– Это магический макияж, – пояснила Кэт.
А Ирэн задернула шторы и зажгла свечи.
Музыка продолжала греметь. Самокатов хотел было сделать ее потише.
– Не надо, – остановила его Кэт. – Сатана любит под громкую музыку появляться.
Ведьмочки одновременно воздели руки.
– Эль, Хе, Хе, Бу, Бу, Ха, Ха… – нараспев заговорила Ирэн.
– И, Хи, Хи, Ан, Ан, Бель, Мель… – вторила ей Кэт.
Дзинь-дзинь-дзинь… – зазвонил дверной звонок.
– Йес! – радостно закричали девчонки. – Получилось!
– Что получилось? – не поняли мальчишки.
– Сатана явился, – объявила Кэт. – Слышите? Звонит.
Дзинь-дзинь-дзинь… – надрывался звонок.
Все бросились в прихожую. Ирэн посмотрела в дверной глазок.
– О, какой пролет, – поморщилась она. – Это не Сатана, а Зюзин.
– Кто-кто? – не поняли ребята.
– Редкостный козел, – сказала Ирэн.
– Ее сосед, – более доходчиво объяснила Кэт.
– Сейчас начнет наезжать, – скривилась Ирэн и открыла дверь.
На пороге стоял маленький старичок.
– Вы не одни в этом доме живете! – начал возмущаться он. – Немедленно сделайте музыку потише!
– Мы не можем потише, – сказала Кэт.
– Это почему не можете?! Почему?
– У нас поминки, – трагическим голосом сообщила Ирэн.
– А вчера у вас что было?
– Вчера – свадьба.
– Безобразие! Это самое настоящее безобразие!
Зюзин скрылся в своей квартире.
– Старый хрыч, – бросила ему вслед Ирэн. – Весь ритуал обломал.
– А у вас вчера свадьба была? – спросил Генка.
– Да какая там свадьба, – ответила Кэт. – Просто небольшая вечеринка. Скажи, Ирэн?
– Ага, – сказала Ирэн. – Круто побесились.
Девочки обменялись странными улыбочками.
От этих улыбочек Самокатову стало еще тревожней. А внутренний голос ему шепнул: «Мотай отсюда, парень, пока не поздно».
У Горохова же на уме было совсем другое.
– Пора, девчонки, целоваться, – сказал он.
– Ну вот еще, – фыркала Ирэн.
– А ты целоваться-то умеешь? – спросила Кэт.
– А чего тут уметь-то? Чмок-чмок… – почмокал Макс.
– Нет, не «чмок-чмок», – возразила Ирэн. – Есть правильные поцелуи, а есть неправильные. – И предложила: – Хотите, мальчики, мы вас научим правильным поцелуям?
– Хотим, девочки! – с восторгом завопил Горохов.
– Но вначале мы вас примем в наш «Клуб любителей поцелуев», – объявила Кэт. – Идемте.
– Куда это? – насторожился Самокатов.
– У нас имеется специальная комнатка для поцелуев, – сказала Ирэн. – Да, Кэт?
– Да, Ирэн.
Ведьмочки вновь обменялись странными улыбочками.
– По-английски она называется kissroom, – сказала Кэт.
Девчонки направились в глубь квартиры.
Тревога в душе у Генки нарастала.
– Макс, надо отсюда сматываться, – с беспокойством проговорил он.
Но Горохов был весь в предвкушении поцелуев.
– Сейчас же целоваться будем!
И он резво побежал за девчонками… Самокатов нехотя поплелся за другом.
На дверях комнаты большими буквами было написано:
КИССРУМ
А ниже в скобочках и меленькими буквочками: «Комната для поцелуев».
– Ждите нас здесь, – распорядилась Ирэн. – Войдете, только когда мы крикнем: можно.
– Входить по одному, – добавила Кэт.
И еще раз хихикнув, ведьмочки скрылись в комнате для поцелуев.
Теперь Генка четко ощущал опасность. Даже не ощущал, а знал – сейчас что-то случится.
– Можно! – хором прокричали девчонки.
– Чур, я первый! – сказал Макс.
Бум! – захлопнулась за ним дверь.
– А-а-а-а-а-а… – тотчас раздался душераздирающий вопль Горохова.
А вслед за тем послышался дикий хохот Ирэн и Кэт:
– Ха-ха-ха-ха…
Да, предчувствие не обмануло Самокатова.
Рванув дверь, Генка влетел в комнату для поцелуев. Вся комната, от пола до потолка, была опутана нитями паутины. Да не тонкими, а с канат толщиной. А под потолком, в углу, дергался Макс, тоже уже весь опутанный паутиной. К нему с двух сторон подбирались Кэт и Ирэн. От девочек в них остались одни лишь головы; все остальное было паучье: мерзкие раздутые паучьи тела с мохнатыми кривыми лапами.
– А-а-а-а-а-а… – истошно вопил Горохов.
– Ш-ш-ш-ш-ш… – шипели Ирэн и Кэт как змеи.
На паутине то тут, то там висели обглоданные скелеты. Самокатов с содроганием понял, что это останки других мальчишек, которых завлекли в свою паучью сеть паучихи-завлекалочки. Генка вдруг почувствовал, как липкие канаты опутывают и его руки-ноги. Тем временем, к нему с потолка быстро спускалась Кэт. Она разинула рот, но оттуда высунулся не розовый язычок с сережкой-бусинкой, а ядовитое жало.
– Отдай свое сердце, – прошипела Кэт и вонзила смертоносное жало в Генкину сонную артерию.
