И было от чего удивиться! Усы у майора Гвоздя были абсолютно зеленые.
Глава XXIIIТеоновое пространство
– Здравия желаю, – козырнул Гвоздь. – Всем привет от разумной плесени.
– Неужели получилось, Петр Трофимович? – не верилось профессору Кофейникову.
– Так точно, Федор Петрович!
– А как?.. что?.. рассказывайте!.. – закидали вопросами майора.
– Вот такие ребята эти блины! – показал Гвоздь большой палец. – Представляете, они могут жить даже в кипятке.
– А чем они питаются? – спросил Димыч.
– Нами, людьми, – ответил майор.
– Как это? – изумились все.
– Вернее, нашими отрицательными эмоциями, – уточнил Гвоздь и, подкрутив свои зеленые усы, принялся объяснять: – Дело в том, что в любом человеческом организме в течение жизни накапливается множество отрицательных эмоций. И, оказывается, эти эмоции со смертью человека не пропадают. Так его с ними на кладбище и несут. А разумная плесень как раз под кладбищами и живет, питаясь этими эмоциями.
– Вот паразиты! – воскликнул Тимыч.
– Ага, паразиты! – поддержал друга Димыч.
– Не делайте скороспелых выводов, орлы, – сказал майор Гвоздь. – Паразит ведь это кто? Тот, кто питается за счет другого и вредит ему. А разумная плесень никому не вредит, потому что отрицательные эмоции человеку и при жизни-то нужны, как козе интернет, а уж после смерти и подавно ни к чему. Если на то пошло, это мы, люди – самые настоящие паразиты. Убиваем и поедаем все, что движется и не движется. И животных, и растения…
– А может, они потому с нами в контакт и не вступали, что считают нас паразитами? – предположила Крутая.
– Совершенно верно, Любаша. Примерно так мне «блины» и заявили. Не хотим, говорят, с вами в контакт вступать, потому как вы не очень разумные существа.
– Ничего себе, – закипятился Кипятков, – какая-то плесень про нас, людей…
– Не кипятись, Кипятков, – прервал капитана майор. – Они ведь правы. Разве можно назвать разумными существа, которые из века в век воюют между собой. Я уж не говорю об уничтожении природы. Это все равно, что рубить сук, на котором сидишь…
– А чего ж они с нами, с неразумными, решили все-таки вступить в контакт? – саркастично осведомился Димыч.
– Да, да, – подхватили остальные, – чего им от нас надо?
Майор Гвоздь еще раз подкрутил зеленые усы.
– Как я и говорил, они хотят предупредить человечество о смертельной опасности.
– Выходит, они проявляют заботу о человечестве, – отметил профессор Кофейников.
– Не питайте иллюзий, Федор Петрович, – усмехнулся Гвоздь. – «Блинам» просто не хочется терять свою пищевую базу.
– А какая опасность грозит человечеству? – спросила Любка, чмокнув жвачкой.
– Теоновое пространство.
– А это что?
– Они объясняли, но, честно говоря, я толком не понял, – признался майор.
– Сейчас я у них уточню! – Кофейников решительно направился к люку.
– Пустой номер, Федор Петрович, – остановил его Гвоздь. – Они не станут с вами разговаривать.
– Это еще почему? – закипятился Кофейников, прямо, как Кипятков. – Я же все-таки ученый.
– Не в этом дело. Им без разницы, кто вы: ученый вы или помидор моченый. «Блины» принципиально не хотят говорить со своей едой.
– Но с вами-то они поговорили.
– Только лишь в порядке исключения. В первый и в последний раз.
Профессор был уязвлен высокомерием разумной плесни.
– А вы уверены, Петр Трофимович, что они вам правду сказали? Может, эти хитрые «блины» задумали выйти на поверхность Земли и захватить ее так же, как они захватили станцию метро. Вы только представьте на минуточку, – обратился уже ко всем Кофейников, – Землю, полностью покрытую зеленой плесенью.
Все на минуточку представили.
– Обломно, – сказал Тимыч.
– Отстойно, – сказал Димыч.
– Отвратно, – сказала Любка.
– Так точно! – козырнул Кипятков.
– А для чего им на поверхность выходить? – пожал плечами Гвоздь. – «Блинам» и под землей неплохо живется.
– А зачем, в таком случае, им нас об опасности предупреждать? – запальчиво спросил профессор.
– Чтобы мы не погибли, – ответил майор.
– Нелогично получается, – пустился в рассуждения Кофейников. – Разумная плесень питается отрицательными эмоциями умерших людей. Чем больше таких людей – тем больше пищи у «блинов». А уж если все человечество погибнет, они могут устроить пир на весь мир.
– Значит, это будет такая форма гибели, которая не выгодна разумной плесени, – убежденно произнес Гвоздь.
– А какая?
– Отличный вопросик, – хмыкнул майор. – Только у меня нет на него ответа. Но как бы там ни было, я верю «блинам». Интуиция мне подсказывает: они не врут.
Видимо, уверенность Гвоздя стала передаваться Кофейникову, потому что он сказал:
– Ну хорошо, Петр Трофимович. А как избежать грозящей человечеству опасности, «блины» вам не объяснили?
– Нет, не объяснили. Они лишь сообщили, откуда появится теоновое пространство.
– И откуда же?
