– В двадцать первом-то веке? – сокрушалась Лёля.
– А это как раз неудивительно, – со знанием дела сказала Алина мама. – Человек не просто верит – он верит с удовольствием! Новое – это хорошо забытое старое, и, чем оно старее, тем лучше. А что сравнится с ворожбой?
Так они рассуждали ещё долго, Мелкой Але надоело сидеть в кухне, и она убежала в комнату.
Но с тех пор нет-нет да и вспоминала ту историю.
Вряд ли резать курицу приходила ведьма из другого района. Конечно, это был кто-то из своих. И теперь этот «свой» что-то учуял.
Так рассуждала Аля.
Вот почему она не удивилась, когда мысль о подсматривающей и подслушивающей тени укоренилась у неё в голове.
И вот этот день настал.
Впрочем, как и бывает в жизни, всё случилось не так, как предполагала Аля.
Семиклассник Кирилл из их дома поджидал у подъезда, поставив ногу на скейтборд, и на бредущую со стороны Садового кольца Мелкую Алю смотрел пристально, не мигая. День был тёплый, но на голове у Кирилла была трикотажная шапка, надвинутая на лоб. Он вечно ходил в этой шапке, как и некоторые другие подростки в их районе. Наверное, думала Аля, он её даже дома не снимает. Аля этого Кирилла знала. Он тоже был старожилом их дома, его дедушка всю жизнь работал научным сотрудником в готическом Институте мозга. С его мамой дружила Алина мама, они даже учились в одной школе, а с бабушкой – Лёля. Кого же он поджидает? Похоже, как раз её, Алю.
– Хай, – Кирилл и его скейт загородили Але дорогу, и она остановилась.
– Здоровеньки, – ответила Аля ему в тон.
– А я в курсе, что вы там делаете, – усмехнувшись, продолжал Кирилл.
– Где – там? – преспокойно отреагировала Аля.
– Там, в кустах, – и он кивнул в сторону Зелёного Замка.
– И что же? – с вызовом спросила Аля.
– А то самое, – на физиономии Кирилла появилась ехидная гримаса. – Я за вами следил и всё про вас знаю!
– Что знаешь?
– Из кого состоит ваша тусовка и чем вы занимаетесь.
Аля растерялась, но виду не подала.
– Вот возьму и расскажу всё твоей Лёле!
– Ну и рассказывай, – Аля помрачнела. – Раз ты такой сплетник.
– Я сплетник? Это вы хороши!
– Лёлю, между прочим, я предупреждала. Для неё это не секрет. И вообще. Подумаешь, магия. Сейчас ею кто только не занимается.
– Чего? – глуповатая улыбка мгновенно сползла с физиономии Кирилла, и он уставился на Алю. – Какая-такая магия?
– Ты же говоришь, что всё знаешь, – окончательно растерялась Аля.
– Ну да. Но я про другое знаю. Вы там другим занимались.
– И чем же?
– Как чем? Курили!
Тут Аля вытаращила глаза на Кирилла. Давненько она не попадала в такое дурацкое положение! Взяла и выболтала их секреты первому встречному. А ведь этот Кирилл, похоже, ни о чем таком даже не догадывался. Она могла навешать ему любой лапши на уши! Так нет же – выболтала правду. И ничего, небеса на землю не обрушились.
– Даже не пробовали, – оправдывалась Аля, понимая, как жалко звучат её оправдания.
– Магия, значит… – про курение Кирилл мигом забыл.
Они помолчали.
– А не врёшь? – спросил Кирилл.
– Не вру, – ответила Аля и посмотрела ему в глаза.
– Магия – это покруче, чем курить.
– Ага, – кивнула Аля, хотя курить ни разу в жизни не пробовала, и никто из девочек не пробовал тоже.
– А это у вас серьёзно или так?
– Серьёзно, серьёзно.
– Что, прямо колдуете?
– Пока учимся… Правда, сейчас я осталась одна. Но это временно.
– А помочь можешь?
– Кому? Тебе?
– Не совсем… Тут кое-кто заболел, нужно вылечить.
– Лечат врачи, – возразила Аля. – Ведьмы ведьминскими делами занимаются, а не человеческими.
– Пусть себе занимаются. Но может, в виде исключения, могли бы заняться чем-то полезным? Врачи сказали, медицина бессильна.
– А с чего ты взял, что получится у нас? Точнее, у меня, – спросила Аля.
– А вдруг?
– Не знаю… Надо подумать.
– Думай. Только побыстрее, а то поздно будет.
– Хорошо, подумаю побыстрее, – пообещала Аля. – Пока!
– Квартира сто шестнадцать, этаж шестой.
– Да, я помню.
Тут Аля наконец обошла Кирилла со скейтбордом и быстренько зашагала к подъезду.
– Учти, порядочные ведьмы слов на ветер не бросают, – крикнул Кирилл ей вдогонку.
Глава 32Вещи, вещи, вещи…
Дома Кристина первым делом отправилась в душ. Ей хотелось смыть с себя – в прямом смысле слова – все впечатления этого дня.
От воспоминаний о молоденькой продавщице, чья щека у неё на глазах обрастала болотной тиной, Кристину буквально тошнило.
Она тёрла себя мочалкой целый час, пока не почувствовала облегчение.
Вышла из душа. Посмотрела на отражение в запотевшем зеркале. Вот они, её глаза: обычные, серые и, как говорил папа, красивые. Скандинавский тип, Снежная королева.
Если соблюдать меры предосторожности, всё будет оставаться в норме хотя бы некоторое время. И она, Кристина, не сделается опасной для окружающих.
