Мы должны были просто войти во дворец через ту же калитку, возле которой мы с Севером провели нашу волшебную влюблённую неделю, пройти дворцовым парком до Башни Одиночества и забрать Тоську. Ну, а если за это время Цезарю пришла в голову идея поменять коды на замках, что ж, Север подумал и об этом.
– На этой неделе во дворце дежурит Фамилия Светофора, – сказал он. – А Стас мне должен.
– Не думаю, что его долг равен цене его жизни, – скептически заметила я, разумно полагая, что Светофор и его люди первыми подпадут под подозрение, когда обнаружится, что Тень сбежала.
Этот разговор состоялся ещё в посёлке, вечером того дня, когда я узнала о беременности Тоськи. Мы пораньше ушли к себе, надеясь немного поспать, но сон не шёл, вместо него в голову лезли разные мысли, большинство из которых начиналось фразой «что если».
– Не равен, – согласился Арсений, закидывая одну руку за голову и продолжая обнимать меня второй. – Хотя это тебе решать…
– В смысле, – я растерялась.
– Всё из-за Светки. Помнишь, она говорила, что отказалась от всего ради меня? Не сверкай глазами. Я её об этом и не просил. И пусть она знала, что меня мучают кошмары и совесть из-за смерти Федьки Стержнева, знала, что я до чёртиков хочу, чтобы Стас стал главой. Это ничего не значит. Когда Светофор бросил ей, как самой слабой из глав, вызов, она даже не пыталась бороться или выставлять подменного бойца, она сама решила отказаться от должности в его пользу, предпочтя карьеру Мастера Ти. И я не уверен, что она это сделала ради меня, особого альтруизма я за ней никогда не замечал… Посмотри на меня.
Я заглянула ему в глаза и с удивлением обнаружила, что он нервничает и страшно встревожен. Боится, что я снова буду его осуждать?
– Я не пытаюсь оправдываться, не подумай, но знаешь, что? Вся эта ситуация с Котиком, с тем, как он увивался вокруг тебя, с разрешением на секс, со слежкой за тобой и Лёшкой наводит меня на мысль, что они пытались отыграть всё обратно.
– Кто они?
– Котик, Данька Муравьёв – Светкин младший брат. Ты разве не знала?
– Не знала… – прошептала я и вдруг вспомнила слова Полины Ивановны о том, что она не понимает, зачем Светке нужно подложить меня под Котика. – Но что бы это дало? Я имею в виду, если бы мы с Котиком, ну…
Арсений хищно оскалился и, не успела я и глазом моргнуть, перевернулся так, что я оказалась прижатой его телом к кровати.
– Ты с ним целовалась? – прошептал, пристально глядя на мой рот, и, не дожидаясь моего ответа, проворчал: – В чём Светка всегда хорошо разбиралась, так это в людях. Полагаю, она в тот момент лучше меня знала, что я не позволю этому случиться. И знала, что у Стаса пунктик насчёт негласного кодекса чести… Так что наша стычка была неминуема… Но вот, если бы Светофор отказался исполнять тогда роль экзекутора, Мастер Ти имела бы полное право подать на него в трибунал, – пояснил Арсений, мягко целуя мой подбородок. – И Котик, конечно же, сломя голову кинулся бы с прошением на освободившееся место. Не удивлюсь, если это прошение было Светкой приготовлено загодя… И поверь мне, им бы не отказали, учитывая тот факт, что изначально эта должность наследовалась их семьёй. А вообще, – Северов лёг рядом, скатившись с меня, – Светофору в любом случае ничего не угрожает, мы давно решили, что к концу месяца он перевезёт всех своих людей в посёлок.
Я готова была бежать во дворец тем же вечером, хотелось как можно быстрее обнять Тоську и избавиться от этого зудящего чувства, словно с минуты на минуту обязательно случится что-то плохое.
– Не торопись, – сдерживал меня Арсений. – Давай сначала свяжемся со Светофором. Узнаем последние новости…
Не то чтобы я не понимала, насколько в нашей ситуации важна любая, даже мало-мальски незначительная информация. Конечно, понимала, но понимание того, что мы всё делаем правильно, что спешка в нашем деле ни к чему, не помогало мне избавиться от чувства пронзительной обречённости.
Быть может, прислушайся я тогда к этому нетерпеливому зуду, мы бы ещё успели что-то придумать, но всё словно нарочно складывалось против меня.
Следующим же вечером мы с Арсением тихонько проскользнули в калитку, где нас уже ждал яростно зевающий Светофор, стоявший рядом с двумя мальчишками, в которых я смутно узнавала его ближайших помощников.
– Привет, колибри, – подмигнул он мне. – Ты здорово изменилась с тех пор, как мы виделись в последний раз.
А затем протянул руку Северову и вместо приветствия спросил:
– Ты как?
На лице Арсения проступило явное недовольство, и я непроизвольно задумалась, чем оно могло быть вызвано. Тем, что Стас назвал меня колибри, тем самым обозначив, что знает, кого Север тогда прятал в душе, или чем-то другим?
– Уже лучше, – односложно ответил Арсений, притягивая меня к себе за талию и увлекая вглубь парка, подальше от мальчишек, навостривших в нашу сторону любопытные уши.
– Что лучше? – заволновалась я, переводя встревоженный взгляд с одного лица на другое. – Вы о чём сейчас?
