Леночка радовалась, Мишка и другие дворовые ребята насмехались. Мама с бабушкой пытались принарядить Машу для художественной школы, но вмешался папа и решительно запретил беспокоить дочь. А сама Маша тем временем почти не замечала ничего вокруг. Её корабль нёсся вперёд. Она отправилась в плавание. Смогла! Сама!
Даже первое сентября, грустный праздник для многих ребят, не испортило Машиной радости, ведь она шла, куда звала душа. Сейчас. Но в любой момент могла поменять курс. И это дарило свободу.
– Маша, – кричала подруге Леночка. – Ты сама не своя! Тебя будто нет здесь, со мной!
В первый день учёбы уроков не задали. Девочки побросали дома рюкзаки и убежали на речку. Маша лежала на поваленном дереве и болтала руками в воде. Брызги летели на волосы, на кофту, мочили Машины джинсы. Лена наблюдала издали, сколько хватило терпения, а потом подскочила к подруге и дёрнула её за ногу. Рывок удался: в Леночкиных руках осталась Машина кроссовка.
Маша очнулась.
– Ты чего! Отдай!
Лена рассмеялась и попятилась. Маша запрыгала следом на одной ноге.
– Не отдам, пока не скажешь, куда уплыла, – смеялась Леночка.
Маша насупилась, сжала губы. Не боясь запачкать носок, догнала подругу и вернула кроссовку. И буркнула:
– Скажешь тоже, уплыла. Смотри, руки-ноги на месте. Да и все остальные части тела присутствуют!
Леночка фыркнула:
– Тело – да, а мысли? Ведь это тоже ты! Но их и в помине нет рядом со мной. О таких пишут в книгах «витают в облаках».
Маша ухмыльнулась:
– Хорошо! Витаю. И что?
Леночка замялась:
– Мне интересно, где… Я делюсь с тобой. И страхами, и сомнениями. А ты…
– Что я?
– В себе носишь. Всегда. Делаешь вид, что душа нараспашку. Но на самом деле показываешь неизвестно что. А главное прячешь. Даже от меня… – Леночка всхлипнула.
– Опять! – взорвалась Маша. – Почему у тебя вечно сопли?!
Леночка утёрла слёзы.
– Не знаю, – серьёзно ответила она. – Почему-то, когда я говорю о том, что сильно волнует, они сами катятся. А я часто волнуюсь.
Но Маша наступала:
– Ты тоже много чего не говоришь!
– Что-о?.. – пролепетала Леночка.
– А вот что! Страхами делишься. Да! Домашними делами тоже. А мечтами?
– С чего ты взяла, что не делюсь? Делюсь! Вот мечтала в художку поступить… Ты знала.
– Не-а, – замотала Маша головой. – Ты хотела поступить. А было ли это твоей мечтой – я до сих пор не пойму.
Маша попала в цель. Леночка смутилась, задумалась. Разговор завял, и девочкам скоро захотелось по домам. Они расстались у Машиного подъезда.
Маша сберегла свой тайный корабль, но путешествие уже не радовало её, как раньше. В мыслях поселились страхи и сомнения. «Пираты!» – мысленно вскричала она и схватилась за воображаемый меч. Но место отброшенных мыслей занимали другие. Они множились и росли.
Чего только Маша ни делала, чтобы отвлечься! Но ни машины в окне, ни щёлканье телевизора не могли её занять. Книги одна за другой летели на пол. Маша погрызла ногти. И опять посмотрела в окно. Остаток дня тянулся, как безвкусная жвачка, – и радости от неё никакой, и выплюнуть жалко. Мама ушла с подругами в театр. Оставалось только ждать папу.
Наконец он пришёл. Маша обрадовалась, накрыла ужин – мама оставила картошку с рыбой в холодильнике, нужно было только подогреть.
Папа сел за стол, а Маша расположилась напротив.
Блуждающий взгляд дочки папа заметил, когда тарелка опустела.
– Что случилось? – спросил он.
Маша замялась:
– Двоек получить не успела. – И буркнула: – Мыслей много. Я пыталась с ними бороться, но…
– Полный провал? – посочувствовал папа.
Маша кивнула:
– Так трудно! Все на меня смотрят. Чего-то ждут. Художка виновата во всём. Что они придираются?! Вопросы всё портят!
– Почему портят?
– Лезут, куда не просят.
– А почему ты не хочешь поделиться?
Маша молчала.
Папа отложил вилку и отодвинул тарелку.
– Поздно поучать тебя. Ты уже большая и сама всё понимаешь. Я тебе расскажу о себе. Очень больно кого-то впускать внутрь, когда там сидит страх, что близкий человек не поймёт и обидит, ранит. Пусть и не специально. А страх не на пустом месте сидит. Просто так уже было в жизни.
– И у меня?
– И у тебя. Ребёнка обидеть легко. Все родители, как и я, не нарочно, но задевают самое дорогое для ребёнка.
Маша смотрела в пол и ковыряла пальцем дырку в скатерти, а папа продолжал:
– Мы делали всё из лучших побуждений. Но, как говорят, благими намерениями вымощена дорога в ад. Так было и у меня в детстве, и у мамы. Что-то нам не нравилось в нашем детстве, и мы поступали иначе в отношениях с тобой, но многое осталось. Поранило тебя, хоть мы и не хотели.
Маша засопела. Папа вздохнул:
– Пойми, дочка, любое сопротивление, как тебе кажется, других людей дарит возможности.
– Какие? – фыркнула Маша.
