– С чего начнём? – решительно спросила мама.
Леночка посмотрела на неё и отложила печенье.
– А чего ты хочешь?
Мама смутилась:
– Да мне некогда хотеть, и не на что особо… Сама понимаешь…
Леночка воодушевилась:
– Понимаю, что трудно!
– А ты чего хочешь?
– Я хочу, чтобы у нас с Машей отношения были, как раньше.
– А что мешает?
– Она говорит, что я ей не говорю.
– Что?
– То, что внутри.
– А ты не говоришь?
Леночка смолкла.
«Кап, кап», – капля за каплей падали на грязную тарелку в раковине. Леночка теребила подол ночной рубашки и кусала губы, спрятав лицо за распущенными волосами.
Тогда мама сказала:
– Хорошо, начну я. Я поняла, чего хочу. Стать лёгкой, как до рождения Вени и Сени. Мне тогда казалось, что всё возможно.
– Ого! – опешила Леночка. – А как вернуться к той лёгкости? – Лена запнулась.
Мама усмехнулась и засунула руки в карманы халата.
– Не знаю. Есть варианты?
– Нужно делать то, что нравится, – ответила Леночка.
Она облокотилась о стол, перебирая в голове идеи.
– Что тебе нравится?
– С тобой говорить, – улыбнулась мама.
– А ещё?
– Не знаю. Я не задумывалась. Некогда. – Мама отвела взгляд, но Леночке показалось, что в её глазах блеснула слезинка.
– Необходимо задуматься, – тоном учительницы сказала Лена. – Даю задание – назвать пять дел, которые тебе нравятся. По-настоящему нравятся!
Мама встала и отвернулась к окну. Огни в доме напротив почти все погасли. А звёзды в небе, наоборот, стали ярче, как изображение на фотоплёнке, которую дед Василий проявлял в ванной. Завтра ожидался мороз.
Мама сглотнула и обернулась с улыбкой:
– Строго! Но и я тебе даю задание – поговорить с Машей и сказать ей, что тебя волнует. Но не мелочь! А что-то одно, но важное. Идёт?
Лена кивнула:
– Идёт! А если кто-то из нас не выполнит?
Мама задумалась.
– Нужно придумать штраф.
– Сидеть с Веней и Сеней! – Леночка в восторге от затеи хлопнула по столу. – Неделю!
– А срок выполнения задания?
– Неделя, – ответила Леночка. – Каникулы закончатся. И я увижу Машу в школе в понедельник.
И мама с дочкой пожали друг другу руки, скрепляя договор.
Маше не спалось. Она вертелась на кровати и ругала себя, что такая трусиха. Сама не сказала Леночке про отъезд, и вообще всё пошло не так! И поговорить не с кем – папа вернулся поздно, а с мамой не хотелось.
Маша долго ворочалась с боку на бок, злилась на неудобное одеяло и жёсткую подушку. Как вдруг села и с облегчением подумала: «А напишу-ка я Леночке письмо!»
Пару минут Маша обсасывала идею, как конфету. Разговор предстоял трудный, мямлить и оправдываться не хотелось.
А письмо – решение всех проблем!
Его можно спокойно обдумать. Если плохо получится, то переписать. А если не будет подходящего момента – то и не отдавать. Порвать – и дело с концом!
Маша не откладывая – всё равно заснуть не получится – уселась к столу. Щёлкнул выключатель. Стол удивился – в это время он привык спать. Но хозяйка с шумом выдвинула ящик, прогоняя остатки сна, и на стол легла тетрадь с ручкой. Их тоже разбудили в неурочный час.
Маша грызла кончик ручки. Пальцы барабанили по столу. Письмо не начиналось.
Маша написала: «Леночка…»
И зачеркнула. На бумаге привычное имя смотрелось по-детски.
Тогда она написала: «Лена…» – и опять зачеркнула. Слишком скучно.
Потом попробовала Елену, Елену Петровну, Ленусю, Ленку и Ленчика.
Пальцы отстукивали марш.
«Ленок!» – вывела Маша и вздохнула с облегчением.
«Теперь я так буду её звать. Новую страницу нашей истории нужно начать с нового имени, – решила Маша. – Мы сильно выросли с детского сада».
А потом подпёрла ладонью щёку и грустно посмотрела на звёзды.
«А будет ли у нас эта страница…» – думалось ей.
Глава 19
Все каникулы подруги не виделись. Лена решила поговорить с Машей в первый же учебный день, пока не угас запал. Время тянулось, совсем как вечер в детском саду, когда в одиночку ждёшь маму, а все ребята давно ушли по домам. Лена кусала губы, крутила выбившийся локон и почти не слушала учителей.
Волновалась и Маша, не зная, вручить письмо или порвать. Оно лежало в заднем кармане джинсов, изрядно помятое.
На первой перемене разговора не вышло – Маша разбирала стычку Бори с Мишей, а Леночка усиленно повторяла урок. На второй перемене Лена объясняла Кате трудную тему, а Маша списывала домашнее задание. На третьей Маша болтала с Верой – тоже неотложное дело. А Лена пересказывала параграф по истории…
На четвёртой перемене…
Девочки так и не подошли друг к другу.
Из школы Маша и Лена вышли порознь. Морозный январский ветер принёс запах смелости. Маша остановилась и взглянула вверх. Облака с задиристыми, как у мальчишек, вихрами спешили к кораблю – большой чёрной туче. Каждое норовило взобраться на борт первым. Маша вспомнила, что она капитан, и решилась.
– Надо пробовать. Чего терять, – буркнула она, засовывая покрасневший нос в шарф. Большая чёрная шапка лезла на глаза, но Маша не соглашалась носить другую – на этой белел якорь.
И Леночке ветер подбросил храбрости. Она догнала подружку, которая стояла в школьном дворе и смотрела на облака, и сказала:
– Пойдём вместе, а?
– Пойдём, – обрадовалась Маша и засунула варежки в карманы. – Я тебя решила больше не звать Леночкой.
Лена опешила, а Маша продолжила:
– Мне показалось, что Леночка – это для детского сада. А мы выросли.
– Выросли, – вздохнула Лена. – И это так трудно.
– Что трудно?
– Меняться, – ответила Лена. – Перестать быть трусихой, потому что не время трусости.
Маша опешила, но всё равно продолжила:
– Я тебя буду звать Ленок. Можно?
– Можно, – улыбнулась Лена. – Мне нравится. Ленок будет смелой. Это Леночка была трусихой.
Маша рассмеялась:
– Мне теперь придётся у тебя смелости учиться!
– Пока рано, – вздохнула Лена и набрала воздуха. – Я хотела с тобой поговорить.
– И я, – кивнула Маша.
– Только давай я первая. Пока я помню, что я Ленок, а то забуду и испугаюсь.
Маша кивнула, но Лена не заметила – девочки не смотрели друг на друга, просто шли рядом.
– Так вот, – сказала Лена. – Ты права. Я не пускаю тебя на свой корабль. Но не потому, что ты чужая. Нет, – она перевела дыхание, – просто я сама на него не села. Я смотрю со стороны. Он такой красивый, манит меня голубыми парусами. Белые борта переливаются на солнце. А я… – Лена запнулась. – А я стою на берегу и боюсь.
Она выдохнула и протараторила:
– Не говори ничего. Не надо. Не пихай меня туда. Не подначивай. Я и так знаю, что я трусиха.
Маша тёрла замёрзшие руки. Она сняла варежки, чтобы достать письмо, но после Лениных слов совсем о нём забыла. Сердце забилось сильно-сильно, и Маша проговорила:
– Нет, Ленок. Нет. Ты очень смелая.
Обе замолчали, и, только остановившись перед своим подъездом, Маша сунула Лене конверт:
– А я вот трусиха. Поэтому написала тебе письмо.
Порыв любопытного ветра хотел выхватить конверт, но Лена вцепилась в него изо всех сил, как однажды летом в поручни чёртова колеса. Она так боялась высоты и качки, а Веня с Сеней смеялись и прыгали, и кабина качалась всё сильнее… Так же Лена почувствовала себя и сейчас.
Маша юркнула в подъезд, не дожидаясь ответа. Лена осталась одна с конвертом в руках. Он был самодельным, склеенным из чистого белого листа бумаги. От кого, кому – ничего. Просто конверт. Пальцы окоченели, и Лена пошла к своему подъезду, неся письмо, будто бомбу, которая вот-вот взорвётся.
Девочке не хотелось узнать, что там написано. Она чувствовала, что из-за этих слов придётся взрослеть. Остаться бы Леночкой ещё лет на десять! Как хорошо, когда всё просто: Леночка – трусиха, Маша – смелая девочка, а значит, защитит от любых трудностей. Но то время ушло, пора летать на собственных крыльях, а… Есть ли они вообще?
Лена зашла в подъезд, проверила почтовый ящик и поднялась на свой этаж пешком. Открыла дверь квартиры, не спеша разделась, убрала одежду в шкаф. Умылась… Дальше тянуть было нельзя.
Она забралась с ногами на любимое кресло. Послышался звук разрываемой бумаги, и Лена развернула письмо.
«Ленок!
Если ты читаешь эти строки, значит, я не такая трусиха, как думала. И не всё потеряно.
Мой корабль сбился с курса. И меня швыряет штормом. Я не знаю, что делать. Раньше было просто и ясно. Если нравилось – я делала. А если не нравилось – не делала.
Я всегда считала, что взрослые всё усложняют.
Видимо, я повзрослела, потому что стало сложно. Стыдно говорить, но, чтобы не решать проблемы, я ухватилась обеими руками за возможность сбежать.
Это подарило время. Пусть и короткий, но срок, когда я могла радоваться жизни и ни о чём не думать.
Именно поэтому я тебе не сказала. Боялась, что твоя печаль украдёт эти мгновения, когда просто».
Подписи не было. Лена прочла один раз, потом другой. Третий.
«Маша права, – подумала она. – Вдруг стало сложно. Как мы до этого дошли?»
Лена еле дождалась маму. Вера Андреевна привела из садика Веню и Сеню.
А это значило, что…
Веня и Сеня бегали.
Веня и Сеня прыгали.
Веня и Сеня говорили, перебивая друг друга.
Веня и Сеня шумели.
Веня и Сеня делали всё, чтобы нельзя было вставить ни слова, а тем более поговорить по душам.
Леночка заперлась в своей комнате и крикнула:
– Я делаю уроки!
Но вместо этого она смотрела в окно. В свете фонарей летели снежинки. Они напоминали Лене бабочек из дальней страны Снежиния, в которой всегда снег. Каждую зиму жители Снежинии прилетали в гости на Землю, а весной, чтобы не растаять, возвращались к себе. Их страна вставала перед Лениными глазами как настоящая, с огромными замками, причудливыми деревьями и высокими белоснежными горами.