– А почему ты в очках? – удивилась мама, когда Кристина вышла к ужину.
– Соринка в глаз попала, – спокойно ответила Кристина.
– А ну-ка, дай гляну, – устремилась к ней Лариса Ивановна, поставив на стол салатник. – Уж не конъюнктивит ли? Снимай очки…
Она склонилась над Кристиной.
– Это может быть заразно, – предупредила Кристина, отворачиваясь.
«И очень опасно», – хотела добавить она, но промолчала.
Стоило ей вспомнить о Чёрном солнце, как оно с готовностью шевельнулось где-то позади сетчатки. Как спрут. Или моток живых атласных лент. Такое впечатление, что оно ещё немного подросло.
– Завтра же к врачу, – сказала мама. – К окулисту.
– Пойду пока к себе, – ответила Кристина, пожевав для вида кусочек сыра.
– А ужин? – удивился папа.
– Что-то не хочется, – призналась Кристина.
– Невкусно? – обиженно воскликнула Лариса Ивановна.
– Почему? Вкусно. Просто я…
– …поела в кафе, – закончила фразу мама, с упрёком покачав головой.
– Да! – с готовностью согласилась Кристина. – Шла по улице, зашла в первое попавшееся кафе и перекусила.
– Мы же договаривались, – огорчилась мама. – Никаких случайных кафе. Никогда не знаешь, из каких продуктов они готовят. К тому же сейчас лето, всё быстро портится. Я кроме домашней кухни и проверенных ресторанов ничему не доверяю.
– А что поделать? – притворно огорчилась Кристина. – Я же ребёнок. Аппетит у меня ого-го. Как удержаться?
И она ушла в комнату.
Итак, первым делом – бег. Откуда-то Кристина точно знала, что это средство поможет. Не фитнес, не бассейн – именно бег. Значит, срочно нужно заняться бегом. В любую погоду. Под любое настроение. По незнакомым и новым – а на самом деле старым, конечно, – улицам города. Потому что эти улицы – не просто так, думала Кристина. Они как-то с ней связаны. Улицы, по которым она бежала, были ей смутно знакомы. И не просто знакомы, как какие-нибудь симпатичные туристические города. Нет, они были родными. Они – её продолжение. Недаром она так быстро полюбила их дом на Садовом кольце.
Беговые кроссовки у неё есть. Спортивный костюм? Тоже есть!
Осталось его найти. Кристина распахнула платяной шкаф высотой до потолка, занимавший всё пространство вдоль одной из стен комнаты. Полки, полки, полки… Сколько же у неё одежды! Покупая новые вещи, Кристина забывала о старых. Случалось, она что-нибудь покупала, убирала в шкаф да так потом и не вспоминала ни разу.
Розовое, фиолетовое, бирюзовое. Блёстки, стразы, пайетки… Даже за стёклами тёмных очков глаза ныли от буйства красок. Как пришло ей в голову выбирать вещи таких неподходящих цветов? Как будто и не она, а кто-то другой скупал все эти «последние коллекции». Нет, причина была. Очень даже была. И причина веская. Кристина покупала эти вещи не себе. Точнее, не совсем себе. Она покупала их для папы. Чтобы ему было приятно знать, что дочка может купить себе всё, что захочет. И покупает. Так было раньше, когда маленькая Кристина покупала себе игрушки. Это была двойная радость: и ей хорошо, и папа доволен. Но сейчас всё было по-другому. Вещи не радовали Кристину. А папа… Он был вечно занят. У него не находилось времени заниматься Кристиной и общаться с ней столько, сколько хотелось им обоим. Эти вещи были проявлением его внимания. Его заботы. Только так он мог побаловать Кристину, не замечая, что дочка выросла. А вещи так и лежали в шкафу. Кристина даже не отрывала от них ценники. Жёлтые и зелёные кофточки… Розовые шорты на подтяжках… Бесчисленные джинсы, топы и свитеры… Внезапно она остановилась и задумчиво осмотрела какую-то вещь. Точно: эта юбка отлично подошла бы Светке с её манерой одеваться в готическое. А эта голубая кепка со стразиками – Але. Роскошные туфельки, которые Кристина купила в Лондоне, да так ни разу и не надела, – Светке. А комбинезон с вышитым анимешным человечком – Але. А ещё Але отлично подойдут десятки блузок и рубашек. Платья, юбки. И розовые балетки.
Себе она оставит совсем немного. Самое необходимое. Самое любимое. Главное – отобрать правильные цвета. Цвета земли. Серый. Коричневый. Зелёный «милитари»… Разумеется, белый – ведь земля покрывается снегом. Никакие другие расцветки Кристина теперь носить просто не сможет. Из вещей – несколько джинсов (можно старых или рваных), майки без принтов, кенгурушки с капюшоном, трикотажные платья глухих земляных оттенков. Из обуви – кроссовки, кеды. И никаких бархатных тапочек на каблуках. Никаких розовых балеток. Всё это – бывшая Кристина. Будущая должна выглядеть по-другому. А всё остальное срочно отдать Светке, Але и… дочке Ларисы Ивановны! Кажется, её зовут Катя и ей тоже двенадцать лет. Удивительно, что такая простая мысль не пришла Кристине в голову раньше.
Но возьмут ли девочки Кристинины вещи? Не обидятся ли? Нет. Конечно же, нет. Она же отдаст их от чистого сердца. По-дружески. Даже не как подарок, а как хорошую вещь, которая подходит другому больше, чем тебе. Не для того, чтобы «продемонстрировать возможности» или кого-то осчастливить. Теперь, когда Кристина была полностью с собой откровенна, она знала это наверняка.