– Это… – начал Светофор. – …неважно, – закончил Северов и бросил на приятеля предостерегающий взгляд.
– Сеня? – это совершенно точно не было неважным: будь это ерундой, Стас не стал бы спрашивать об этом сейчас, когда у нас каждая минута на счету.
– Оленька, это ерунда, правда, – самым наглым образом попытался соврать Арсений. – Забудь.
Я ни о чём не собиралась забывать, но и для выяснения отношений времени не было, поэтому наградила Северова взглядом, который означал «Наш разговор не окончен!». И, конечно же, получила в ответ ухмылочку «Вообще не о чем разговаривать».
– Может, поторопимся? – Светофор, напустив на себя страшно деловой вид, вклинился в наш молчаливый диалог. – Сколько времени Ферзю понадобится, чтобы замок вскрыть? И где он вообще?
Арсений на ходу достал из кармана куртки маленький приборчик, похожий на самый обыкновенный карманный фонарь, который наш мастер на все руки вручил нам накануне, и сообщил:
– У Ферзя сегодня другое задание, но всё необходимое у меня с собой. Если, конечно, они не поменяли замок.
– Только код, – вздохнул Стас, а когда мы уже отошли от калитки на приличное расстояние, вдруг заметил: – Кое у кого с недавнего времени обострилась паранойя. Палач сегодня все коды три раза поменял, сука, так что…
Мы с Арсением переглянулись.
– И давно у него этот приступ начался? – спросил Север, хмурясь каким-то своим мыслям.
– Да с утра, – Светофор недовольно запыхтел, – устал, как собака, честное слово. А всё из-за этой мёрзлой селёдки, как пить дать. Вот уж где стерва…
– Из-за какой селёдки? – от удивления я даже споткнулась, почему-то вспомнив одну свою знакомую, которая под это нелестное определение подходила как нельзя лучше.
Остаток пути мы преодолели в абсолютной тишине, и только у самых дверей в Башню, когда Арсений уже приготовился открывать замок, я спросила у Стаса:
– Она внутри?
Не знаю, чего мне хотелось больше: застать тонар Евангелину – а я почему-то была уверена, что внезапная гостья Цезаря именно она – или избежать неприятного свидания.
С одной стороны, видеть её не хотелось. Хватит. Насмотрелась за месяц жизни в «Гвозде Бога», с другой – хотелось ехидно улыбнуться и посмотреть, как перекосится её всегда равнодушное лицо, когда она меня увидит.
А ещё хотелось задать много-много вопросов. И не столько о себе, сколько о том, зачем она понадобилась Цезарю и не связано ли это с Тоськиной беременностью.
– Да нет, – ответил Светофор. – Минут сорок назад ушла, у них там вроде какой-то праздничный ужин.
Я честно постаралась не думать о том, что они могут праздновать, отбросила в сторону все идеи насчет того, что может связывать тонар и Цезаря, а за время жизни в «Гвозде Бога» таких идей у меня появилось более чем достаточно. Более чем достаточно для того, чтобы найти правдоподобный ответ на вопрос. Потом, не сейчас.
Поэтому, как только Северов открыл дверь, я проскользнула внутрь Башни и опрометью бросилась наверх, в комнату, которую мы с Тенькой делили на двоих долгие годы.
– Оля! – вскрикнул за спиной Арсений. – Не торопись ты так! Там может быть опасно.
Плевать.
Я влетела в спальню, залитую чуть приглушённым голубоватым светом. Всё правильно, Тоська боится темноты, а теперь, когда меня нет рядом, она, конечно же, вынуждена спать при свете. Первым делом я посмотрела на кровать и с удивлением обнаружила, что Тень и не думает тихонько спать под одеялом. Тень сидит у моего трельяжа и задумчиво рассматривает своё отражение в зеркале. Такой взгляд я за ней замечала и раньше, но в последние годы он появлялся всё реже и реже.
– Лялечка, – она улыбнулась, заметив меня, и я поспешила раскрыть объятия.
До дрожи хотелось обнять мою любимую глупышку, которая не спешила ко мне бежать. Вместо этого Тоська медленно развернулась и нахмурила брови, словно силилась что-то понять.
– Ты вернулась? – спросила моя Тень, а я заметила, что её подбородок слегка подрагивает, словно сестрёнка собирается заплакать.
– Оля? – наконец догнавший меня Арсений встал за моей спиной и пытался определить, что происходит.
– Подожди, – отмахнулась я от него. – Ты разве не рада?
– Так нечестно! – по бледному личику покатились крупные, как горох, слёзы. – Нечестно! Сашка сказал, что теперь я буду принцессой. Хочу быть принцессой!
Она завыла. Горестно. Громко. Навзрыд.
– Тосенька, – я медленно подошла к ней и попыталась обнять за вздрагивающие плечи, но она вывернулась из моих рук и вскочила на ноги.
– У меня будет платье, розовое, как я хотела. И туфельки. И фата. И волосы мне Ева поднимет вот так вот вверх и уложит короной. И будет музыка. И… и торт!
Она всё плакала и плакала, бормоча, как всё будет здорово и красиво, и как она об этом мечтала, и как они с Сашкой будут, словно принц и принцесса из сказки, красивые-прекрасивые. Они встанут на открытой платформе и будут улыбаться и махать людям, а люди выпустят в небо белых голубок и разно цветные воздушные шарики.