его вопрос. Не знаю, собиралась ли я тогда сказать правду или посоветовать Северову прогуляться в гости к чёртовой бабушке. Не знаю, как бы поступила, задай Север свой вопрос на несколько секунд раньше, но тогда я ничего не успела сказать. Колесо, издав протяжный стон, дёрнулось и остановилось. И сразу же под потолком вспыхнули десятки ярких лампочек, освещая сотни взволнованных хмурых лиц.
– Выбор сделан, – объявил Мастер Ти, стоявший за пультом управления. Я приклеилась взглядом к своей судьбе на ближайшую неделю. К белым буквам, которые снежинками легли на чёрное небо войны.
– Главы Фамилий, отметьтесь в управлении и получите пропуска.
Про пропуска и остальное я слушала вполуха, размышляя о степени своего везения или, правильнее будет сказать, невезения. Ситуация могла бы быть более пугающей, если бы колесо вздумало остановиться на секторе «Цезарь». Забавно было бы послужить одним из охранников во дворце. Сашка бы порадовался, увидев меня в тёмно-синей форме с золотыми эполетами. Однако и нынешнее положение вещей совсем не радовало.
– Север, – произнесли у меня над ухом и усмехнулись.
Либо Северов сошёл с ума, либо он извращенец. Чему здесь усмехаться? Тому, что нас отправляют на северные границы? Это словно попасть между молотом и наковальней: с одной стороны вечно огрызающиеся сикры, готовые вцепиться в горло любому, кто осмелится хотя бы глянуть в их сторону. С другой – Дикие земли с их безумной фауной, смертельными болезнями и жестокими кочевниками. А посередине мы.
Мы все умрём – это совершенно ясно.
Я слабовольно подумала о возвращении во дворец, а потом паника окончательно захлестнула меня, потому что я наткнулась взглядом на безмятежные Лёшкины кудряшки.
– Мы не можем взять её с собой, – сказала я испуганно и схватилась руками за голову.
– Отставить истерику! – велел мне Север. – Она никуда и не поедет.
– Лёка? – Лёшка почувствовала неладное и вцепилась в мою правую руку десятью пальцами. – Я с тобой. Я не останусь тут одна!
– Не нервируй меня, – тихим голосом предупредил Север, и моя капризная сестрёнка встала по стойке смирно. – Мы с тобой, кажется, договорились.
– Когда это вы договаривались, о чём? – вспылила я.
– Не паникуй, – Север небрежно опустил руку мне на плечи, игнорируя моё возмущение. – Всё нормально. Для таких моментов и существуют одиночки. Ими затыкают дыры.
И ещё до того, как я осмыслила услышанное, отдал приказ:
– Зверь, возьми там кого-нибудь на замену.
Мой испуганный взгляд метнулся к кучке одиночек, обречённо жавшихся у стены.
– Это неправильно… – прошептала я, но меня никто не услышал.
– Крыска вчера ногу на тренировке повредила сильно, – сообщил Зверь, яростно тыкая в наладонник.
– Значит, двоих возьми, – бросил Север, не позволяя мне вырваться из его объятий. – А лучше четверых. Всё-таки северные границы. И пошевеливайтесь. Платформа ждать не будет. Нюня, беги к Берёзе. Скажи, чтобы выдала тебе задание на всю неделю. Оль, у тебя тёплые вещи есть?
– Тёплые вещи? – переспросила я, рассеянно глядя на Лёшкину спину и вспоминая накануне довязанное пончо. – Какие тёплые вещи, Север? Ты только что велел выбрать из одиночек четверых смертников, чтобы затыкать ими дыры. Так нельзя.
Парень тяжело вздохнул и подтолкнул меня к выходу.
– Нельзя, – согласился беззлобно и равнодушно. – Но я так делаю. Светофор так делает. Карась так делает… Впрочем, если хочешь, я скажу Нюне, чтобы она вернулась.
Я задохнулась от беспомощного гнева и стыда. Потому что Лёшкиного возвращения я не хотела, но и спасать её ценой жизни других людей неправильно.
– Ты напрасно паникуешь, Ёлка, – тяжёлая рука переместилась с плеч на мою талию. – Неделя на северном кордоне не означает обязательную и неминуемую смерть. Поверь, если бы там на самом деле всё было так ужасно, совсем скоро Детский корпус лишился бы всех своих студентов. Мы, конечно, щит между защитниками Яхона и его врагами, но поверь мне, Цезарь не просто так выставляет в авангард детей. – Север усмехнулся. – Если верить статистике, количество военных смертей значительно уменьшилось после изменения стратегии.
Я закрыла глаза. Статистика, конечно… Джокер, который бьёт любую карту.
– Всё будет хорошо, обещаю. Ты же знаешь, что дикие не охотятся на молодняк, – продолжал утешать меня Север, подталкивая к складу. – А против сикров Корпус почти никогда не выставляют.
Почти. Я горько улыбнулась.
– Ты хочешь сказать, что эта четверка будет рисковать так же, как и мы? – я бросила на парня скептический взгляд, не желая начинать бессмысленный спор о том, что происходит и что должно происходить в цивилизованном обществе.
– Нет, – Северов недовольно поджал губы. – Они будут рисковать даже больше. И по собственной инициативе рваться в самые горячие точки только для того, чтобы заслужить себе право остаться в моей Фамилии навсегда. Оля, пожалуйста, давай ты расскажешь мне о том, какой я эгоист на платформе. Сейчас на это совершенно нет времени.
– Тебе на них наплевать, – ужаснулась я, стараясь не смотреть в сторону четверых парней, которые сейчас хмуро слушали Зверя.
– Мне на всех наплевать, – признался Север. – Идём, надо тебя утеплить.
Сейчас, спустя десять дней, эти слова вспыхнули красными буквами у меня в мозгу, заставив выгнуться в Северовских руках.
– Пусти, ненавижу тебя! – кричала я, пытаясь вырваться и не обращая внимания на робкие попытки привести меня в чувство. – Это ты виноват! Ты с самого начала решил… они не… мы же… люди… не… дырки…
Воздуха не хватало, чтобы произнести всё, что вертелось сейчас в голове. Дыхание вырывалось со всхлипами, но лёгкие отказывались вновь наполняться кислородом.