– Она просила не рассказывать, – призналась я, понимая, как жалко это звучит. – Прости… Я думала, может, это вроде ревности… Она в Котика влюблена… ну, и…
– Ольга! – Северов укоризненно посмотрел на меня, а затем отвернулся к окну, проворчав: – А если нет? Если это что-то серьёзное?
Я тяжело вздохнула.
– Прости, пожалуйста.
– Что уж теперь, – он оглянулся и провёл рукой по моим волосам. – Вернёмся – я разберусь, не переживай. Просто на будущее…
– Я поняла! – кивнула торопливо. – Если что, сразу к тебе.
Одна беда: от того, что я осознала свою ошибку, легче не стало. Правильно Северов меня отругал. Правильно. И с отсутствием мозгов не ошибся. Задумалась и едва не выдала себя, свернув на привычную дорожку. Интересно было бы посмотреть на его лицо, если бы я набрала на замке отпирающий код.
– Конечно, извини. Про чёрный ход я не подумала…
Парень направил меня в другую сторону, не выпуская из своих объятий. Мало того, он прямо на глазах у всех коснулся губами моего виска, вызвав мое недовольное шипение.
– Обиделась? Прости, я был слишком резок в фобе…
– Не был, – без особой охоты призналась я.
– Тогда в чём дело? – он заломил бровь и недоверчивым шёпотом поинтересовался: – Стесняешься? Не надо. Здесь все свои. Не от кого прятаться.
– Северов!
Да, я стесняюсь, что непонятного? Я не привыкла к таким вещам и к такому вниманию. Мне неловко, стыдно, страшно, в конце концов. Но слова теряются, разбиваясь об улыбку на смуглом лице.
– И из-за Доски Почёта уже можешь не переживать…
– Ну, не знаю, – ворчливо обронила я. – Что вам мешает восстановить всё назад?
– Ничего… – признался парень и посмотрел на меня обиженно, когда я предприняла попытку выскользнуть из его объятий. – Мало того, я уверен, что она непременно возникнет снова, но на этот раз без моего участия. Потому что меня это больше не интересует.
– А раньше? – мне стало неприятно и противно от мысли, что раньше Северов по собственному желанию участвовал в этой постельной гонке. Почему-то мне казалось, что это было нечто вроде местного Корпусного правила. Как разрешение на секс.
– Когда всё это началось, мне было четырнадцать, – пояснил этот тиран таким тоном, словно эти слова всё объясняют и оправдывают.
Я повела плечом, раздражаясь из-за своей иррациональной злости. А парень, почувствовав мою напряжённость, успокаивающим жестом погладил мой позвоночник и, минуя лопатки, остановился на том чувствительном месте, где шея соединяется с плечом. После чего улыбнулся довольно и снисходительно, проговорив вполголоса:
– Оля, правда, с тех пор мои приоритеты претерпели значительные изменения. Веришь?
Мы подошли к чёрному ходу, и это избавило меня от необходимости отвечать. Зато нагрузило другими, куда более неприятными мыслями. Я выдохнула, уговаривая себя успокоиться, и шагнула на дорожку, ведущую к зданию охраны.
Мне нечего бояться. Меня никто не узнает. Эксперимент с использованием тайного оружия красоты – косметики, подаренной Полиной Ивановной – провалился еще в фобе. Берёза сказала, что я похожа на недокормленного вампира, а Север коротко заметил:
– Мне не нравится, – и вручил пакетик с влажной салфеткой.
Мне, откровенно говоря, тоже не очень нравилось. Поэтому я и не стала спорить, умылась и волосы в две косы заплела.
Меня никто не узнает и так. Без макияжа, без высокой прически и без дорогих платьев опознать во мне цесаревну могли бы считанные люди, с которыми, надеюсь, мне не придётся столкнуться. Все же остальные… Как там Светка Цветочек говорила? Не очень-то я на неё и похожа? Ну и славно, отсюда и будем плясать.
Мы шагнули на Аллею акаций, по которой я так любила гулять, вслушиваясь в пьяное жужжание шмелей и вдыхая полной грудью одуряющий сладкий аромат. Только пошли мы не в сторону возвышающейся над стенами дворца Башни Одиночества, а налево, к старому кирпичному зданию, обсаженному жасмином. На крыльцо, заложив руки за спину, вышел мужчина, и у меня ёкнуло сердце в груди, когда я узнала в нём лучшего Сашкиного друга. Начальника Службы безопасности господина Палачинского, именуемого в узком семейно-дружественном кругу Палачом.
Мужчина качнулся, переступая с носка на пятку, и повернул голову в нашу сторону. Я услышала, как где-то далеко сначала разбились мои надежды на счастливое будущее. А потом я судорожно вздохнула и едва не упала, споткнувшись о невесть откуда взявшийся камень на дороге.
– Всё хорошо? – Север подхватил меня, и взволнованно заглянул в моё позеленевшее от страха лицо.
– Да, – прохрипела я. Затем откашлялась и бросила один короткий взгляд в сторону крыльца.
Как бы Сашка ни следил за тем, какие книги я читаю. Как бы ни сортировал новинки кинематографа. Как бы ни оберегал меня от уроков по сексуальному образованию в Доме детей и молодежи, но что такое оргазм, я всё-таки знала. По крайней мере, в теории.
И сейчас это был именно он. Экстаз в чистом виде. Присутствовало всё: и подкосившиеся ноги, и учащённое сердцебиение, и трудности с дыханием, и замутнённый мозг, и чувство абсолютной эйфории…
Я обозналась. Это был не Палач.
– Всё хорошо, – я громко рассмеялась и отмахнулась от встревоженного недоумения Северова. – Правда.
Ох, велики глаза у страха, а у моего они, видимо, размером с блюдце.
– Ладно, – парень неуверенно улыбнулся. – Тогда, может хочешь посмотреть как тут всё устроено? Или сразу с Берёзой в казарму пойдешь?
– Казарма! – выдохнула я ещё до того, как он закончил предложение.
– Жаль, – разочарованно посмотрел на невысокий кирпичный домик, – Люблю, когда ты рядом.
Я смущённо отвела глаза, немедленно вспомнив о задолженности, о которой кое-кто пока только говорит и не спешит требовать оплаты по счетам. Вместо этого он обнимает ладонями моё лицо.
– Устала? Зверь говорил, что ты боишься летать.
– Устала, – от того, что он так обо мне заботится, а мне приходится ему лгать, стало стыдно.
Северов странно хмыкнул и, быстро чмокнув меня в нос, шепнул:
– Тогда убегай.
Дважды мне повторять не пришлось. Остаток субботы я провела на своей койке в «Спальне № 3», завернувшись в одеяло с головой и прислушиваясь к звукам за окном. В какой-то момент я, видимо, всё-таки заснула, устав от собственных мыслей и страха.
Воскресенье встретило меня серым пасмурным небом, набухшим от почти пролитого дождя, и ломотой во всём теле. Закончив гигиенические процедуры, я вышла на улицу и глубоко вдохнула. Ветер донёс до меня запах приближающегося шторма и крики суетливых осенних птиц. Сезон дождей в этом году, видимо, начнётся немного раньше обычного. За спиной заскрипел гравий, и я оглянулась на приближающуюся ко мне Берёзу. Она держала в руках таблетку и, бросив на меня короткий взгляд, сообщила, продолжая листать какие-то таблицы и диаграммы:
– Север график дежурств составляет. Хочет тебя в парке поставить, у западной калитки, а я ему: «Совесть имей, дождь же начинается». А он…
– Я бы и вправду лучше в парке подежурила.
Девушка оторвалась от таблетки и удивлённо посмотрела на меня.
– Ты серьёзно?
– Люблю дождь, – бессовестно солгала и вдруг спросила:
– Берёза, а как тебя зовут?
– Берёза, – ответила она и нахмурилась.
– Нет, я про твоё настоящее…
– Я поняла. Не надо. Ты – Ёлка, я – Берёза. Этого достаточно, – она снова посмотрела в свой девайс. Спустя минуту произнесла наигранно беспечным голосом: – Ну, смотри… Парк, так парк. Я думала, мы вместе подежурим, но на улице под дождём – я пас, подруга. Пусть тебе Северов другого напарника ищет, – и добавила с хитрой улыбочкой:
– Что-то мне подсказывает, что с этим у него не возникнет проблем.
Я не смутилась и не разозлилась даже. Северов постарался, чтобы это стало очевидным для всех в нашей Фамилии, а я из-за этого не впадала в панику. И именно это заставляло задуматься и, откровенно говоря, пугало меня.
Дождь начался ровно в ту минуту, когда мы сменили караул, встав на стражу у западной калитки. Не представляю, зачем здесь вообще нужна была охрана, потому что сторожить здесь было совершенно нечего. За всю мою жизнь во дворце я ни разу не видела эту дверь открытой. Подозреваю, Северов об этом знал, потому что, как только наши предшественники исчезли из поля зрения, раскрыл над своей головой бесконтактный зонтик и притянул меня к себе.
– Ну? – подышал на мои озябшие пальцы, спрятав их в ковше своих ладоней. – Долги когда отдавать будешь?
– А разве я тебе что-то должна? – я посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц и отвесила себе мысленный подзатыльник: «Съешь лимон, бесстыжая девка! Не выгляди такой счастливой! Не смотри на него так, словно он самый вкусный торт в любимой кондитерской!»
– А как же! – Северов начал загибать пальцы. – За то, что я тебя в Фамилию взял, за избавление от Котика, за капсулу и за Доску Почёта. За Доску – четыре поцелуя.
– Не было речи о четырёх!
– Тогда три, – покладисто согласился парень. – Плюс еще три. Итого десять.
Я рассмеялась.
– Кем был тот талантливый учитель, что научил тебя такой арифметике? Познакомишь?
– Я самоучка.
Он склонился, почти касаясь своими губами моих, и мне сразу же расхотелось смеяться.
– Поцелуешь?
Почему нет? Несмело я положила руки на мужские плечи, игнорируя безумное поведение сердца, которое разбухло в груди так, что стало почти невозможно дышать. Но отдать свой долг хотя бы частично мне не позволили непредвиденные обстоятельства. Нет, сначала-то я подумала, будто у меня в ушах зазвенело от нехватки кислорода: рядом с Северовым это уже начинало превращаться в хроническое заболевание. И только потом, когда парень разочарованно застонал, поняла, что кто-то звонит в ворота. Я удивлённо моргнула и посмотрела на красный огонёк сигнальной лампочки.
Соблазнитель юных дев поджал губы и наградил калитку убийственным взглядом.
– Не выходи под дождь и запомни, на чём мы остановились. Я вернусь и продолжим с этого момента.