– Не знаю, не знаю. Вам виднее… А за серийное убийство, знаете, сколько полагается?
– Сколько?
– Пятнадцать лет.
– Бо-о-же, – протянула Кофейников. – Пятнадцать лет?
– Ну а что такое пятнадцать лет? Не так уж и много. Пролетят – фьють! – и не заметите.
Профессор в отчаянии обхватил голову.
– Был бы у меня хотя бы один свидетель.
– Свидетель есть, – объявил следователь.
– Есть?! Кто?!
– Говорящий попугай, который все видел из своей клетки.
– А вы уже взяли у него показания?
– Разумеется.
– И что он говорит?
– То же самое, что и вы.
– Вот видите! – обрадовался Кофейников.
– Ничего я не вижу, гражданин Чайников, – погасил его радость следователь Тряпкин. – Показания говорящих попугаев в суде не учитываются.
– Но почему, почему? – не понимал профессор.
– Потому что вы могли его подговорить.
– Но зачем, зачем?
– Ясное дело – зачем. Чтобы обеспечить себе алиби.
И с этими словами следователь протянул профессору какую-то бумагу.
– Вот тут распишитесь, что предупреждены об ответственности за дачу ложных показаний. И отправляйтесь в камеру.
– Да мне на Канары лететь надо! – раскричался Кофейников. – На международный съезд ученых!
– Кому Канары, а вам – нары, – срифмовал Тряпкин и добавил: – Вот такое стечение обстоятельств получается, гражданин Чайников… Увести, – приказал он.
Дядю Федю увели.
Тряпкин взглянул на Тимыча, который все это время хранил молчание.
– Ну что ты такой кислый? – ободряюще сказал следователь. – Выше голову, парень. Завтра определим тебя в хороший детдом. А там, глядишь, кто-нибудь усыновит. И снова у тебя будут мамка с папкой.
Глава XПоездка на тот свет
Тимыч вышел из полиции мрачный-премрачный. Крутая все поняла.
– Значит, не ошибка?
– Нет.
– А Аллу Павловну арестовали?
– Их убила не Аллапална.
– А кто?
– Мой дядя Федя… – И Тимыч все рассказал.
– Круто, – сказала Крутая, выслушав рассказ. – И что теперь?
– Завтра меня в детдом отправят. А мне до фонаря.
– Что до фонаря? – не поняла Любка.
– Да все.
– Если тебе до фонаря, то поезжай лучше к родичам.
– К каким родичам? У меня же больше нет никого.
– Я имею в виду – к родителям.
Тимыч недоуменно посмотрел на Крутую.
– Куда это – к родителям? В морг, что ли?
– Не в морг, а на тот свет.
– Очень прикольно, – буркнул Тимыч.
– А я не прикалываюсь. Ты что, не знаешь про станцию «Мартышкино»?
– Про какую станцию «Мартышкино»?
– Метровскую. С которой можно на тот свет уехать. Надо сесть в последний вагон любого поезда и произнести заклинание: «Кто не курит и не пьет – тот здоровеньким помрет».
– И что будет?
– Приедешь на тот свет.
– Чушь, – бросил Тимыч.
– Ничего не чушь, – убеждала его Любка, как всегда жуя жвачку. – Моя бабушка ездила на тот свет. К дедушке в гости. Так что поехали. Сам убедишься.
– Ну поехали, – согласился Тимыч.
И вот уж они у входа на станцию «Мартышкино»; а вот уж и на эскалаторе; а вот уж и на платформе, а вот уж и в вагоне.
– Кто не курит и не пьет – тот здоровеньким помрет, – произнесли они заклинание.
«Осторожно, двери закрываются», – пробубнил динамик.
Двери – хлоп! – и захлопнулись.
А через пару минут поезд – стоп!
– Приехали, – сказала Любка, чмокнув жвачкой. – Тот свет.
Они вышли на улицу. Тимыч сразу же узнал Невский проспект.
– Ну ты и приколистка, – хмыкнул он. – Какой же это тот свет? Это же Невский.
– А ты что ожидал увидеть? Гробы с покойниками? Если хочешь знать, тот свет ничем не отличается от этого света. Только на этом свете все живые, а на том – мертвые. Вот и вся разница.
– Ого, сколько мертвецов, – снова хмыкнул Тимыч, глядя на потоки людей и машин.
– Мертвых всегда больше, чем живых, – ответила Крутая. – Ну что, едем?
– Куда?
– К тебе домой, на Аптечную.
– Тут и Аптечная есть?
– Естественно. Я ж тебе говорю: тот свет и этот свет – две стороны одной медали.
Они вскочили в троллик и приехали на Аптечную. Тимыч слегка заволновался. А когда они подошли к дверям его квартиры, Тимыч заволновался уже не слегка: а вдруг и впрямь он сейчас увидит родичей.
– Звони, – сказала Крутая.
– Да что толку, – слабо заупирался Тимыч.
– Звони, звони.
Тимыч позвонил.
За дверью послышались шаги. Дверь отворилась. На пороге стояла Тимычева мать.
– Мама? – удивился Тимыч.
– Тимочка? – удивилась и мать. – И ты тоже уже здесь?.. – И она крикнула в глубь квартиры: – Андрюша, смотри, кто к нам пришел!
В прихожей появился отец Тимыча.
– Тимоха? Вот так сюрприз! И тебя тоже дядя Федя застрелил?
– Э-э… м-э… – не мог вымолвить Тимыч ни слова.
– Нет, мы сюда ненадолго, – ответила за Тимыча Любка. – В гости.
