— Ты стал импотентом? — искренне удивляюсь я.
Лютаев, который решил отхлебнуть воды, выплевывает все на себя. Он даже подрывается со своей табуретки.
— Что? — ревет он, нависая надо мной как утес над деревцем. — Нет! Просто никаких условий.
Конечно, хмыкаю, уже облажался. Кто ж теперь поведется. Но Макс продолжает:
— Все будет, когда ты захочешь.
Как не вовремя я решаю глотнуть водички. Моя очередь ей давиться.
Офигеть! Когда? Не если, а именно когда!
Козел! Непробиваемый, невыносимый наглец!
— Держи карман шире! И с условиями, и без них я не вижу никакого резона в твоем предложении! Все, проваливай!
Макс разозлил меня не на шутку.
— Не думал, что ты такая упрямая.
Ха, просто больше не позволю собой манипулировать!
— Я руководствуюсь здравым смыслом. Ты, что, собираешься меня привязать к себе? Или запереть в комнате? Нет? Тогда не вижу повода переезжать к тебе.
— Тогда я выставлю охрану, — предлагает Макс.
— Что? Ты с ума сошел, — взвиваюсь я. — Где ты хочешь ее поставить эту охрану здесь? Не пущу! И как ты себе это представляешь? В квартире со мной будут жить незнакомые мужики? Обрати внимание, здесь двери только в санузлы!
Но, кажется, и до самого Лютаева доходит абсурдность его предложения.
— Тогда у двери.
— И думать не смей! Я в полицию напишу!
Даже если с его точки зрения глупо отказываться от охраны, не хватало еще жить под конвоем.
Молчит, смотрит исподлобья. Давит на психику. Я не выдерживаю напряжения:
— Если это все, то уходи. Будет нужно, я позвоню Гордееву.
— Гордеев далеко, идиотка! — взрывается Макс. — Он не сможет быстро среагировать!
Прямо сейчас я понимаю, почему он Лютый. Теперь ясно, почему его боятся.
— Ты упертая. Я понял. Но обещай, если что-то пойдет не так, ты позвонишь мне. Сразу.
Мне не по себе, Макс действительно пугающий. До этого момента я не понимала, насколько он темпераментный.
Неопределенно повожу плечами, звонить Лютаеву мне не хочется, но и перечить ему сейчас — не лучшая идея.
— Обещай, — он встряхивает меня за плечи так, что часть воды из стакана, который я до сих пор держу в руке, выплескивается. — Иначе я приму меры, которые тебе не понравятся!
Неуверенно киваю.
Боясь поднять глаза, разглядываю второе мокрое пятно на его футболке.
— Голосом, Карина! И смотри мне в глаза!
Встряхнув меня еще раз, он все-таки добивается того, что я поднимаю взгляд на него. Мне становится не по себе. Сейчас я вижу, что он действительно жесткий человек. И если Макс говорит, что мне его меры не понравится, значит, именно так оно и будет. Даже знать не хочу, что может прийти ему в голову. В его изобретательности я уже убедилась.
— Хорошо, если будет опасно, я тебе позвоню.
Лютаев разглядывает меня, словно пытаясь понять, не обманываю ли я его. Тяжелую паузу разрывает звонок моего мобильного.
Макс не церемонясь протягивает руку к моему мобильному на столе. На экране высвечивается, что звонок от Юли.
— Не та ли это Юлия, которая притащила тебя на ту вечеринку, — щурит он свои зеленые глаза.
Молчу.
— И ты говоришь, что не будешь нарываться? Тебя жизнь вообще чему-то учит?
— Это с работы мне надо ответить. Уходи, я все поняла.
У него такой вид, будто он хочет отвесить мне подзатыльник, но сдерживается. Глубоко вздохнув, он убирает руки с моих плеч, заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. Жест выходит на удивление нежным. Не говоря ни слова, Макс покидает кухню.
Я жду пока хлопнет входная дверь и, зацепив телефон, иду за ним запирать.
Я с этим мужчиной поседею.
Перезваниваю Юльке, которая устала ждать моего ответа.
— Привет! Ты чего трубки не берешь?
— Не успела взять, — не рассказывать же ей, что меня сам Лютый уговаривал к нему переехать. С ума сойти, без году неделю знакомы, а такая забота!
— О! Надо же! И ты ничего не трескаешь!
— Завидовать нехорошо, Юль, — смеюсь я. — Что случилось?
Все-таки несмотря ни на что, Юля — это сплошной позитив. И как она в таких условиях человечность сохранила? Что бы там не думал Макс, а она неплохая, просто запуталась.
— Слышала про Комолыша? — слышу в ее голосе азарт.
— Да, узнала утром.
— Это твой Гордеев разобрался? — вот же любопытная зараза!
— Почти, но ее не до конца… Ты не в курсе, но там еще продолжение было, и вот его еще расхлебывать и расхлебывать.
— Ну, не томи, — скулит она.
Я выкладываю ей отредактированную версию, из которой тщательно стираю Лютаева в неположенных местах.
— М-да… — задумчиво тянет она. — Ярик тот еще мудак. Я бы его боялась. Обычно ему нет дела до тех, кто не может быть ему полезен, но он — мстительный сукин сын. Был случай, он одного официанта протащил привязанным за мотоциклом за то, что тот в ресторане обслужил недостаточно вежливо. Ну или Ярику так показалось. Парнишка выжил чудом.
— Господи, — я в настоящем ужасе от того, что все это может происходить в реальности. — И неужели полиция его не посадила?
— Его Комолыш и отмазывал. Там все вывернули так, что если парень не заберет заявление, то у него дома найдут наркоту (а это, сама понимаешь, им организовать, раз плюнуть) и выставят так, что он сам напал на Каплина, чтобы поживиться, а тот защищался.
— Это какой-то кошмар! Какой-то Готтем, не могу поверить, что такое творится в городе, и никто ничего не делает. Да что там! Я сама была ни сном, ни духом пока не вляпалась.
— Слава богу, о тебе есть кому позаботиться, — Юлька говорит это таким тоном, что мне снова становится не по себе.
— Ты считаешь, что мне что-то угрожает даже дома?
— Не знаю, — но в ее голосе я слышу сомнение. — Быть врагом Ярика опасно. Он псих, наркоман и у него много связей.
— Сейчас он не в чести, на него дело завели, — пытаюсь успокоить себя я.
— И что? Знаешь, сколько у него компромата на всяких шишек и их детишек. Я прям стихами заговорила. Так что держись за своего Гордеева. Кстати, ты так и не рассказала мне про него. Откуда ты его знаешь? Я ведь про Лютого тебе рассказала!
И рассказывать не хочется, но и вешать сейчас трубку не хочется еще больше.
Звонить маме или Полинке… Ну поболтаем мы полчаса ни о чем, но я себя знаю: буду только думать о том, как не дай бог не проболтаться.
А так хоть время убью.
— Ну, слушай. Мне было лет пятнадцать, и я мечтала о собаке…
Глава 33. Гордеев
Мне было лет пятнадцать, и я мечтала о собаке. Большой собаке. С самого детства. Но мы жили в маленькой хрущевке, почти все мое время занимали занятия балетом, и заводить пса, которому нужны внимание, простор и постоянная дрессировка, — было бесчеловечно.
Пока был жив папа, я еще надеялась: родители планировали взять ипотеку на квартиру побольше, но папы не стало, и одна мама ипотеку не потянула бы.
Я смирилась, но, когда тете и дяде прислали приглашение на свадьбу какие-то родственники, и оказалось, что ехать надо на два с половиной дня в другой город, встал вопрос, что делать с их немецким догом. Взять Чарли с собой не представлялось возможным, так как у приглашающих родственников было три шкодливых и задиристых кота. Чарли, конечно, сдержанный и воспитанный парень, но и его терпению пришел бы конец.
У меня как раз были зимние каникулы, и я вызвалась выгуливать пса, пока тетя и дядя в отъезде. С Чарли мы были знакомы давно и ладили неплохо.
На второй день нашего приятного во всех отношениях общения и произошло событие, которое свело нас с Гордеевым.
Немецкий дог, как известно, собака, требующая длительного выгула, и мы с Чарли давали нехилый такой крюк вокруг парка. Особенно нам нравились аллеи напротив ресторанной улочки, как ни странно место было довольно тихое, наверно, потому что рестораны те были очень дорогими.
Проходя первый круг по нашему маршруту, я все разглядывала праздничное оформление улицы. Каждый из ресторанов выставил украшенные елки, на деревья повесили гирлянды, и в свете фонарей снег искрился как-то совсем сказочно.
Картину портил только мотоциклист возле одной из елок.
После несчастного случая с папой, мотоциклы просто бросались мне в глаза. Я все время ждала от них подвоха.
Если говорить откровенно, тогда они вызывали во мне ненависть. Я могла ненавидеть незнакомого мне человека, просто потому что он сидит на мотоцикле.
В тот момент, совладав с этой беспричинной ненавистью к мотоциклисту, я подумала, что только дебилы используют такой опасный транспорт в зимнее время. И сами рискуют, и угрожают чужой жизни.
На проходя через тридцать минут в этом же месте, я обнаружила этого же мотоциклиста на том же самом месте.
Мне как раз пришлось остановиться, потому Чарли решил сделать неотложные собачьи дела, когда двери одного из ресторанов выпустили высокого темноволосого мужчину в черном пальто нараспашку. Он приковывал взгляд. Бывают такие, одного взгляда достаточно, чтобы понять, что он — хозяин жизни.
А он был совсем недалеко, может, метров пятьдесят.
Мужчина разговаривал по телефону и оглядывался вокруг, словно кого-то высматривал, но улица была практически пуста.
Краем глаза я заметила, что ездок, которого гостю ресторана не было видно из-за пушистой елки, достал телефон и что-то в нем проверил.
Как в замедленной съемке, я смотрела, как мотоциклист убрал мобильник, не спеша надел перчатки и, зажав в руке что-то, вынутое из кармана, тронулся с места.
А мужчина в пальто, продолжая разговаривать по телефону, двинулся через дорогу в парк. Он шел не торопясь, дорога-то пустая, а мотоциклист выехал совсем рядом. Незнакомец даже оглянулся на рев мотора, но, видимо, решил, что места много, и его объедут.
А меня как толкнул кто.
Перед глазами пронеслись воспоминания, как отец выходит из торгового центра, и его сбивает несущийся мотоцикл.
Не осознавая, что делаю, бросилась к мужчине в пальто.