Глава XIIКогда лайф не в кайф
В ушах Самокатова звучали душераздирающие вопли Горохова. А сам Генка лежал на кровати в своей комнате. Итак, это снова был сон… Самокатова охватило самое настоящее отчаяние. Бли-и-н! Неужели всю жизнь ему теперь будут сниться кошмары!.. Перед Генкиным мысленным взором вновь всплыла жуткая картина: Макс бьется в паутине, а к нему подползают ведьмочки-паучихи. Самокатов тряхнул головой, отогнав кошмарное видение. Интересно – а статуя Курочкиной и школа юных ведьм ему тоже приснились?.. «Надо у Гороха спросить», – решил Генка и звякнул Максу.
– Алло, – послышался сонный голос Горохова.
– Горох, привет.
– Самокат, ты что, офонарел? Знаешь, сколько времени?
– Сколько?
– Два часа.
– Дня?
– Какого дня?! Ночи!
Генка глянул в окно. Да, на улице стояла белая питерская ночь. Но Самокатову было без разницы – белая, черная… В данный момент его интересовало совсем другое.
– Горох, мы с тобой вчера на кладбище ходили?
– У тебя что, снова заморочки? – сразу догадался Макс.
– Ага. Мне приснилось, будто мы пошли на кладбище и увидели там статую Курочкиной.
– Ничего тебе не приснилось. Мы действительно ходили на кладбище и видели статую Курочкиной.
– А затем погнали в школу юных ведьм?
– Каких еще юных ведьм? – не понял Горохов.
«Так, – понял Самокатов, – школа ведьм – это сон».
– А куда мы погнали после кладбища?
– По домам. А до этого звякнули по номеру, который великан дал.
– И что нам ответили?
– Что Курочкина в Голландии. И что это номер школы.
– А какой именно школы – не сказали?
– А мы и не спрашивали. Спросили только, где она находится… Самокат, ты что, вообще ничего не помнишь?
– Да все я помню! – с досадой сказал Генка. – Просто не могу врубиться, что мне снилось, а что было на самом деле… Значит, в эту школу мы не ездили?
– Нет, мы решили завтра, ну то есть сегодня туда смотаться.
– А мне приснилось, будто мы туда уже смотались. И это оказалась школа юных ведьм. А потом мы познакомились с двумя девчонками-ведьмочками и… – Генка принялся было рассказывать, что произошло дальше.
– Подожди, Самокат, – прервал его Горохов. – Ты мне все это потом расскажешь. А то меня мать пристрелит за то, что я по ночам болтаю.
– Ладно, пока, – вздохнул Самокатов.
– Пока.
Спать Генке больше не хотелось. Вдруг ему опять приснится какая-нибудь бредятина. «Скорей бы уж утро…» – подумал Самокатов.
Но и утро выдалось отстойным. Только Генка начал принимать душ, чтобы взбодриться после бессонной ночи, – отключили холодную воду. И Самокатов выскочил из душевой кабины, в буквальном смысле слова – как ошпаренный.
В общем, в школу Генка пришел в самом мрачном расположении духа.
– Как лайф? – бодро поинтересовался у него Горохов.
– Не в кайф! – буркнул Самокатов.
– Ну, выкладывай, что там тебе приснилось?
Генка выложил. Макс присвистнул.
– Вот так фишечка. Выходит, девчонки нас сожрали?
– Сожрали, – подтвердил Самокатов и с тяжким вздохом добавил: – Неужели эта шиза будет продолжаться до бесконечности?
– А ты что, Самокат, собираешься до бесконечности жить? – поддел друга Горохов.
– Да пошел ты на фиг, Горох! – разозлился Генка. – Представляю, как бы ты на ушах стоял, если б у тебя были такие же заморочки.
– Уж я бы так не дергался, – небрежно бросил Макс.
И тут Самокатов увидел на руке Горохова ярко-красный след. Точно такой же след Генка обнаружил у себя утром, когда хотел душ принять.
– Горох, что это у тебя? – показал Самокатов.
Горохов уставился на свою руку.
– Не знаю, – сказал он с недоумением. – Первый раз вижу.
– У меня точно такая же фигня. Смотри…
– И на том же самом месте, – обратил внимание Горохов. – Что ж это такое?..
Самокатов уже понял – что.
– Ожог от паутины, – мрачно произнес он.
– От какой паутины?
– От той, в которую мы с тобой угодили в комнате для поцелуев.
Макс встревожился.
– Блин! Наверное, я от тебя заразился!
– Чем это?
– Да твоими дурацкими снами!.. Надо скорей разбираться со всей этой чертовщиной! Гоним, Самокат!
– Куда?
– Да в эту дурацкую школу!
И ребята вместо уроков в своей школе погнали в школу юных ведьм.
На подходе к школе Генка сказал:
– Справа от двери домофон, а слева – объявление…
Так оно и оказалось.
– Ну если сейчас еще охранник в комуфляжке выйдет… – хмыкнул Горохов, нажимая кнопку домофона.
Но вышел не охранник в камуфляжке, а юноша с лучезарной улыбкой.
– Здравствуйте, молодые люди, – приветливо поздоровался он. – Чем могу служить?
– Понимаете, – начал объяснять Самокатов, – нам надо срочно увидеть наших знакомых девчонок, которые здесь учатся. Можно нам пройти?
Юноша развел руками.
– К сожалению, нет. В здание школы разрешен вход только девочкам с десяти до пятнадцати лет. И еще женщинам-преподавателям. Мужчинам и мальчикам вход строго воспрещен.
– А как же вы? – задал законный вопрос Горохов.
– Я и мой сменщик сидим на проходной, – объяснил юноша. – В здание школы нам вход тоже воспрещен.