Вальцов достает из папки фото избитого мужчины. Во-первых, этот человек мне совершенно не знаком, а во-вторых, как ни крути, невооруженным взглядом видно, что я такие повреждения этому амбалу нанести не в состоянии.
Недоверчиво перевожу взгляд с фотографии на следователя.
— А при чем здесь я? Я к этому Сапегину никакого отношения не имею.
— Карина Антоновна, сегодня свидетели показали, что инцидент начался с того, что какая-то девушка попыталась причинить ущерб имуществу гражданина Сапегина, поцарапала покрытие, разбила фару и проколола колесо, на что и отреагировал хозяин автомобиля. И когда он вышел из машины, к нему подошли трое. Результат беседы вы видите на снимке.
— Еще раз повторяю, я понятия не имею, кто такой Сапегин. Почему вы пришли ко мне? — у меня подступает истерика.
— Потому что один из свидетелей подобрал возле машины ваш пропуск.
— Свидетель? Вам самому не кажется это странным, Дмитрий Валентинович?
— Карина Антоновна, где вы были прошлой ночью с двух до трех ночи?
— Здесь. Я была дома.
— Кто-то может это подтвердить?
Не знаю, во сколько ушел Макс.
— Возможно. А нельзя проверить камеры наблюдения возле этого самого «Парижа» и убедиться, что это была не я?
— Не учите нас работать, Карина Антоновна. Пока все. Возможно, нам еще придется поговорить, может, и у нас в отделении. Я попрошу вас пока никуда не уезжать.
Вальцов поднялся, забрал свою мерзкую папочку и отправился на выход.
— Но меня там правда не было! — следуя за ним, пытаюсь я все же донести свою мысль.
Я чуть не плачу. Вера в родную полицию у меня подорвана еще со времен гибели отца.
— Карина Антоновна, меня ваши красивые глазки не проймут. Вам бы как следует подумать о том, как подтвердить ваше алиби, если оно у вас действительно есть. Преступный сговор, причинение материального вреда… До свидания, думаю до скорого.
И ушел.
А я сползла на пол прихожей.
Когда прошло первое ошеломление, и заработал мозг, первый вопрос, который у меня возник: как он меня нашел. Допустим, на пропуске указаны фамилия, имя и название фитнес-клуба. Если Вальцов обратился туда, то ему назвали и отчество.
Но прописана я по другому адресу, а этот, Полинкин, я нигде не указывала.
Как-то странно это все.
И где это видано, чтобы следователь брал в работу улики непонятного происхождения?
И что за ересь наплел охранник «Амодея»?
Ясно одно, опять пахнет неприятностями.
Конечно, есть шанс, что полиция разберется. Но это если она захочет. А пока все выглядит так, будто меня наоборот хотят впутать. Если только не…
Ход моих и так нестройных мыслей рассыпается как карточный домик от телефонного звонка.
Незнакомый номер. Следователь, что ли, проверяет?
— Что, Карамелька, думала не достану? — я узнаю этот мерзкий, а теперь еще и гундосый голос. — Я тебя предупреждал, что ты пожалеешь? Тебе стоит хорошо поразмыслить, чем бы таким меня задобрить, чтобы никуда не загреметь.
Он бросает трубку, а я бросаюсь в панику.
Теперь понятно, чьи это происки.
Я как сумасшедшая мечусь по квартире. Мне хочется одновременно и спрятаться под кровать, и убежать из дома.
Теперь они точно знают, где я живу, знают мой номер телефона, наверное, знают, где живет моя мама…
Но я же ведь уже попросила Дениса!
Только тут речь идет о каком-то Сапегине, а фамилия Комолова даже не всплывала.
Мне надо с кем-то посоветоваться. С кем-то, кто крутится в этом непонятном для меня мире.
Юлька не подходит, ее совет я и так помню — стать любовницей Раевского.
Раевский! Олег! Что он там нес про «его девушку»?
Выглядываю в окно, его машины нет. Уже уехал.
Очень жаль, что он не оставил "своей девушке" номер телефона! Как борщ жрать, так пожалуйста! А как помочь — он умотал!
Не совсем справедливо, но мне сейчас не до сантиментов!
Может, просто подождать, пока Гордеев решит вопрос, и не паниковать?
Но не паниковать не получается. Я даже снова начинаю задыхаться, но мне удается взять себя в руки, потому что приступ напоминает мне о технике его лечения Лютаевым.
Макс! Он же здесь рядом. Всего двумя этажами ниже.
Наверное, он знает, что делать в таких случаях.
В этот раз я уже не мнусь. Хватаю ключи и бегом несусь вниз.
Макс открывает мне опять, словно только что оторвался от груши. И, кажется, он не рад меня видеть снова.
— Макс! Помоги! Мне нужна помощь?
Он приподнимает брови над колючим взглядом.
— Ко мне сейчас приходил какой-то следователь… — сумбурно начинаю я.
Лютаев молча открывает дверь шире, приглашая меня пройти.
Я до смерти рада, что он не захлопнул ее у меня перед носом, но общий настрой Макса я не понимаю. В том же напряженном молчании следую за ним на его кухню, повинуясь его жесту, усаживаюсь в давешнее кресло. И осознаю, что меня колотит.
— Помолчи пока, — это все, что я от него слышу, пока он заваривает чай.
Когда он протягивает мне кружку, я по запаху узнаю тот же самый успокаивающий сбор, что и в прошлый раз. Выхлебав половину, я понимаю, что больше не могу сидеть и молчать под недовольным взглядом.
