– Придется допинг принять, – кинула она в рот штук пять. – Будешь? – предложила и Тимычу.
– Не хочу, – отказался Тимыч, все еще дуясь на Любку за «зомби».
– Ну и зря. Жвачка стимулирует работу мозга… – Крутая принялась усердно жевать и соображать.
Прошла минута… две… три… Любка все так же жевала и соображала. А Тимыч слонялся по квартире. Он был уже не в состоянии ни о чем думать.
– Ша шо шашаша, – наконец сказала Крутая. – Шы ше шишаше.
– Чего-чего? – спросил Тимыч.
Крутая выплюнула на ладонь жвачный ком и повторила:
– Я все поняла. Ты не человек.
Тимыч усмехнулся.
– А кто я? Таракан, что ли?
– И не таракан. Помнишь, мы в компе видели папки твоего дяди. «Биороботы», «Генная инженерия»…
– Ну?
– Так вот, ты биоробот!
– Ха, ха, – угрюмо сказал Тимыч. – Очень смешно.
– Сейчас ты в этом убедишься.
Крутая включила компьютер и начала открывать папки профессора Кофейникова.
– Та-а-к, это не то… это тоже не то… а вот – то… Видишь? – обернулась Крутая к Тимычу.
И Тимыч увидел на экране свои фотки. Но – какие!.. Голова – отдельно, руки – отдельно, ноги – отдельно… И на каждом снимке стояла странная надпись: КУ-13-Т.
– Что и требовалось доказать, – сказала Любка.
– Это какой-то прикол, – неуверенно пробормотал Тимыч.
– Никаких приколов, – уверенно заявила Крутая. – Алла Павловна стреляла в тебя четыре раза, так?
– Ну так.
– А в тебе нет ни одного пулевого отверстия.
– И что?
– Значит ты – биоробот.
– Да никакой я не биоробот! Вон у меня сердце бьется. Послушай!
Крутая послушала.
– Не бьется.
– Как – не бьется? – на мгновение растерялся Тимыч, тут же сообразив, что Любка не с той стороны слушает.
– Ты что, не знаешь, где сердце расположено? – ядовито осведомился он.
– Тьфу ты, перепутала… – Любка приложила ухо к левой стороне Тимычевой груди.
– Стучит? – требовательно спросил Тимыч.
– Да вроде стучит.
– Вот видишь! Значит, я человек!
– Ничего это не значит. Может, у тебя вместо сердца счетчик стоит.
– Какой еще счетчик?
– Откуда я знаю. Это надо у твоего дяди спросить.
– При чем тут дядя? – горячился Тимыч. – Сама-то прикинь, я же ем, пью, сплю и… и все остальное.
– Ну и что? Мы же не знаем, с какой целью тебя изготовили.
Тимыча покоробило последнее Любкино слово.
– Изготовили… – повторил он и крикнул: – Чушь! Никто меня не изготовил, понятно?! Меня мама родила!
– Твоя мама – профессор Кофейников.
– А вот и нет!
– А вот и да!
С минуту они препирались. А потом Крутая предложила:
– Ну давай эксперимент проведем.
– Какой еще эксперимент?
– Я тебе выстрелю в сердце – и посмотрим, что будет.
– Да ты чокнутая! – покрутил Тимыч пальцем у виска.
– А что такого? – искренне недоумевала Любка. – Алла Павловна четыре раза в тебя стреляла, а я всего разок стрельну. Мы же ничем не рискуем.
– Ты-то ничем не рискуешь! А я рискую своей жизнью!
– Да какой жизнью? Ты же биоробот.
– Это еще бабушка надвое сказала.
– Я не знаю, что там бабушка сказала, но на фотках ясно написано: КУ-13-Т.
– И что это значит?
– «КУ» – это Кувшинов, «13» – твой возраст, а «Т» – Тима. Так что не бойся… – И Крутая взвела курок.
– Да ты рехнулась! – Тимыч вырвал у Любки пистолет.