– Из Черного зеркала. Оно принадлежало древнеяпонскому магу Токосо Токояки. Это зеркало ему подарил сам Дьявол, когда маг гостил у него в Аду.
– Ну-у, пошла мистика, – поморщился Кофейников. – Нет, я сторонник чистой науки.
В Любке Крутой сразу же взыграла белая ведьма.
– А чем это вам не нравится мистика? – накинулась она на профессора. – Если хотите знать, мистика является продолжением науки. Она как раз там и начинается, где наука заканчивается.
Кофейников шутливо поднял руки.
– Сдаюсь, сдаюсь на милость прекрасной дамы… Ну и что нам теперь делать? Изобрести машину времени и отправиться в древнюю Японию к Токосо Токояки за Черным зеркалом?
– Это зеркало гораздо ближе находится, – сказал Гвоздь. – На улице Заливайкиных.
– Там же моя бабушка живет! – воскликнула Любка.
– Правильно, Любаша. «Блины» мне доложили, что Черное зеркало висит у твоей бабушки в гостиной.
– Ну да! – тотчас вспомнила Крутая. – Бабуля в прошлом году летала в Японию, на слет белых ведьм. И в Токио, в антикварной лавочке, купила старинное зеркало.
Тимыч тоже вспомнил:
– Так я из этого зеркала призрака вызывал, когда меня глючило? А сейчас, значит, из него теоновое пространство полезет?
– Ой, мамочка, – пискнула Любка, на секундочку забыв, что она Крутая. – Неужели мы все погибнем? Так классно дышать воздухом, хоть и загазованным.
– И воду тоже классно пить, хоть и загрязненную, – подхватил Димыч.
– И просыпаться каждое утро классно, даже если в школу надо идти, – добавил Тимыч и заключил: – Да и вообще жить классно!
– Так точно! – козырнул Кипятков и обратился к Гвоздю: – Товарищ майор, а не пора ли нам дать решительный отпор теоновому пространству?
– Рано, Жора, рано. «Блины» сообщили, что оно полезет из Черного зеркала где-то часиков в семь. А сейчас у нас… – майор кинул взгляд на часы, – только шестой час.
Профессор Кофейников взглянул на свои часы.
– Петр Трофимович, у вас часы врут. Уже четверть седьмого!
– Вот так номер, чтоб я помер! – воскликнул Гвоздь. – Бежим!
И все помчались как угорелые. Выскочили из метро, вскочили в фээсбэшную бээмвэшку и снова помчались.
Когда все влетели в квартиру Любкиной бабушки, до вторжения теонового пространства оставались считанные секунды.
– Мы погибли, – обреченно сказал Кофейников. – И весь мир тоже погиб.
– Не делайте скороспелых выводов, профессор, – сказал майор и разбил зеркало.
Осколки так и посыпались.
– Ура-а! – ликовали все.
И лишь Кофейникову, как истинному ученому, было чуточку грустно.
– Теперь мы никогда не узнаем, что же это такое – теоновое пространство, – вздохнул он.
…А на следующий день наших героев принял директор питерского ФСБ. Звали его – точнее, ее, Анна Львовна Жеребец. Да, да, директор оказался женщиной. Под два метра ростом и с громоподобным голосом.
– Успех налицо, – сказала Анна Львовна. – Вчера мир был спасен. Но сегодня миру вновь грозит опасность. По достоверным данным, полученным из потусторонних источников, нечистая сила что-то замышляет на Камчатке. Разберись, Петя.
– Разберемся, товарищ директор! – козырнул майор Гвоздь. – Верно, Жора?
– Так точно, товарищ майор! – козырнул капитан Кипятков.
Когда официальная часть встречи была завершена, Анна Львовна предложила:
– А хотите, я вам смешной анекдотик расскажу? – И прибавила: – Слушать смешные анекдоты полезно для здоровья. Потому что минута смеха…
– Знаем, знаем, – перебили Анну Львовну мальчишки. – Минута смеха заменяет две порции макарон и три порции блинов.
– Не только это. Минута смеха еще продлевает жизнь на один год… – И Жеребец рассказала анекдот. Ну о-о-чень смешной.
Все так и грохнули.
– Ха-ха-ха, – заливались Тимыч, Димыч и капитан Кипятков.
– Хи-хи-хи, – вторила им Любка Крутая.
– Хе-хе-хе, – посмеивался в зеленые усы майор Гвоздь.
– Хо-хо-хо, – басовито хохотала Анна Львовна над собственным анекдотом.
Короче, все так долго и заразительно смеялись, что продлили себе жизнь лет на десять, если не больше.
А на следующий день…
Эпилог
На следующий день майор Гвоздь и капитан Кипятков отправились на Камчатку, в очередной раз спасать человечество.
А Любка Крутая отправилась в Штаты, на очередной конкурс красоты. Где ей, как «Мисс Неве», предстояло побороться с «Мисс Миссисипи», «Мисс Хуанхэ», «Мисс Сеной», «Мисс Темзой» и другими мисс. Но Любка не сомневалась в своей победе, она же крутая.
А профессор Кофейников и Соня Мармеладова отправились… угадайте, куда, мои маленькие читатели и читательницы… Ну, конечно же, в ЗАГС.
А Димыч отправился в деревню к дедушке, Константину Макарычу[4].
А Тимыч никуда не отправился. Он остался в Питере ждать возращения Ля из послезавтра. Ну что ж, пусть ждет. Может, дождется.