А она? Что изобразила она? Только то, что всем видно и понятно. Разве художники такие?
Леночка аккуратно сложила работы в папку.
Почему она не может, как Маша, делать то, чего хочет? Не беспокоясь, что думают другие?
Леночка знала – маме нравится её увлечение, ведь мама когда-то мечтала стать художником. А любит ли рисовать она сама, Леночка? Это её мечта или просто детский каприз?
Она словно стояла перед множеством закрытых дверей и не знала, что за ними. Сердце звало её попробовать, открыть, но страх цепко держал на месте. А ведь может быть там, за дверью, Леночку ждала её особенная мечта – такая тайная, что не расскажешь даже Маше…
Леночка вздохнула. Попыталась отвлечься книжкой, но не смогла и вернулась к маме на кухню. Вера Андреевна хлопотала по хозяйству.
– Скоро надо будет идти за Веней и Сеней. До их прихода нужно успеть всё приготовить, – сказала она Леночке.
– Давай помогу, – предложила та.
– Ой, милая, успеешь ещё наработаться в жизни. Почитай или порисуй лучше.
Леночка надулась:
– Мама, ты относишься ко мне, как к принцессе. Я что, по-твоему, белоручка?
– Ты что! – изумилась мама. Не найдя слов, вытерла руки и присела на краешек стула. – Просто… просто… Я всё своё детство помогала маме, я же была старшей из пятерых. Мне хотелось… много чего, а нужно было делать дела. Я надеялась тебя уберечь от этого.
Леночка обняла маму.
– А я люблю помогать тебе! Тогда мы болтаем. И ты мне рассказываешь всякое интересное. А чего тебе хотелось?
– Рисовать. Но «блажь богатых», как говорил папа, мне быстро выбили из головы. Я так рада, что ты рисуешь. Воплощай свои мечты! Хоть ты сумеешь.
Леночка смутилась:
– Давай я что-нибудь делать буду, а ты рассказывай.
– Да, милая. Порежь помидоры и огурцы. Я их уже помыла. Я так рада, что у тебя своя комната!
– Ой, мама, мне кажется, ты себя не жалела, чтобы там ремонт сделать и мебель купить. Работала всё лето, да ещё сверхурочно.
– Это того стоило, дорогая, того стоило. Хорошая же мебель, правда? Хоть и подержанная…
Леночка кивнула.
– Да, мамочка. Я так рада. Могу закрыть дверь. Могу навести порядок. Никто ничего не трогает и в кровать не подкладывает.
– Ой, – спохватилась мама. – Надо же за Веней и Сеней идти!
– Хочешь, я их заберу?
– Не расхулиганятся?
– А я им сказки буду рассказывать.
– О, это они любят.
– И слушают, открыв рот, – улыбнулась Леночка.
– А что, у тебя уже новая есть?
– Конечно! У меня их много в запасе.
Глава 11
С Машиного приезда прошла неделя. Приближалось первое сентября и последний день, когда можно подать документы в художественную школу. Мама, папа, Лена, бабушка, дедушка, даже Мишка ждали от неё решения, а она тянула, вся в сомнениях и страхах.
А как же смелость?
Но смелость, как она поняла, была у неё только для неважных дел, которые не сильно-то волновали. Получалось, что до сих пор вся жизнь её почти не волновала. А рисование задело что-то внутри, так глубоко, что Маша боялась туда заглядывать. Её словно придавило лавиной, и выбраться никак не удавалось. Маша чувствовала, что ей не справиться одной.
В воскресенье папа предложил покататься на лодке.
– Вдвоём, – сказал он. – Рыбу поудим. Прокатимся на заброшенный пляж. Покупаемся, пока тёплые денёчки позволяют.
– А телефон? – прищурилась Маша.
– Дома оставлю, – улыбнулся отец. – Назначим маму временным секретарём. Будет отвечать и записывать, кто звонил.
Мама улыбнулась:
– Вот как! Вы отдыхать, а мне работать?
– Ты же сегодня с подружками собиралась посекретничать? – напомнил папа.
– Конечно, – рассмеялась мама. – Я пошутила. Езжайте куда хотите. Я вам еды с собой соберу. Устроите на берегу пикник.
Сборы получились радостные – нечасто папа позволял себе отдых, а путешествовать с ним вдвоём Маша любила больше всего на свете. Она сразу надела купальник. В рюкзак забросила сменное бельё. Отыскала кепку – и была готова.
Мама ещё хлопотала на кухне, заворачивая в фольгу бутерброды и наливая в термос чай. Скоро и сумка с провизией ждала путешественников в коридоре.
За папой и Машей захлопнулась дверь. Они в весёлом молчании сбежали вниз и уселись в машину.
– Ну что, погнали? – по-ребячьи сказал папа.
Маша кивнула.
– Доедем до лодочной станции, а там возьмём лодку.
За окном мелькали дома, деревья, люди и автобусы. Маша расслабилась, забыла страхи и радостно ждала приключения. Сейчас, сегодня она не будет ни о чём думать, а только наслаждаться! И пусть это мгновение длится вечно!
Маша жмурилась на солнышке и чуть не урчала, как довольная кошка.
Папа поглядел на дочку краем глаза, улыбнулся:
– Ты радуешься, как будто съела десять пачек мороженого.
Машин рот растянулся в улыбке:
– А что? Хорошая идея!
Папа засмеялся:
– Точно!
Они остановились у киоска с мороженым. Папа вручил Маше кошелёк, и девочка выпрыгнула из машины. В потёртых шортах, растянутой майке и кепке Маша выглядела настоящим пацаном. Но папа заметил, как неуверенно она сутулится, и задумчиво нахмурился. Какая-то неприятная мысль морщинкой пролегла у него на лбу.
– Па, ты чего? – спросила Маша, вернувшись с мороженым.
Папа улыбнулся:
– А для кого третья порция?
– Конечно, для меня. Ты же за рулём. Тебе нельзя отвлекаться.
Под мерное гудение мотора они вместе уплетали мороженое. Разговор не шёл. Маша не могла понять, что тревожит папу. Мороженое капало на колени и шорты, и она размазывала капли, не обращая внимания на пятна.
– А тебе нравится быть девочкой? – вдруг спросил папа.
– Не-а… – улыбнулась она перемазанным ртом. – Чего хорошего в девочках?
– Думаешь? – удивился папа.
– По деревьям лазить нельзя. Камни бросать тоже. Драться тем более. Обзываться и ставить на место хулиганов – ни-ни. Пачкаться запрещается. А делать то, что нравится, – под самым строгим запретом!
Папа захохотал.
Впереди показалась лодочная станция. Теперь – припарковать машину, оплатить лодку, оставить залог, загрузить вещи, и можно отчаливать.
Солнце нещадно палило, а ветерок с реки дарил надежду на блаженную прохладу.
– Ловите последние деньки, – сказал лодочник, отвязывая лодку. И вздохнул: – Обещали дожди, а они несут с собой холода. Осень приближается.
Папа с дочкой, босые и раскрасневшиеся, запрыгнули в лодку. Папа взял вёсла. Они держали курс на дальний берег, в укромное местечко с маленьким пляжем, о котором никто не знал. Папа, мама и Маша открыли его пару лет назад и с тех пор время от времени выбирались туда. Маша представляла себя Робинзоном на необитаемом острове, собирая ягоды и грибы, жаря на огне хлеб или запекая картошку и плавая в своё удовольствие.
Так и сегодня. Лодка причалила к знакомому берегу.
– Ура! – закричала Маша. – Настоящая жизнь!
Папа спросил:
– А в других местах, что ли, ненастоящая?
Маша кивнула:
– Ага. Там надо делать, что надо. А тут можно – что хочется!
– А чего тебе хочется? – спросил папа.
– Ничего не делать: валяться на песке, плавать, лазить по деревьям и, конечно, есть. Я жутко голодная!
– Давай тогда начнём с пикника, а потом продолжим по списку, – засмеялся папа.
Зашуршала фольга. Чашки наполнил ароматный чай.
– Живительная влага! – завопила Маша.
Папа снова захохотал.
– А что бы ещё ты хотела делать? – отсмеявшись, спросил он.
Неожиданно для себя Маша ответила:
– Рисовать.
И папа буднично, как будто это плёвое дело, спросил:
– А почему не рисуешь?
А Маша ответила:
– Не знаю.
– Дорогая, – сказал тогда папа. – Ты делай, что нравится. Не смотря ни на кого. Даже на себя вчерашнюю.
– Это как?
– Смотри! Ты вчера не рисовала и боишься, что подумают другие, если вдруг начнёшь. Но если не упираться в себя – ту, которая была вчера или два месяца назад, – то тогда можно делать, что нравится.
– И перестать рисовать? – удивилась Маша.
– Точно!
– А я боялась, что если начну, то мне этим придётся заниматься всю жизнь.
Папа улыбнулся:
– Нет, милая. Всю жизнь можно заниматься только тем, что нравится. А это могут быть совершенно разные вещи.
Глава 12
Подавать документы в художественную школу Маша пришла с папой.
Её зачислили в первый класс вместе с Леночкой и Верой. Всего в классе было одиннадцать ребят: семь девочек и четыре мальчика. На первом этаже висел список учеников и расписание занятий: понедельник, среда и пятница с пяти часов вечера до восьми. А ещё перечень материалов, которые нужно купить к началу учебного года.
– Ой, папочка, – зашептала Маша, когда папа вышел из кабинета администрации. – Рисовать нужно будет три раза в неделю по три часа. Это точно для меня?
– Милая, – папа обнял её, – как не захочешь рисовать, сразу уйдёшь.
– Но материалы – там столько всего нужно купить…
– Подаришь Леночке. И закроем дело.
– Ой, папка…
– Маша! – Папа серьёзно посмотрел ей в глаза. – Смелость не только на деревьях нужно показывать, но ещё и следуя тому, чего душа просит.
Маша прикусила язык. Корабль под названием «художественная школа» отчаливал. Трап был поднят, якоря ложились на борт, а Маша стояла на корме. Её подташнивало от морской болезни, но лёгкий бриз, сулящий перемены, дул в лицо и заставлял трепетать сердце.
Маша ощутила этот ветер и кивнула папе:
– Я поняла. Отчаливаем!
Папа обнял дочь, и они вместе вышли на крыльцо художественной школы. В сером небе золотистыми прожилками пробивалось солнце. Осень поцеловала копну зелёных берёзовых волос первой жёлтой прядкой, а большой липе напротив и вовсе сделала мелирование. Тропинка извивалась под деревьями, под ногами лежали первые упавшие листья – знаки осени. Папа с Машей в молчании шли до самого дома.