Но Владислав Всеволодович сказал:
– Не все успели закончить на уроке. И я не стал вас отрывать. Но сейчас нам придётся задержаться, чтобы я проставил оценки. На следующем уроке мы начнём новую работу.
Маша про себя чертыхнулась – она так увлеклась, что забыла об оценках.
Ребята выкладывали работы на пол. Преподаватель стоял возле каждой несколько секунд и выставлял оценку в журнал.
Маша прижимала, как любимую машинку в детстве, оборотную сторону рисунка к себе. Она положила работу на пол последней.
На минуту её отвлекла Вера, спросив про задание. Рисунок остался без присмотра, а когда Маша обернулась к нему, то приоткрыла рот от ужаса. Лист лежал вазой вниз, а на Машины вольные художества смотрел Владислав Всеволодович.
– Кто? – прошипела Маша.
Лена выдохнула:
– Колька.
Маша повернулась к Коле – он скалил зубы. Маша показала ему кулак.
В полной тишине весь класс во главе с преподавателем любовался Машиной работой.
На белом листе бумаги простым карандашом была выведена целая композиция: дракон с головой Владислава Всеволодовича, который получился, как назло, очень похожим, сжигал пламенем десять учеников, сидящих за мольбертами.
– Так. Чья это работа?
Маше ничего не оставалось, как выйти вперёд.
– Моя, – буркнула она.
– И что она значит? – ледяным тоном спросил Владислав Всеволодович.
Маша молчала.
– Я жду!
– Она значит, что дракону не понравились работы художников.
– Ты, значит, юморист. Шаржи рисуешь?
Маша смотрела в пол.
– И что мне тебе поставить?
– На обороте нарисован кувшин.
– Тебе, значит, скучно на занятиях? – Владислав Всеволодович повысил голос. – Я тебя от них освобождаю. Жду родителей у директора в пятницу в восемь часов вечера. Все свободны.
Весёлых разговоров, смеха, шуток сегодня не было. Ребята молча собрали вещи и вышли.
Маша кипела от злости и не знала, как отомстить Кольке. Побить его она не могла – он был выше на голову и намного сильнее.
Вылить ему за шиворот воду? Не годится! Её ещё больше заругают.
Обозвать? Детский сад! Обзовётся в ответ.
Порвать его работу? Ну и что!
Все варианты мести казались детскими.
Лена благоразумно молчала. Девочки шли домой по тёмной улице. Над дорогой мигал фонарь, и казалось, что весь мир вокруг то светлеет, то темнеет. На углу дома стоял снеговик, похожий на девочку, которая не умела красить губы, но стащила мамину помаду. Подруги, не сговариваясь, вытащили краски и разрисовали снеговика в разные цвета.
– Придумала! – Маша улыбнулась, как хищник перед охотой. – Я его нарисую! Он пожалеет, что со мной связался!
Лена тихо проговорила:
– В раздевалке он, по-моему, хотел извиниться.
– Чушь! – отрезала Маша.
– А я думаю: точно! Ты ему не дала слова сказать. А молнии, которые ты метала, убили бы любого.
Маша оборвала:
– Прекрати. Он меня подставил. Мне, конечно, плевать на директора и всё такое. Дело в другом.
– В чём?
– Друзей подставлять нельзя! Это предательство! – отчеканила Маша и для пущей убедительности плюнула в снег.
Лена махнула на прощание рукой. Маша взбежала наверх, но злость кипела и требовала выхода. Побросав в угол шубу, шапку, шарф и сапоги, Маша побежала на кухню к родителям.
Слушая её рассказ, папа хохотал над бойцовским нравом дочери. А мама перебирала работы в её папке и восхищалась:
– Ты стала хорошо рисовать, дорогая!
Картину из жизни будущего, где люди летали и жили в замках, похожих на многоэтажные тарелки, Маша нарисовала на композиции. А вот рисунок с драконом изъяли для разборок с директором.
– Значит, всё-таки чему-то они меня научили… – нахмурилась Маша.
– Это ты к чему? – спросил отец.
– Да так. Неважно. Мысли вслух. – Маша плюхнулась за стол и набила рот едой.
После ужина дневник с домашними заданиями так и остался скучать в рюкзаке. Маша сидела за столом и, высунув язык, рисовала.
Утром вся школа столпилась перед доской почёта на третьем этаже. Пришедшие позже вставали на цыпочки или проталкивались вперёд, и даже учителя подходили посмотреть, в чём дело. А когда звонок разогнал всех по классам, к доске почёта подошёл директор.
Там висел красочный рисунок. Колька, долговязый, растрёпанный, в одной кроссовке убегал от разъярённого тигра.
Глава 22
– Маша, это слишком, – сказал папа. – Два директора подряд в два дня.
– Папа, – хихикнула Маша. – Не переживай так! Всё равно мы скоро уезжаем.
– А я и не переживаю, – сквозь суровость в папином голосе пробивались смешинки. – Я восхищаюсь. Директора показывали мне твои работы. И я тебе скажу – это что-то!
– В смысле? – не поняла Маша.
– А в смысле, что ты потрясающе рисуешь, – ухмыльнулся папа.
И он грохнул кулаком по столу так, что подпрыгнули чашки.
Мама тем временем молча мыла посуду и кусала губы, чтобы не вмешаться и не стать занудой-матерью, постоянно отчитывающей дочь. Почему ей всё можно? И всё сходит с рук? В мамином детстве давно бы достали ремень… Как и случалось не раз. С тех пор она бросила мечтать. Мама шмыгнула носом.
А Маша на слова отца удивлённо открыла рот:
– И ты меня не будешь воспитывать?
Папа захохотал:
– Тебя уже поздно воспитывать!
Маша с облегчением откинулась на спинку стула и приступила к ужину. С полным ртом жареной картошки она поведала родителям подробности приключений:
– Ты же понимаешь, что он меня подставил! Я такое не могла простить. Просто не могла! – Маша размахивала вилкой, как шпагой.
Картошка с вилки соскользнула на пол, но Маша не заметила.
– И что мне было делать? Вызвать на дуэль? Но у нас не те времена. Побить? Он выше меня на голову. Все другие варианты были слишком детские.
Папа вставил:
– А ты взрослая?
– Конечно, – отмахнулась Маша. – И тогда…
– Ты начала рисовать, – подсказал папа.
– Точно!
Увлечённые разговором, они не замечали, что мама слишком долго стоит у раковины и молчит.
Вдруг раздался телефонный звонок, и мама побежала в гостиную. Вернувшись, она сказала Маше:
– Тебя.
– Кто?
– Николай.
Маша замерла:
– Тот самый?
– Тот самый.
– И что делать?
– Поговорить.
Маша бросила жалобный взгляд на отца:
– Не хочу разговаривать с предателем!
– А тебе не интересно, что он скажет?
– Не интересно, – буркнула Маша.
– А мне интересно, – возмутился папа. – Поговори, и мне расскажешь.
Маша вздохнула и поплелась в комнату.
– Алло, – ответила Маша таким ужасным голосом, что им можно было отпугивать тараканов.
– Маша, это Коля.
– Я поняла.
– Маша, я хотел извиниться!
– Чего? – опешила Маша.
– Извиниться. Ты что, оглохла?! – Колька был в своём репертуаре. – Слышишь?
– Слышу, – совсем другим тоном сказала Маша. – Но не понимаю.
– Я не потому перевернул твою работу, почему ты думаешь!
– А почему же?
– Я хотел посмотреть. И она мне понравилась. Очень! Я думал, что Владислав Всеволодович оценит. Это лучшая работа из всего класса! – с жаром говорил Колька. – Я же не знал, что препод такой олух!
Маша прыснула, а Колька продолжил:
– И сегодняшняя – тоже шедевр.
Маша снова опешила:
– Ты не обижаешься?
– Да ты что! Я радуюсь, что ты меня запечатлела. Жаль, что я не могу её взять на память.
На кухню Маша вернулась с улыбкой.
– Ну что, Колька выжил? – спросил папа.
Маша кивнула:
– Ага!
– Рассказывай, – улыбнулся папа.
Маша уселась за стол. Сунув за щёку пару кусочков холодной картошки, пересказала разговор.
Папа улыбнулся:
– А ты говоришь: предатель!
Маша ковырялась в тарелке.
– Он меня завтра позвал погулять.
Папа округлил глаза:
– Ещё лучшим другом станет. Запомни мои слова!
– Нет, – отрезала Маша. – Это место занято Леной.
– Так она подруга! – усмехнулся папа. – А он другом будет. По интересам. Ты можешь его рисовать, а он будет радоваться.
– Он тоже рисует.
– Хорошо?
– Щас покажу. На дракона-то он меня вдохновил! – Маша рассмеялась и убежала к себе в комнату.
Чтобы найти смятый рисунок, ей пришлось вытряхнуть весь рюкзак. На пол полетели фантики, огрызки, перья, десяток камней, стёклышек, гильз, спички, перочинный ножик, три кусочка ткани… Учебники и тетради здесь тоже были, почти незаметные на фоне остального. Наконец Маша откопала маленькую карикатуру, которую нарисовал Колька.
Как ей это удалось, удивило папу:
– Ты спец по разыскиванию потерянного, ненайденного и не имеющегося. Всего-то двадцать минут прошло. Я уже хотел отправлять поисковую группу за тобой. Ещё немного, и ты сама в своей комнате потеряешься!
Маша фыркнула:
– Набралось в рюкзаке чуток лишнего. Зато, – она протянула листок, – я могу тебе показать, с чего всё началось.
Папа посмотрел на маленький рисунок и захохотал:
– Знаешь, что я скажу?
– Чего? – спросила Маша.
– Вы друг друга стоите!
Маша, довольная, убежала к себе, а папа вдруг осознал, что всё это время его жена не участвовала в разговоре и даже не слушала. Что было очень странно.
Виктор нашёл жену в спальне. И сразу увидел заплаканные глаза.
– Настенька, что с тобой?
Она всхлипнула.
– Ты что? Из-за Маши? Да?
Анастасия молчала.
– Что она растёт сорванцом и хулиганкой? – искал ответ Виктор.
Анастасия буркнула:
– Я занудой на твоём фоне получаюсь. А я хочу, чтобы дочь человеком стала!
Виктор лёг рядом с женой и взял её за руку:
– Станет. Вот увидишь. И очень хорошим человеком. Ей всего-то и нужна свобода. Свобода быть собой.
– А мне не нужна? – всхлипнула Анастасия.
Виктор удивился:
– Ты же взрослая. Делаешь что хочешь. А она…
– Это я делаю что хочу? – Анастасия села на кровати.
Виктор внимательно посмотрел на жену: