– Это ты и называешь – магия? – спросила она.
– А как ещё назвать? И это не просто закорючки, а самые настоящие буквы. В одних знаках зашифровано слово «природа». В других – «любовь». В третьих – «мир».
– А зачем зашифровывать? Можно же просто взять и написать: природа, любовь, мир. Разве нет?
– Теоретически да. Так раньше и делали. Но у рептилоидов глаз давно замылился. И слух. А зашифруешь – подействует. Как волшебство.
Парень подошел ближе, и Кристина наконец рассмотрела его лицо – бледное, худое и совсем юное: на вид ему можно было дать лет четырнадцать, не больше.
– А ты не знаешь случайно, какая разница между волшебством и колдовством? – на всякий случай спросила Кристина.
Шаман задумался.
– Колдовство – это волшебство, направленное во вред. Чтобы запутать или напугать. Например, если рисуешь знаки на стенах – это волшебство. А если на чьей-то двери – колдовство. Живопись – это волшебство. Одной картиной можно плохие мысли заменить на хорошие. А можно, наоборот, поменять их в злую сторону. Тогда это уже колдовство. Но люди спешат. Всё что угодно проглотят – и не заметят.
– А как выглядит колдовство, которое люди проглатывают и не замечают?
– Да просто. Взять любую рекламу: это ж реально чёрная магия! Особенно когда для продажи товаров используют людей. Красивых людей, – добавил Шаман, покосившись на Кристину.
Они помолчали, словно собираясь ещё что-то сказать, но не находя слов.
Тут Кристина заметила, что вокруг всё переменилось. Воздух больше не чернел, а синел. Глубокая тень в кустах и свет фонаря уже не были такими контрастными. Ночь растворялась в холодной воде рассвета.
– Вообще-то мне пора, – сказал Шаман. – Может, тебя проводить?
– Да нет, спасибо, – из вежливости отказалась Кристина.
Она была почти уверена, что Шаман предложит ещё раз или даже начнёт настаивать – и тогда она согласится. Она была бы рада ещё с ним поболтать.
– Как хочешь, – проговорил он.
– А как ещё можно заколдовать город? – спросила Кристина.
– Хорошо, что тебе это небезразлично, – сказал Шаман. – Когда-нибудь я напишу про это книгу. Так и назову: «Как заколдовать город» или «Волшебный город». Поищи потом в интернете, если не забудешь. Или дай мне свой телефон, кину тебе сообщение, когда книга будет готова.
– Я не забуду, – ответила Кристина. – А телефон у меня такой… – и она продиктовала цифры. – А сейчас можешь дать мне какой-нибудь совет, как правильно заколдовывать город? Так, чтобы было волшебство, а не колдовство. Вдруг пригодится.
– О, тут полно способов, – оживился Шаман. – Главное, сделать так, чтобы рептилоиды на твой арт обратили внимание и их замыленный глаз прозрел. Например, можешь выйти ночью во двор и разукрасить дерево. А можешь наклеить на стену объявления. Типа «Не обижайте природу!» или «Человек, пробудись! Сколько можно дрыхнуть?». Не умеешь рисовать граффити – пиши мелками на асфальте.
– Да ну, мелки – это детский сад, – возразила Кристина. – А объявления сорвут дворники.
– Сколько-то они провисят. А город обязательно отзовётся.
– А как?
– Например, будешь идти по улице и найдёшь что-нибудь необычное. Какую-нибудь волшебную штуку – странную, неожиданную. Если найдёшь такой подарок города, сразу поймёшь: это он и есть.
«Что-то похожее говорила Натка», – сообразила Кристина.
– Ладно, Кристина. Я пойду, – добавил Шаман. – Эта стена готова, но мне надо будет ещё кое-что сделать до рассвета.
– Пока, – сказала Кристина.
– Доброй ночи, – парень махнул ей на прощанье рукой и зашагал прочь.
А Кристина побрела к дому.
Постепенно становилось холодно. Кристина застегнула куртку и натянула на кепку капюшон. Сыроватая прохлада поднималась от остывшего за ночь асфальта, выплывала из кустов. Ночная жизнь города догорала, словно оставленный с вечера костёр, подёрнутый пеплом. А светофоры и редкие зажжённые окна по-прежнему тлели, как угольки.
И тут случилось кое-что необычное и даже невероятное.
Кристина остановилась и закрыла глаза.
Где-то очень далеко, в стороне Яузы, среди домов пропел петух. Его голос, заливистый и звонкий, обладавший особой природной мощью, был окрашен в цвета петушиного хвоста. Голос карабкался вверх, словно заждавшись этой минуты, – и там, наверху, рассыпался сотней разноцветных шариков.
Дома молчали, прислушиваясь.
А Кристина так и стояла на тротуаре, боясь спугнуть чудо.
Она знала: это был первый подарок города.
Глава 27Лавровый веник
Вечером того дня, когда Кристина отсыпалась после ночных приключений и даже во сне рисовала граффити, Светка поджидала очередную клиентку.
Похлебала на кухне холодного куриного супа.
Накрасила губы тёмной помадой.
Подвела глаза.
Вошла в образ.
Зачесав волосы и скрепив их заколкой, ещё немного постояла перед зеркалом. Как странно: только что – обычная девочка, и вот – взрослая девушка, к тому же колдунья. Странная штука – жизнь. Кто бы ещё недавно сказал Светке, что всё так повернётся? Внезапно её охватило дурное предчувствие. Непонятно почему захотелось отменить эту новую клиентку. Сказать бы Славе, что голова болит, да и дело с концом.
Но тут запищал домофон, и вскоре Слава впустила в Светкину комнату посетительницу.
Перед Светкой была не девушка, а взрослая женщина. Этот факт почему-то её насторожил. Наверное, подсознательно она представляла, что ведьмами и колдунами в двадцать первом веке может интересоваться только юная особа.
Женщина послушно уселась на подушку, сложила руки на коленях и выжидающе уставилась на Светку.
Некоторое время обе молчали.
Под взглядом новой клиентки Светке стало не по себе. Ей вдруг подумалось, что эта тётка вполне может неплохо – уж точно не хуже Светки – разбираться и в магических предметах, и в заклинаниях, и в ритуалах. И, если что, без усилий выведет её на чистую воду.
«Возьмёт да и просечёт, что никакая я не колдунья в четвёртом поколении», – соображала Светка, наблюдая за незнакомкой, которая бросала по сторонам колючие взгляды.
Все атрибуты колдовского ремесла – свечки, чёрное покрывало, пластмассовый коготь неведомого зверя – будто съёжились под этим взглядом, сделавшись беспомощными.
Светка занервничала.
– Меня зовут Татьяна. Я по первому разу, – призналась женщина.
– Очень хорошо, – брякнула от растерянности Светка. – Вы с какой проблемой?
– Я из-за соседей. У нас силы неравные, – вздохнула Татьяна.
– Какие силы? – переспросила Светка, ничего не понимая.
– Ну, к вам же, наверное, многие так приходят, из-за соседей. Отношения-то не всегда складываются. Я с сыном одна. А их двое: соседка и её супруг. Я из Дмитрова, – добавила Татьяна, будто это что-то объясняло.
– Так это… что там соседи ваши? – промямлила сбитая с толку Светка.
– Колдуют, – убеждённо кивнула Татьяна. – Понимаете, сын у меня болел. Сначала инфекция. Потом ветрянка. А я и без медиков знаю: порча. – Татьяна принялась загибать пальцы. – Нашла под дверью верёвку, гвозди, опилки, паутину… Это они против нас колдовали. И карты мне показали, что соседи виноваты, я дважды проверяла. В общем, решила я им ответку сделать… Своими силами. И что вы думаете? Зажигаю свечу – а она гаснет. Соль в угол ставлю – а она промокает. Тут карты показывают: мощное колдовство! Говорят, нужно от него лавровым веником отмахиваться, да где ж его взять?
– Откуда вы столько всего знаете? – не выдержала Светка.
– Как откуда? – развела руками женщина. – Из интернета. Колдовские сайты смотрю и всякие видеоролики. Сейчас же чего только нет. Даже встречи с колдуньями в прямом эфире. Это раньше всё в тайне хранилось, а в наше время любое заклинание за минуту можно скачать. У нас весь Дмитров ворожит. Так что вы уж мне сделайте какой-нибудь ритуальчик против соседей.
– А как вы это представляете? – осторожно спросила Светка. – Чем поможет ритуальчик?
– Это уж вам виднее… Главное – сделайте посильнее!
– Чего сделать-то?
Женщина насупилась.
– Чего-чего… Порчу! Да покрепче. Лучше кладбищенскую. Если возьмётесь колдовать на кладбище, я вас щедро отблагодарю. А то ведь за это тоже не все берутся. А вы пишете – любые виды помощи.
– Колдовать на кладбище… – задумчиво протянула Светка. – Нет, знаете, я такими делами не занимаюсь.
– Жаль. Придётся другую колдунью искать.
– Это уж вы как хотите, – с облегчением ответила Светка. – Только я вам не советую порчу на соседей наводить.
– А почему? – удивилась Татьяна.
– А потому.
Светка умолкла, пристально глядя на собеседницу. Сметливая Татьяна пыталась разгадать значение Светкиного молчания, но у неё не получалось. Светка просто сидела, сложив на коленях руки, и была непроницаема. Постепенно Татьяне стало не по себе. Воздух будто бы потемнел, и зажжённые на столе свечи мигали сиротливыми огоньками. В углах скопились тени. В какой-то миг Татьяне показалось, что сидящая перед ней девушка уже не такая, как была: она выросла, сделалась очень большой, просто огромной, и занимала теперь всю комнату до потолка. Свечи роняли на её лицо таинственные отсветы. На секунду Татьяне привиделась каменная баба, которую она видела не то в каком-то кино, не то во сне. Замерев, Татьяна смотрела на эту бабу, не в силах отвести взгляд от её бесстрастного лица, утратившего человеческие черты. Татьяна не узнавала и комнату. Ни стола, ни окна видно не было. Она будто бы очутилась в древнем краю. Ничьём краю. Где нет ни времени, ни пространства, ни тем более человеческих законов. Она догадывалась: только здесь, на этой дикой земле, которая её ужасала, можно по-настоящему сделать порчу. А не на каком-то там кладбище.
В древности этот сумрачный край, на секунду приоткрывшийся Татьяне в комнате незнакомой девушки, звали Навь.
Медленно, очень медленно и без малейших усилий, Светка вернула Татьяну обратно в комнату.