– Ты как? – он переместил мою руку себе на грудь, подался вперёд и поцеловал меня в уголок глаза, в висок и в ухо.
– Хорошо, – прошептала без всякого смущения. – Немножко странно, но хорошо.
– Почему странно? – не понял он и наклонился к моему лицу. Я думала, поцелует, но он только смешно потерся носом о мой нос.
– Не знала, что это так… – попыталась подобрать подходящее слово. Удивительно? Замечательно? Все эпитеты были бледными и даже близко не подходили для того, чтобы описать мои чувства. Поэтому я просто обвила свою руку вокруг его шеи и поцеловала, шепнув: – Спасибо.
– Обращайся, – улыбнулся он и пробормотал, почти полностью затаскивая меня на себя: – Иди сюда… Вот так. Хочу чувствовать тебя всю.
Я немного смутилась, но не стала возражать, тем более что тёплые пальцы пробежались вдоль моего позвоночника, воплощая в реальность мои недавние желания. Почти воплощая. Потому что Северов не был бы Северовым, если бы не был наглым и совершенно бесстыжим.
– Болит? – заметив моё напряжение, спросил Арсений, и я покачала головой.
– Нет. Не знаю.
– Я тороплюсь? – он с сожалением вздохнул и переместил руку на мои лопатки. – Прости.
Я дотронулась губами до середины его груди и ещё раз прошептала:
– Спасибо.
– Оля, ты самый вежливый воробей в мире. Ты знаешь об этом? – рассмеялся Арсений и внезапно переменил тему, став совершенно серьёзным: – Я бы хотел сказать, что ты должна была меня предупредить. Но боюсь, скажи ты мне правду, я бы до чёртиков перепугался. Может быть, даже всё испортил.
Я растерялась от такого перехода, смущаясь и совершенно не представляя, что на это ответить, но уже следующей фразой Арсений заставил меня забыть о таких мелочах, как смущение.
– В ту ночь, когда ты сбежала из дворца, – проговорил он, поглаживая позвонок на моей шее, – я был в приёмной Цезаря.
– Что? – я бы взвилась над постелью, если бы Северов не удержал, прижав мою голову к своей груди. – Где ты был?
Память услужливо напомнила мне о том вечере, когда мой унылый мирок рухнул, словно карточный домик от случайного сквозняка.
– Не кричи, – у него хватило наглости поцеловать меня в макушку. – А то кто-нибудь припрётся, и все мои планы на сегодняшнюю ночь пойдут псу под хвост.
– Планы? – я в который раз порадовалась, что не умею краснеть: кажется, от этого простого слова я буду теперь смущаться до конца жизни. – К-какие планы?
– Показать? – он погладил мою спину кончиками пальцев и, легонько пощекотав подмышки, попытался добраться до расплющенной о его торс груди.
– Северов! – возмущённо зашипела я и, скатившись с парня, села так, чтобы видеть его лицо. – Ты не можешь сказать, что был там, а потом просто продолжить дурачиться!
– Не могу? – он с сожалением вздохнул, опустил взгляд на мою обнажённую грудь и вздохнул еще раз. Жалобно. Когда я прикрылась простыней. А затем свесил руку с дивана, пытаясь что-то нащупать на полу.
– Что ты делаешь?
– Свет, – пояснил он, выуживая откуда-то пульт. – Я же вижу, что ты смущаешься.
Я недоумённо моргнула. Иногда меня действительно поражало то, как Северов чувствовал моё настроение. С самого начала. Когда приносил горячий шоколад в термосе или затаскивал меня в свою теплокапсулу. Или когда прятал от взглядов своих приятелей в душе…
Комната погрузилась в расслабляющий полумрак, а Арсений упал назад на подушку, заложив руки за голову, и проворчал несколько растерянно:
– Откровенно говоря, не думал, что ты так сильно удивишься.
– Это почему? – я неуверенно посмотрела на него, раздумывая, будет ли уместно сейчас прилечь рядом с парнем или при серьёзном разговоре всё-таки стоит держать дистанцию.
В конце концов, махнула рукой на все принципы и пристроила голову на его плече. Арсений довольно вздохнул и, бросив на меня благодарный взгляд, уверенно переместил моё колено на своё бедро.
– Спасибо, – искренне поблагодарил он, а мне ничего не оставалось, как ответить ему его же словами:
– Ты самый вежливый Север на свете. Ты же знаешь?
Он улыбнулся и, подцепив пальцем мой подбородок, поцеловал, сводя с ума неспешным движением губ, а спустя минуту, с сожалением разорвав поцелуй, Арсений усмехнулся разочарованному стону и, поглаживая мою ногу, вернулся к разговору.
– Знаешь, чего я боялся тогда больше всего? – спросил он. – Что кто-нибудь обязательно заметит, что у покоев Цезаря в ту ночь не было охраны.
– Я заметила… – изумлённо прошептала я, вспоминая свой ночной забег по дворцовым коридорам. – Потом ещё много думала об этом. И если честно, решила, что он сам убрал охрану, чтобы никто не узнал о…
Осеклась, вспоминая свой шок в тот момент, когда увидела обнажённую Тоську, выходившую из кабинета нашего брата. Арсений сочувственно погладил меня по щеке, и я подняла взгляд к его лицу.
– Его никогда это не волновало, – тихо проговорил он.
– Что?
– Правила приличия… Думаешь, во дворце был хоть один человек, который не знал о том, чем занимаются цесаревна и её брат за закрытыми дверями спальни?
Один совершенно точно был.
– Ты тоже так думал?
– Вы с ней очень похожи, – извиняющимся тоном ответил Арсений. – И в ту ночь я впервые понял, что ты не одна живешь в Башне Одиночества.
– А остальное? – мне стыдно было смотреть на него, хотя на самом деле стыдиться было нечего. – Когда ты догадался об остальном?
Он виновато отвёл глаза, и я пробормотала:
– Сегодня?
– Прости! – он обнял меня, пряча лицо в моих волосах. – Прости, пожалуйста! Тебя утешит, если я скажу, что после нашей первой совместной ночёвки я стал думать, что он заставлял тебя?
И уточнил, заметив моё недоумение:
– В теплокапсуле. Тебе кошмар приснился, и ты кричала его имя, помнишь? – и ещё раз повторил: – Я свинья. Прости, пожалуйста!
Я лежала тихонько, пытаясь подавить волну горечи, поднявшуюся со дна моей души.
– Интересно, – пробормотала, наконец, – Так думали только дворцовые? А я всё гадала, почему никого не возмущает факт нашей с ним помолвки…
– Забудь! – Северов ласково провёл по моим плечам. – Это всё дурной сон, забудь! Наверное, мне не нужно было вообще говорить об этом!
– Нужно, – не согласилась я. – Не хочу, чтобы между нами остались какие-то секреты. Хорошо?
Вместо ответа Арсений крепче прижал меня к себе, без слов давая понять, что в этом вопросе я могу полностью на него рассчитывать.
– Расскажешь мне о ней? – я всхлипнула и кивнула. – Необязательно прямо сейчас, если тебе тяжело.
Необязательно, и всё же…
– Её зовут Тоська. И в умственном развитии её обгонит любой пятилетний ребенок, – прошептала я. – Но она ведь сестра моя, хотя все и говорят, что она дурочка, что у нас разная кровь… Мне всё равно. Она моя сестра. И я… я же…
– Мы что-нибудь придумаем, – пообещал Арсений, и я поняла, что готова расцеловать его за эти простые слова, за понимание, промелькнувшее в тёмном взгляде.
– Расскажешь, что делал в его приёмной? – спустя пять минут и один долгий поцелуй спросила я, а Северов вдруг улыбнулся совершенно шальной улыбкой.
– Не поверишь, но мы готовили твоё похищение!
Я недоверчиво рассмеялась. Похищение? Серьёзно? Кто у кого украл идею – Цезарь у диких или наоборот?
– Тебе смешно, – проворчал Арсений, – а я едва не поседел, когда ты удрала от меня, без следа растаяв в лабиринтах дворца.
– Подожди, – я помахала рукой, призывая к тишине. – Давай по порядку.
– Да какой уж тут порядок, когда полный бардак, – проворчал Северов и нехотя начал рассказывать: – С год назад, когда стало понятно, что Цезарь готовит новую военную кампанию – ему, видишь ли, хочется подгрести под себя весь материк – старейшин осенило. Ни для кого ведь не было секретом то, как Цезарь к тебе относился. Да он и не делал из этого тайны, каждым поступком заявляя, что ты – его самая главная ценность. Вот они и решили, что, если возьмут тебя в заложники, то смогут диктовать условия фактически единственному правителю Яхона… Нет, сначала-то они пытались действовать не столь прямолинейно, но ты же знаешь, что из себя представляют соправители на самом деле. Толку от них, как от козла молока.
Я рассеянно кивнула и вспомнила беднягу Клифа. Интересно, дикие его шантажировали или переманили на свою сторону каким-то другим способом… Знал ли Северов о судьбе неудачливого шпиона? И если знал, посочувствовал ли он бедолаге хотя бы мысленно? Мне казалось, что это маловероятно. Ведь ещё в начале нашего возобновлённого знакомства Арсений довольно чётко обозначил свою позицию: есть он и то, что принадлежит ему, и есть весь остальной мир, на который ему, в большинстве своём, наплевать.
– Сеня, – я прижала кончики пальцев к его губам, требуя тишины, – но ты же знаешь, Цезарю никто не может диктовать условия.
– Знаю, – Арсений кивнул с серьёзным видом. – Поверь, и я… и наш человек в правительстве…
– Дядя Коля? – переспросила я, пытаясь сообразить, кто из дворцовых обитателей подходит на эту роль. Ясно же, что я его знаю, обязана знать…
– Да. Мы пытались донести до старейшин эту простую истину. Но они никогда не меняют принятых решений. Никогда. И потом, кто я такой, чтобы отказываться от помощи и финансирования, когда появилась возможность вернуть тебя.
– И? Как вы это собирались сделать?
– Напрасно ты так ехидно улыбаешься, – Арсений отзеркалил мою самоуверенную улыбку и поцеловал в кончик носа. – Всё бы у нас получилось, если бы я знал о твоей Тоське. Думаешь, Цезарь забыл запереть тебя тогда? Ты-то лучше всех должна знать: он ничего никогда не забывает, особенно, если это касается тебя… Это Ферзь немного с замком поколдовал. Так, чтобы твой тюремщик лишь подумал, будто запер дверь. Понимаешь? Мы дождались, пока он придёт к тебе, Ферзь размагнитил замок, и оставалось только дождаться, когда Их злодейство выйдет вон.
– А вышел он не один, – пробормотала я.
– Именно. Что нам оставалось? Я велел Зверю страховать Ферзя, а сам остался на страже у дверей приёмной. По регламенту, конечно, положены два охранника, но в те ночи, когда Цезарь приводил к себе… в общем, им всем, как правило, было не до этого.