И сбивчиво выкладываю всю историю сегодняшнего посещения следователя, а потом и звонка от Комолова-младшего.
— В общем, я даже не знаю, настоящий ли это следак. И существует ли в природе этот самый Сапегин… Я не знаю, что мне делать!
Макс выслушав меня, лезет в телефон, что-то там тыкает, а потом подходит ко мне и показывает экран.
Статья о жестоком уличном нападении на бизнесмена Сапегина Ивана Сергеевича, конкурента Комолова-старшего.
Так. Ясно. Скорее всего, и следователь все-таки настоящий.
Неужели, мразёныш мажорский сошел с ума настолько, что готов мне отомстить таким способом? За сломанный нос при попытке изнасилования мне светит уголовное дело.
Прячу лицо в ладонях.
— Карина, ты пришла выговориться или за помощью? — спрашивает Макс.
Я поднимаю на него глаза, но на его лице нет сочувствия. На нем вообще словно бесстрастная маска.
— Я не знаю, будет ли разбираться с этим Денис, если дело официально не связано с Комоловыми.
— Гордеев не будет, — уверенно говорит Макс.
— Тогда мне нужна помощь, — обреченно произношу я.
— Карина, ты помнишь, что я тебе говорил? — вкрадчиво уточняет Лютаев.
Я не сразу понимаю, о чем он, и смотрю на него вопросительно.
Но через пару минут тишины и напряженного размышления, я вспоминаю его монолог на лестнице про то, что мне придется отработать натурой.
— Макс, зачем тебе это? Если не хочешь помогать, я попрошу Олега…
— Я не говорил, что не хочу. И если ты думаешь, что с Раевским придется расплачиваться по-другому, то ты ошибаешься.
— Я совершенно для этого не подхожу.
— Ну, как-то же ты со своим спонсором справляешься, — язвит Макс. — А девочка ты жаркая, это мы уже проверили…
На глазах непроизвольно выступают слезы.
Я не понимаю, за что он так со мной.
— Ты готов помочь только, если я соглашусь с тобой переспать? Тебе, что, принципиально нужна девственница?
Его явно бесят мои слезы.
— Хватит вешать мне лапшу на уши, — рявкает он. — Нашлась тут целка! Даже если ты до сих пор девственница, то это номинально. Папики у таких, как ты, часто имеют нестандартные пристрастия!
— Но это все неправда!
— Ты опять вляпалась. И пришла ко мне за помощью. Сама. Я предупреждал, что благотворительностью не занимаюсь!
— Значит, я пришла зря! Сама справлюсь, без твоей помощи!
— Ну-ну. Кто ж теперь тебе позволит.
Глава 23. Торг
— Карина, не стоит тешить себя напрасными иллюзиями, — усмехается Лютаев. — Что ты можешь? И Гордеев тебе здесь помогать не станет, у него с Сапегиным совместный проект. Мне интересно, когда ты успела спутаться с Гордеевым, он лет пять как живет в Москве. Сколько тебе было? Лет пятнадцать?
Молчу. Если Денис не рассказывал ему обстоятельства нашего знакомства, то и я не стану.
— Да и папик твой, видимо, не на многое способен, раз ты ему не позвонила и пришла за помощью ко мне.
Папик? Какого папика они все время упоминают?
— Или у него на тебя сегодня было всего пять минут? Заехал проверить, ждешь ли ты его так же преданно, как и раньше?
До меня доходит, что Макс принимает Сергея Михайловича за моего любовника. Бред какой-то!
— Я, в общем-то, могу понять желание солидного адвоката содержать ручную девочку. Не удивляйся: естественно, я пробивал всех жильцов дома, в котором собираюсь жить. Так что я в курсе, кто такой Никитин. А вот ты… Не такая уж ты и ручная, раз хвостом перед Раевским вертишь. Впрочем, твое стремление найти спонсора помоложе тоже объяснимо. Но поверь, Олег — это совсем не то, что ты представляешь в своих розовых мечтах.
— А ты, можно подумать, то самое! — нет вы посмотрите на него!
— А я тебе могу помочь, — он складывает руки на груди. — И помогу, раз ты пришла, но условия ты знаешь.
Непробиваемый идиот!
— Как же так? Я же такая вся падшая женщина, а ты все равно хочешь чего-то от меня, — утирая злые слезы, огрызаюсь я.
— У меня на это свои причины, — Макс остается невозмутим.
Смотрю на него и не могу взять в толк: он же помог мне той ночью. Совершенно безвозмездно. И вчера у подъезда помог. И дурачился с этими горошками. Макс снимал мою паническую атаку, да весьма специфическим способом, но он мне помог.
Значит, есть в нем что-то человеческое.
Не верится, что он может так со мной поступить. Готова поверить, что может отказать в помощи, но, что он за это меня… Нет. Возможно, мне все-таки удастся его убедить, что он ошибается на мой счет. Постепенно. Сейчас он точно не готов меня выслушивать.
— И как ты себе это представляешь? — задаю очень волнующий меня вопрос.
— В красках, — хмыкает Лютаев.
Я вспыхиваю от воспоминаний о вчерашней ночи.
Я ведь не остановила бы его вчера, если бы он захотел продолжить. Почему ему не приходит в голову за мной просто поухаживать, я же не жду сразу кольцо и свадьбу! У нас могло бы все получиться…