– Возможность быть собой и плыть, куда хочется. Помнишь, мы плыли на лодке?
Маша кивнула.
– Вода сопротивлялась нам. А мы?
Маша ответила:
– Гребли.
– Так и люди вокруг. Есть люди-волны, которые препятствуют движению вперёд, но они развивают в нас силу и выносливость. А есть люди-паруса, которые помогают быстрее двигаться к нашим мечтам.
– А Леночка? – спросила Маша.
– Я не знаю, – пожал плечами папа. – Ты только сама можешь это проверить, если предложишь сесть на борт.
Глава 13
После расставания с Машей Леночка волновалась и не находила себе места. Подруга затронула… Нет, не боль, но тайну. Прямая дорога, гладкая и ровная, неожиданно раздвоилась. И Лена увидела два пути.
Первый – путь маминой мечты. Он обещал поддержку, понимание, одобрение. Леночке нравилось, что родители ею восхищаются, даже отдельную комнату ей выделили с замком. Сохранится ли всё это, если она свернёт с той дороги?
Второй путь пугал неизвестностью – там из темноты кто-то грозно рычал. И пусть этого кого-то создало её воображение, он казался реальнее многих живых людей. А воображение у Леночки было будь здоров. В нём множились и толкали друг друга разные миры.
Квартира наслаждалась тишиной, а Лена не могла найти себе места. Альбом и краски остались лежать на столе нетронутыми. Открытая книга скучала на кровати, перешёптываясь с ярким покрывалом из жёлтых, зелёных, розовых и голубых лоскутков, – его сшила мама дочке на день рождения.
Леночка посмотрела в зеркало. Несколько волосков выбилось из косы. Девочка расчесалась и завязала хвост. Соринки с платья полетели в раковину.
Потом Леночка разогрела обед и съела его в одиночестве, погрузившись в свои мысли. Вспомнилось, как мама защищала её, когда за целый свободный день Лена не успевала сделать уроки. «Художницей растёшь», – только и говорила мама.
Леночка перебирала мамины слова и ожидания, пока с ужасом не осознала, что это звенья цепи, которая связала её по рукам и ногам.
Девочка вскочила. Чашка, задетая локтем, полетела на пол и разбилась на мелкие осколки. И тут хлопнула входная дверь. В коридоре зазвенели мальчишеские голоса: мама привела Веню и Сеню из детского сада.
– О, – послышался голос Вени. – Сестрёнка хулиганила!
– Правда, – из-за плеча брата выглянул Сеня. – Наконец-то посуду бить начала.
– Может, ещё человеком станет.
– Научим!
Подошла мама и скомандовала:
– Идите руки мойте – и в комнату. Пока здесь осколки – не заходить!
– Привет, мам!
– Здравствуй, дорогая. Трудный день?
– Нормальный, – отмахнулась Леночка. – Обычный.
Мама вздохнула:
– Почему ты никогда не говоришь, что думаешь! Мне иногда кажется, что я тебя совсем не знаю.
Леночка присела на корточки, ища невидимые осколки, и неслышно пробормотала:
– Мне иногда кажется, что я сама себя не знаю.
Собрав осколки чашки, мама с дочкой занялись ужином. Веня и Сеня не раз пытались пробраться на кухню и стащить что-нибудь вкусненькое.
– Когда всё будет готово, мы позовём, – отмахивалась от них мама.
Она что-то рассказывала, но Леночка витала в своих мыслях и только иногда отзывалась задумчивым «ага».
– Леночка, ты меня не слушаешь? – возмутилась наконец мама.
– Почему, мама? Слушаю.
– А что я сказала?
У Леночки вспыхнули щёки.
– Милая, я не хотела тебя смущать, – успокоила её мама. – Если тебе нужно побыть одной, то побудь. Но если ты хочешь поделиться, то, может быть, я смогу тебе помочь.
Леночка вздрогнула.
– Я пойду к себе. Ладно?
Вера Андреевна подавила вздох:
– Конечно, милая.
После того как щёлкнул замок, Леночка бросилась на кровать и наконец-то расплакалась. А потом долго лежала, невидяще глядя в потолок.
«Ну почему я такая трусиха? Почему?! Могла всё сказать маме… Но она не поймёт. Она вообще меня не понимает. Смотрит, как будто я с другой планеты!» – думала девочка.
От тяжёлых мыслей отвлёк мамин голос:
– Дети, папа пришёл! Через пять минут ужин.
Леночка бросилась в ванную. Как глупо плакать перед ужином! Надо было, как обычно, ночью – тогда с утра ничего не видно.
Холодная вода не помогла скрыть следы слёз. Леночка целых пять раз вытерла лицо полотенцем, пригладила волосы и вышла к папе.
Отцу было не до дочери – на него с визгом запрыгнули Веня и Сеня. Мужчина улыбался, но грустные глаза выдавали усталость от тяжёлого дня.
В коридор вышла мама.
– Мальчики, отойдите от отца. Дайте ему переодеться. Петя, мой руки – и к столу.
Папа кивнул, снял потёртую джинсовую куртку и ботинки с обшарпанными носами и отправился в ванную.
Через пять минут семья собралась за столом. Старшие молчали, но Веня и Сеня галдели за пятерых: спрашивали о чём-то и сами же отвечали. Папа с мамой кивали, занятые своими мыслями. Леночка молчала. Она чувствовала себя чужой и ненужной. На сердце было тоскливо.
От мыслей её отвлёк папин вопрос – ему пришлось повторить дважды: