— Ты — его девушка? — уточняю на всякий случай, хотя Лиза не очень похожа на любительницу водорослей из банки.
— Нет, я — его должница, — вздыхает она. — Вот как он это провернул? Нифига не выполнил, что обещал, а я все равно ему должна! Кстати, он сказал, что перезвонит тебе в восемь вечера, а пока телефончик лучше не брать.
Ничего не понятно с этой Лизой, но крайне интересно.
— А куда мы едем?
— Да мы уже почти приехали, — она показывает на двенадцатиэтажку впереди. — Нам вон туда.
— А не близко мы? — меня терзают сомнения.
— Вряд ли тебя будут искать под самым боком. И уж тем более не в моей квартире, я не знаю никого в том доме, откуда ты вышла.
— Это твоя квартира? — мне неудобно. Олег совершенно бесцеремонный тип.
— Ага, но я там не живу. Сто двадцать восьмая. Можешь перекантоваться. Вот ключи…
Но «вот» случается далеко не сразу, Лиза долго перебирает в сумке, прежде чем откопать и передать мне ключи с большим брелоком.
— Лифт, скорее всего, не работает. Так что будь готова к физнагрузкам, ну и в холодильнике мышь повесилась, — и усмехнувшись каким-то своим воспоминаниям дополняет. — Серая.
Я отмахиваюсь:
— Существует же доставка.
Таксист высаживает меня у дома Лизы, и она внезапно серьезно говорит мне на прощанье:
— Хорошо обо всем подумай. Может, ты права, а может, нет.
У нее начинает надрываться телефон. Посмотрев, кто там, она закатывает глаза, но лицо ее светится счастьем. А мне становится завидно.
— Ладно, если что, звони на этот номер! Не забудь его сохранить. Лиза Морозова. Все, мне пора! А то меня босс потерял, — она кивает на исполняющий латину телефон и, махнув рукой на прощанье, она оставляет меня с зажатыми в кулаке ключами.
Смотрю на Лизин дом и вздыхаю. Я не спросила на каком этаже квартира, но, раз меня предупредили про нагрузки, явно не на первом.
Но стоит мне сделать шаг в сторону подъезда, как начинает звонить уже мой телефон. И это не Лиза, которая собирается мне сообщить, сколько этажей вверх мне пилить, и не Олег, интересующийся, все ли удалось.
Макс Лютаев обнаружил, что меня нет.
Глава 46. Двойные стандарты
Возможно, что Макс звонит мне еще со встречи или по дороге домой, но что-то мне подсказывает, что он уже вернулся. Я слабо представляю, чтобы Лютаев позвонил мне сказать что-то милое, не в его это духе. Он бы прислал сообщение: «Буду через пятнадцать минут».
Я пялюсь на телефон. Мне кажется, что у рингтона сейчас даже тональность зловещая.
Как и обещала Олегу, я оставила Максу записку, защемив ее дверью.
«Мне нужно побыть несколько дней одной и о многом подумать. Пожалуйста, не ищи меня. Карина».
Даже если этого Максу недостаточно, чтобы оставить меня в покое, то объяснять ему что-то сейчас я не готова, мне надо разобраться в себе и успокоиться. Разговаривать с ним сейчас — плохое решение, Лиза права, не стоит брать трубку.
Но в груди что-то тянет, а сердце просит: «Давай. Ответь. Вдруг все не так, как ты думаешь». Я вспоминаю лицо Макса, его глаза, и палец сам собой тянется, чтобы принять вызов.
— Карина? — у меня все замирает внутри от этого грозного голоса. — Ты где? Что все это значит?
Я чувствую его злость и напряжение.
— Макс, я… ты нашел мою записку?
— Нашел, Карина, нашел. Очень информативно. Прям все понятно. Она прекрасно все объясняет, но я, наверно, тупой, поэтому давай-ка голосом: какого хрена?
Лютаев еще сдерживается, но по тону понятно, что надолго его терпения не хватит.
— Какого хрена ты сбежала тайком? Что это за секретная операция, а? Я вот и так думаю, и эдак, и все равно не въезжаю. Хотя ход с подругой и такси я оценил. Мата Хари просто! Говори, где ты, и я тебя заберу. Мне не нравится не только твоя выходка, но и твоя безголовость. Каплина сегодня видели в нашем районе. О чем ты думаешь?
— Я буду осторожной, — в груди опять что-то вздрагивает. Макс обо мне волнуется. — Мне надо немного подумать…
— Подумать о чем? — свирепеет Лютаев. — О чем ты собралась думать в одиночестве, и когда ты вернешься?
— Может быть, через пару дней, — неуверенность в моем голосе бесит Макса еще больше.
— Через пару дней? Может быть? — слышу, как он что-то громит. — А может, не через пару? А может, не вернешься вообще?
— Может, и не вернусь, — еле слышно отвечаю я.
Я наворачиваю уже, наверное, сотый круг перед подъездом. Слышу, как Макс набирает в грудь воздух, пытаясь успокоиться и не орать на меня.
— В чем дело, Карина? Ты можешь объяснить? Ты хоть представляешь, что я успел передумать, пока до тебя дозванивался? Что я тебя вчера напугал, сделал больно, что-то тебе повредил… Мы можем съездить в больницу прямо сейчас…
— Нет! — этого еще не хватало. — У меня ничего не болит!
— Или ты решила, что я не способен разрулить ситуацию с Каплиным? Тебе нужно просто немного подождать, мы с полицией уже работаем над этим…
Макс и полиция. Снова.
— Тебе что-нибудь говорит имя Анатолия Смолина? — решаюсь я задать свой вопрос.
Пауза.
— Нет, впервые слышу. Но, судя по тому, что ты Карина Смолина, речь о твоем родственнике.
Не слышал? Или забыл? Что нам до чужих людей, не так ли?
— Это мой отец. Его сбил насмерть мотоцикл, которым управлял Сергей Меркушкин.
Еще одна пауза, длиннее и тяжелее.
— Я соболезную. Какой реакции ты от меня сейчас ждешь? Я не понимаю. Причем тут твой побег? Какоео он имеет к этому отношение?
— Самое прямое! — взрываюсь я. — Или ты думаешь я могу спокойно находиться рядом с человеком, который не дал этому уроду сесть в тюрьму?
Я так нервничаю, что прокалываю палец острым краем брелока Лизиных ключей, которые я то достаю из кармана, то кладу обратно.
— Так. Вот, значит, что, — голос Макса преисполняется яда. — А ты, Кристина, крайне непоследовательна. Ты обвиняла меня в стереотипах, в зашоренности, в поспешно сделанных выводах, а сама ничем не лучше.
— Не лучше? — кричу в трубку. — Да я все эти годы при воспоминании о том дне начинаю задыхаться, я шарахаюсь от каждого мотоцикла! Меня трясти начинает, даже когда я просто смотрю на твой мотоциклетный шлем в прихожей!
— Надо было сказать, Карина! И я бы его убрал! — рявкает Лютаев.
— Дело не в шлеме! — запальчиво отвечаю я.
— Именно в нем, Карина! Это показатель того, что ты не готова разговаривать! Ты и сейчас сбежала!
— А какой реакции ты от меня ждешь? — перефразирую я Макса.
Лютаев бросает слова будто тяжелые камни:
— Давай говорить откровенно: ты вообще не собиралась ничего объяснять, и возвращаться не собиралась тоже. Меня это не устраивает. Говори, где ты. Я приеду, и мы все обсудим дома. Не заставляй меня принимать меры, о которых я говорил.
У меня в голове происходит затмение, не иначе, потому что я выплевываю такую гадость, которую на самом деле не думаю:
— А то что? Какие это меры? Тянет научить меня послушанию? И какие методы ты предпочитаешь: как у Комолова или как у Каплина?
Вываливаю и сама пугаюсь того, что говорю.
— Все. Не ищи меня! — и бросаю трубку.
Обнаруживаю себя раскачивающейся на скамейке возле Лизиного подъезда, по щекам текут слезы.
Разбитое сердце — это больно.
Надо идти в квартиру, пореветь можно и там.
Но не успеваю я даже подняться, как над самым ухом раздается гундосый голос:
— Какая удача!
Прежде чем я поворачиваюсь, чтобы уточнить, ко мне ли обращаются, все меркнет перед глазами.
Глава 47. Элитка во всей красе
Затылок больно.
Еще не открыв глаза, понимаю, что все плохо. Я в каком-то вонючем ящике, не могу даже ноги выпрямить.
Осторожно разлепляю веки. Темно, как я и думала. Но тут меня резко встряхивает, и сопоставив гул, который до меня доносится, догадываюсь, что я в багажнике. Пытаюсь ощупать все вокруг. Так и есть, резиновые коврики подо мной, подходящая форма стен.
Знакомый звук, похожий на хлопанье дверцей. Дно подо мной вздрагивает.
Кажется, приехали.
Лихорадочно соображаю.
Может, прикинуться, что я еще без сознания, усыпить бдительность и попытаться сбежать? Но я не успеваю воплотить свой план.
Когда крышка багажника неожиданно открывается, мне в лицо ударяет вечерений свет. Он не очень яркий, но после темноты кажется мне ослепительным, и я автоматически морщусь.
— Очнулась, сучка? Вылезай!
Злобное лицо Каплина не предвещает мне ничего хорошего.
— Куда ты меня привез?
— Туда, где тебе самое место. Вылезай давай!
Ярослав достает из-за пояса и наставляет на меня пистолет. Выглядит он как настоящий. Спорить, по крайней мере, он желание отбивает.
Осторожно выбираюсь из багажника, конечности не успели затечь, значит, мы уехали куда-то недалеко. Быстро оглядываюсь вокруг в поисках направления для побега. Вокруг забор, мы во дворе чьего-то дома, ворота закрыты. За оградой видны только макушки деревьев и крыши других особняков. Мы на Элитке.
Плохо. У меня нет шансов отсюда выбраться, а полиция не будет просто так вламываться в эти дома. Да и кто меня искать будет. Пока мама не вернется, никто не спохватится.
— А ну пошла вперед, шмара, — Ярослав указывает мне направление пушкой. — Быстро в дом! Нечего тут светить!
Не дождавшись от меня мгновенной реакции, он пихает меня в сторону особняка.
— Пошли, пошли.
На двери кодовый замок. Стоит двери открыться, как в нос ударяет странный запах. Не могу разобрать, чем конкретно пахнет, кроме моющего средства, но эта вонь вызывает у меня рвотные позывы.
— Что? Не нравится? Это ненадолго, — агрессивно обещает мне Каплин. — Привыкай, это теперь твой дом.
Он мерзко гогочет, а меня начинает колотить.
Что это за место?
Мне кажется, или из темноты до меня доносятся плачь и стоны?
Каплин кладет свободную от оружия руку мне на шею и ведет меня куда-то в эту жуткую темноту, ориентируясь, видимо, по памяти.