– Давай тогда палец тебе отрубим, – не унималась Крутая. – Посмотрим, пойдет кровь или нет.
– Еще как пойдет! Я месяц назад мизинец порезал – знаешь, сколько кровищи было?
– Значит пальцы отпадают, – сказала Любка. – Нужно на сердце экспериментировать. Давай я тебе нож в сердце воткну.
– Себе воткни, – буркнул Тимыч.
– Тима, ты не въезжаешь в ситуацию, – внушала Крутая. – Мы должны как-то убедиться, что ты биоробот. Это в твоих же интересах.
– Но почему сразу – нож в сердце? – возмущался Тимыч. – Можно же просто спросить у дяди Феди или у моих родителей. И они скажут.
– Если б они хотели сказать – давно бы сказали. А раз не говорят – значит, нам нужны веские доказательства, чтобы твои родичи не отвертелись.
– Ну-у не знаю, – сомневался Тимыч.
Пока он сомневался, Любка сгоняла на кухню и вернулась с кухонным ножом.
– Готов? – деловито спросила она.
– Ой, нет, – испугался Тимыч.
– Да я тебе гарантирую – ничего не случится! Вот смотри… – И Крутая всадила Тимычу нож в сердце по самую рукоятку.
– Ну как? – спросила она.
Тимыч вслушался в свои ощущения.
– Щекотно, – сказал он.
Глава XIVКУ-13-Т
Мать стояла у плиты и пекла пирожки.
«Сейчас спрошу», – решился Тимыч.
– Мам…
– Что, милый? – обернулась мать.
Решимость Тимыча как ветром сдуло.
– Да нет, ничего.
– Пирожок хочешь?
– Ага.
Мать дала ему пирожок. Тимыч съел.
– Мам… – сделал он вторую попытку.
– Еще пирожок?
– Нет… я… я хотел… узнать, – запинаясь, произнес Тимыч. «Ну давай же, давай!» – мысленно подбодрил он себя. И, собравшись с духом, выпалил: – Мам, я биоробот, да?
– Что-что? – прикинулась мать непонимающей.
– Я биоробот, – уже с утвердительной интонацией повторил Тимыч.
– Ха-ха-ха, – рассмеялась мать фальшивым смехом, – ты, Тимочка, видать, фантастических фильмов насмотрелся.
– Не надо, мама, – тихо сказал Тимыч. – Я все знаю.
– Что ты знаешь? – напряженно спросила мать.
– Все, – повторил Тимыч. – И про свидетельство о смерти, и про то, что я КУ-13-Т.
– Ах, вот оно что, – сухо произнесла мать и громко позвала: – Андрюша, поди-ка сюда!
В кухню вошел отец.
– Что такое?
– Тима все знает.
– Что – все?
– Про свидетельство о смерти и про то, что он КУ-13-Т.
– М-да… – нахмурился отец и посмотрел на Тимыча. – А как ты узнал?
– Вначале нашел свое свидетельство о смерти, а потом в компьютере у дяди Феди увидел свои фотографии с надписью КУ-13-Т.
В воздухе повисло молчание.
– Ну что вы молчите? – не выдержал Тимыч.
Отец пожал плечами.
– А чего тут скажешь?
– Объясните хотя бы.
– Сейчас придет дядя Федя и все тебе объяснит.
Тут же пришел профессор Кофейников. Войдя на кухню, он весело поздоровался:
– Здоро́во, братцы-кролики!
– Федюша, – сказала ему мать Тимыча, – Тима знает, что он КУ-13-Т.
Лицо Кофейникова омрачилось.
– Я же просил ничего ему не говорить.
– Мы и не говорили, – сказала отец. – Он сам узнал.
– Ну что ж… – Профессор взял с тарелки пирожок и стал есть. – Возможно, это и к лучшему.
– Он требует объяснений, – сказала мать.
Кофейников взглянул на Тимыча.
– А что тебя конкретно интересует?
Тимыч замялся.
– Ну-у… хотя бы… кто похоронен на Мартышкином кладбище?
– Наш настоящий сын, – ответил за дядю Федю «отец». – Он утонул три года назад.
– Но я же помню себя с самого раннего детства, – недоумевал Тимыч.
– Правильно, – сказал Кофейников. – Я сканировал память утопленника и впечатал ее в твой искусственный мозг.
– А вы меня сделали ради… ради… – Тимыч запнулся, не зная, как ему теперь называть своих родителей.
Но профессор понял.
– Нет, конечно, – ответил он. – Так уж совпало. Я уже давно работаю над созданием искусственного человека. А когда была изготовлена экспериментальная модель, то Маша, – кивнул Кофейников на сестру, – попросила меня придать модели облик ее утонувшего сына.
– Значит, я экспериментальная модель, – убито проговорил Тимыч.
– Причем очень несовершенная, – добавил профессор. – Тебе надо есть, пить, спать и… и все остальное. А для чего такой искусственный человек? Таких и естественных полным-полно.
– Зачем же вы меня тогда сделали? – не понимал Тимыч.
– Ошибочка вышла. Я пошел по неверному пути – повторил человека один к одному. А человек очень уязвимое существо. Минус тридцать – ему холодно, плюс тридцать – жарко. Спектр ви́дения у него ограничен, спектр слуха тоже. Сколько бы человек ни тренировался, а выше кенгуру ему не прыгнуть, лев его одной лапой пришибет, заяц обгонит… В общем, – заключил Кофейников, – во всех отношениях человек ничего особенного из себя не представляет.
– Больно уж ты строг к человеку, Федор, – попенял Кофейникову «отец». – А классик говорил: «Человек – это звучит гордо!»
– А другой классик написал, – подхватила «мать»: – «Человек – это царь природы».
– Людям просто хочется так думать, – ответил профессор. – А на самом деле – что такое человек? Какие-то отростки по бокам и внизу – я имею в виду руки и ноги. Посредине лица нарост с двумя сопливыми дырками; справа и слева два развесистых уха-лопуха; во рту склизкий и слюнявый язык. Я уж не говорю обо всем остальном. Да человек сущий монстр.
– Ну уж ты, Федор, того… – сказал «отец», – палку перегибаешь.
– Ничего я не перегибаю. Человек природой очень нелепо создан. К примеру, спереди у него два глаза, а на затылке ни одного. Логичнее было бы сделать один глаз спереди, другой – сзади. А внутренностей сколько – всяких там печенок, селезенок… – Кофейников брезгливо поморщился. – В общем, я, при создании искусственного человека, решил отказаться от внутренних органов. Внешне, так уж и быть, придам ему человеческий облик, чтобы он привычно смотрелся, но от всего внутреннего категорически откажусь.
– Как, совсем? – поразилась «мать».
– Да, совсем! Мой искусственный человек будет внутри пустым.
– Но это же невозможно, Феденька.
– Возможно, Машенька. Я наполню его специальным газом, благодаря которому искусственный человек никогда не почувствует ни холода, ни голода, ни усталости… Вы представляете, какие откроются перспективы, когда мы запустим искусственного человека в серийное производство?
– Не представляем, – сказал «отец», – а какие?
– Во-первых, роддома будут уже не нужны. Люди станут сразу получать готовых детей: хочешь мальчика – вот тебе мальчик; хочешь девочку – вот тебе девочка. Опять же, наши искусственные малыши не будет орать по ночам и писаться в памперсы, а будут только угукать и агакать на радость «родителям». А не хочешь малыша, можно сразу сделать подростка, вон как КУ-13-Т, – указал Кофейников на Тимыча. – Но более совершенного. У нашего искусственного подростка не будет никаких подростковых проблем; он будет всегда вежлив и аккуратен; учиться, естественно, будет на одни пятерки. И это еще не все!.. – с воодушевлением продолжал профессор. – Каждый мужчина сможет получить себе жену, какую ему захочется. Ты только представь себе, Андрей: вечно молодая, вечно ласковая жена…