– А вы, простите, кто? – осведомилась у нее Тимычева мать.
– Крутая! – бойко представилась Крутая.
– А-а, – сразу вспомнил отец Тимыча, – я вас перед смертью по телевизору видел. Вы победили в конкурсе красоты «Российская русалочка».
– Ага, – подтвердила Любка, чмокнув жвачкой.
– Ой, а что ж мы в прихожей-то стоим! – воскликнула мать. – Идемте в комнату.
Все прошли в комнату.
– Значит, это и вправду тот свет? – обрел наконец Тимыч дар речи.
– Тот, тот, Тимоня, не сомневайся, – сказал отец. И добавил: – Кто бы мог подумать, что он окажется точной копией этого.
– Да уж, – со смехом подхватила мать. – Люди во все века головы ломали: куда же это человек после смерти попадает? А оказывается, вот куда, в свою собственную квартиру.
– А здесь уже никто не умирает? – поинтересовался Тимыч.
– Еще как умирают, – сказал отец. – Больше, чем там.
– А если здесь умрешь, то куда тогда попадаешь?
– Опять туда, – отец махнул рукой.
Тимыч уточнил:
– Значит, если умрешь на этом свете, то попадешь сюда, на тот свет. А если умрешь тут, на том свете, то попадешь на этот свет. Так, что ли?
– Так, – подтвердили родители.
– Но тогда получается, что человек вовсе не умирает, – сделал вывод Тимыч. – А просто переходит с этого света на тот, а с того на этот.
– Ну да, – покивали отец с матерью.
А Тимыч дальше соображал:
– Значит, тот свет для вас этот свет?
– Нет, сынок, – ответила мать. – Этот свет для нас тот.
– Ты не права, Маша, – возразил отец. – Тот свет для нас и есть тот свет, а этот свет для нас этот.
– А тот свет разве для вас не этот? – спросил Тимыч.
– Тот свет только тогда для нас этот, когда мы попадем на тот, – объяснил отец. – А этот свет для нас будет тот, когда мы попадем на этот.
– Что-то я совсем запутался, – сказал Тимыч.
В комнату вошла Тимычева бабушка.
– Ой, да какая разница. Тот не тот, этот не этот. Идемте лучше блинчики со сметанкой кушать. Я уже напекла.
И все отправились на кухню есть блины со сметаной.
Глава XIЖивой мертвец
Тудух-тудух… тудух-тудух… – стучали колеса. Тимыч ехал в вагоне метро, погруженный по самую макушку в свои невеселые размышления. Что же с ним такое творится?.. Перед его мысленным взором проплывали воспоминания: вот он превратился в таракана и бабушка смывает его в канализацию; вот на его глазах велосипед прыгает с крыши, унося с собой Ля; вот его могила на Мартышкином кладбище; а вот он на том свете; уплетает там свои любимые блины со сметаной… После каждого из этих воспоминаний в памяти Тимыча следовал провал… Вот и сейчас тоже – откуда он, спрашивается, едет? И куда? С того света на этот?.. А где Любка Крутая? Осталась на том свете?.. Ни-че-го Тимыч не помнит. Как отрезало.
Мысли текли. Поезд бежал. Тимыч сидел.
В вагоне, кроме Тимыча, никого не было. А соседние вагоны – справа и слева – и вовсе пустые. Тоже странно. Тимыч глянул на часы и понял, что в этом-то как раз ничего странного нет – просто уже поздно.
Короче, время приближалось к полуночи, и Тимыч ехал непонятно откуда и неизвестно куда.
Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля… – заиграл мобильник.
Это был Димыч.
– Тимыч! – кричал он, – у тебя лопата есть?!
– Какая лопата?
– Любая! – орал Димыч. – Я в ящик сыграл, прикинь!
– В какой ящик?
– Ну в гроб, в гроб! Я сейчас лежу на кладбище! Меня надо срочно выкапывать!
Та-а-к, – понял Тимыч, – начинается очередная бредятина.
А Димыч продолжал орать:
– Я в гробу реально лежу!
– А как ты там оказался?
– Ты что, с Луны свалился? Ни фига не знаешь?!
– А что я должен знать?
– Про заморочки в школе!
– Про Аллупалну?
– Нет, про остальных преподов. У них у всех тоже крышу снесло!
– У всех? – ахнул Тимыч.
– Вот именно! Как начали палить из автоматов!
– По двоечникам?
– Не только! И по троечникам, и по четверочникам, и даже по пятерочникам!
– Круто! – выдал Тимыч любимое словечко Любки Крутой.
– Не то слово! – кричал Димыч. – Это была настоящая бойня! Хорошо, у меня пуля навылет прошла. Я отрубился, а когда снова врубился – гляжу, а я уже в гробу лежу. В могиле. Прикинь, родичи не врубились, что к чему, и похоронили меня.
– А откуда у тебя в гробу мобильник?
– Без понятия! Я его схватил и тебе звонить. Дуй скорее меня выкапывать!
– А на каком ты кладбище?
– На Мартышкином!
«Там же, где и моя могила», – машинально отметил про себя Тимыч. А вслух спросил:
– А где ты там похоронен?
– На двадцать втором участке.
«Рядом с моим – двадцать первым», – опять машинально отметил Тимыч. И спросил:
– А откуда ты знаешь, что на двадцать втором?
– Квитанция в гробу есть, понял?! В ней и написано!
– А… – начал Тимыч.
– Бэ! – перебил Димыч. – Ты до утра собираешься свои дурацкие вопросы задавать? Учти, если я сейчас кроссовки отброшу – это будет на твоей совести!