– Больно, – честно ответил врач.
– Давайте я за наркозом сгоняю, – вызвался Горохов.
– Сгонять ты, конечно, можешь, – сказал врач. – Но боюсь, что через пять минут наркоз уже не понадобится.
– Делайте без наркоза! – храбро вскричал Самокатов.
Медсестра стала раскладывать на столе хирургические инструменты. Воспользовавшись минуткой, каждый сказал Генке пару ободряющих слов.
– Будь мужиком, Гена, – промолвил Гвоздь. – Терпи.
– Хорошо, – пообещал Самокатов.
Горохов поднял руку со сжатым кулаком.
– Мысленно с тобой, Самокат.
– Спасибо, Горох, – поблагодарил друга Генка.
– Я напишу про тебя стихотворение, Геннадий, – сказал поэт Афонькин.
А Любка, склонясь к Самокатову, чмокнула его в обе щеки – чмок-чмок.
– Может, это тебе, Геночка, хоть как-то поможет.
– Скальпель, – приказал медсестре врач.
Та подала ему скальпель. И операция началась.
Чтобы не вопить от боли, Генка впился зубами в ладонь. Операция все длилась…
длилась…
длилась…
Наконец закончилась.
– Финита ля комедия, – сказал врач.
– Ну как он? – кинулись все к нему.
– Думаю, выкарабкается.
Глава XXIIIИсполнение желаний
И Генка действительно выкарабкался. Да еще и с классной девчонкой на вечеринке познакомился. Так что полнейший хэппи-энд. Вот только непонятно было – кто же такая Рита Курочкина и зачем она хотела съесть Генкино сердце?
На эти вопросы, уже летом, ответил майор Гвоздь.
– Здрасьте, – поздоровались ребята, входя в знакомый кабинет.
– Здравия желаю! – козырнул Кипятков.
– Здорово, орлы, – козырнул и Гвоздь. – Проходите, садитесь.
Ребята прошли. Сели.
– Я пригласил вас, господа, чтобы сообщить наиприятнейшее известие, – шутливо переиначил майор слова классика.
– Вы закончили дело! – сразу сообразили ребята.
– Так точно! – Гвоздь, довольно улыбаясь, прошелся по кабинету.
– И кто же такая Курочкина? – с нетерпением поинтересовался Самокатов.
– Сейчас все узнаете… Жора!
– Я!
– Организуй-ка нам чайку.
– Есть, товарищ майор!
Кипятков притащил чайник с кипятком, чашки, варенье, печенье… И Гвоздь приступил к рассказу:
– У этой истории два начала. Вернее, три. Начну с самого первого. В пятом веке до нашей эры в Египте жил жрец по имени Па-ди-ист. Он был хранителем Сосуда Жизни – самой главной жреческой реликвии. Перед смертью Па-ди-ист приказал похоронить Сосуд Жизни вместе с собой. И не просто похоронить, а спрятать внутри своей мумии. Па-ди-ист являлся верховным жрецом, поэтому его приказание было в точности исполнено. Сосуд Жизни положили в мумию, мумию положили в саркофаг, а саркофаг положили в гробницу. Казалось бы, на этом истории и конец. А на самом деле, это было только начало. Незаметно пролетело несколько тысячелетий. А над Сибирью пролетел огненный шар. И упал в тайгу…
– Это вы про Тунгусский метеорит говорите? – спросил Генка.
– Нет, Гена, Тунгусский прилетел позже. В тысяча девятьсот восьмом. А этот – в тысяча девятисотом. К месту падения небесного тела Академия наук направила экспедицию…
– Под руководством моего прадедушки, – подхватила Крутая. – Профессора Курочкина.
– Так точно, – подтвердил Гвоздь. – А откуда ты знаешь?
– Мне бабушка рассказывала.
– Три недели экспедиция пробиралась через поваленный взрывом лес. И наконец подошла к огромной воронке, на дне которой лежала девочка…
– Про девочку мне бабушка ничего не говорила, – с удивлением произнесла Любка. – Только про метеорит.
– Метеорита там и в помине не было, – сказал Гвоздь. – А девочка с хвостом была.
– С каким хвостом? – теперь уже удивились и мальчишки.
– Во-о-т с таким, – развел майор руки на ширину плеч.
– Ни фига ж себе, – хмыкнул Генка.
– Вот так фишечка, – присвистнул Макс.
– Девочка выглядела так, как будто только что родилась. Но как новорожденный ребенок оказался в глухой тайге и откуда у него взялся хвост – было непонятно. Сохранив все в глубочайшей тайне, профессор Курочкин привез хвостатую девочку в Петербург и поместил в свою лабораторию. А в это время жена профессора была в положении…
– В каком положении? – простодушно спросил Самокатов.
– В интересном… – пояснил Гвоздь. И продолжил: – Но она не просто ждала ребенка, а надеялась, что у нее родятся двойняшки. Потому что цыганка ей нагадала: если родится двойня – дети вырастут здоровыми и счастливыми; а если появится только один ребенок – не жилец он будет на этом свете. Жена профессора была очень суеверной и, к тому же, очень нервной; и Курочкин опасался, что она может впасть в депрессию, если родится один ребенок, а не два. Между тем, в роддоме профессора предупредили, что родится именно один ребенок. И тогда Курочкин пошел на маленькую хитрость: пришел к себе в лабораторию и недолго думая… – Гвоздь сделал эффектную паузу.
Ребята нетерпеливо заерзали.
– Что – недолго думая? – поторопила майора Крутая.
– Догадайся, Люба.
– Отрезал девчонке хвост! – догадалась догадливая Любка.
– Так точно. И когда твоя прабабушка родила твою бабушку, ей показали двух девочек: новорожденную и найденную в тайге. Прабабушка была вся в счастье. Она дала обеим девочкам свое любимое имя – Маргарита. И одну дочку стала звать Ритой, а другую – Марго. Время шло. Девочки росли. И чем старше они становились, тем сильнее отличались друг от друга. Марго, к примеру, одевалась во все белое; а Рита – наоборот – во все черное. Марго любила ясную погоду, а Рита – хмурую. Ну и так далее… А когда в девочках проявились сверхъестественные способности, стало понятно, что Марго – белая колдунья, а Рита – черная…
– А откуда вы все это знаете? – спросил Генка.
– От Любиной бабушки, – ответил майор.
– А она откуда это узнала? – спросил Макс.
– От Любиного прадедушки, – ответил женский голос.
Все обернулись. В дверях стояла красивая-прекрасивая женщина.
– О, ба! Привет! – воскликнула Любка.
Да, это была Маргарита Курочкина.
– Спасибо, мадам, что откликнулись на мое приглашение.
– Пожалуйста, майор, – сказала белая колдунья.
– Ба, – тут же пристала к ней Любка, – а почему ты мне ничего не рассказывала?
– Не хотела тебя огорчать, котенок.
Капитан Кипятков налил колдунье чаю.
– Благодарю, Жорж… – Сделав глоток, Маргарита Курочкина ударилась в воспоминания: – Отец перед смертью все мне рассказал. К тому времени мамы уже не было в живых. Как, впрочем, и Риты. Она внезапно умерла в тысяча девятьсот тринадцатом…
– А на самом деле она не умерла, – подхватил Гвоздь, – а притворилась умершей. Чтобы избавиться от наблюдений профессора и спокойно ждать, когда ты, Гена, появишься на свет…
– Я? – переспросил Самокатов.
– Так точно. И вот ты появился, дожил до четырнадцати лет, и тебе начали сниться кошмары… Впрочем, частности вам всем известны. Перехожу к сущности. В ходе следствия мне не давали покоя несколько вопросов: в чем суть магического ритуала?.. почему Рука Смерти не задушила Гену?.. и как так вышло, что серебряные пули не причинили Курочкиной никакого вреда?.. На последний вопрос я получил ответ с помощью железной логики: поскольку серебряные пули поражают любую земную нечисть, следовательно, Курочкина – нечисть неземная. И я решил выяснить: кто же такая Рита Курочкина, умершая в тринадцатом году. Для этого мы с Жорой отправились в Амстердам, к Маргарите Аркадьевне. И она рассказала нам про огненный шар и про девочку с хвостом. Таким образом, моя версия подтвердилась – Курочкина Рита, и вправду, прилетела из космоса. Но с какой целью, вот вопрос?.. И тут я вспомнил Тихона Разгильдяева. Жил такой прорицатель в семнадцатом веке. Он предсказал появление интернета, а также предупреждал, что с неба упадет хвостатая девочка, чтобы забрать с Земли фантифультяпку. И если ей это удастся, человечество погрузится во мрак и хаос.
– А что такое фантифультяпка? – тотчас полюбопытствовали мальчишки.
– Чего не знаю, того не знаю, – ответил Гвоздь. – Но о фантифультяпке упоминали все знаменитые предсказатели: и иранец Минучихни, и испанец дон Бурдальо, и китаец Сунь Шунь… Они жили в разные эпохи, но утверждали в один голос, что самое прекрасное, что есть на Земле – это фантифультяпка. Всю свою жизнь они искали ее, но так и не нашли…
– Я тоже ее искала, – призналась Маргарита Курочкина. – И тоже не нашла.
– А что это, ба? – спросила Любка. – Объясни, хотя бы приблизительно.
– Даже приблизительно не объяснить, котенок. Есть вещи, которые лежат за пределами человеческого понимания. Одна из таких вещей – фантифультяпка.
– И мне стало ясно, – продолжил майор, – что магический ритуал, во время которого Рита Курочкина намеревалась съесть Генино сердце, как-то связан с фантифультяпкой. И тогда чутье сыщика привело меня в нашу фээсбэшную библиотеку; и я нашел там рукопись средневекового алхимика маркиза де Реза, в которой во всех подробностях описан этот ритуал. Оказывается, с помощью данного ритуала можно найти на Земле все, что хочешь. Ну а Курочкина, естественно, хотела найти фантифультяпку. Однако существовало одно «но». Точнее, не одно «но». И даже не два. А целых три. Жертва, сердце которой полагалось съесть, должна была быть четырнадцатилетним пацаном с зелеными глазами и родинкой на правом плече. Помимо этого пацан должен был родиться ровно в полдень. К тому же ритуал можно было проводить только тогда, когда Луна, Сатурн и Юпитер образуют так называемый «дьявольский треугольник». А такое расположение планет бывает раз в тысячелетие… – Гвоздь откинулся на спинку стула. – Теперь ты понимаешь, Гена, почему Курочкина ждала именно тебя?
– Понимаю, – кивнул Самокатов. – Но откуда она узнала, что я рожусь в полдень и что у меня будет родинка на правом плече?
– Ей об этом, еще в начале двадцатого века, рассказала твоя будущая соседка.
– Какая соседка? – не врубился Генка.