— Черемисин мне рассказывал, будто Саблина просила у него за дом тридцать миллионов, — сказал Бирюков. — Как вам удалось сбить цену до двадцати?
Алла Аркадьевна чуть улыбнулась:
— У Ярослава Анатольевича не хватило ума пригласить оценочную комиссию БТИ, без справки которой договоры купли-продажи нотариус не заверяет. Когда Ядвига Станиславовна увидела официальную стоимость своего дома, она и двойную цену за него посчитала манной небесной. Правда, при этом я оплатила пошлину и еще миллион отдала ей без расписки за оставленную в доме старую мебель.
— Дальнейшую судьбу Саблиной не знаете?
— Не знаю, Антон Игнатьевич. Насколько поняла из разговора с нею, старуха была на перепутье: то ли отправиться к сыну в Москву, то ли осесть в большом городе. Во всяком случае, интересовалась, хватит ли двадцати миллионов, чтобы купить в Новосибирске благоустроенную квартиру. В прошлом году за такие деньги можно было приобрести неплохую квартирку со всеми удобствами. Так я и сказала Ядвиге Станиславовне.
— После не встречались с ней?
— Нет.
— Теплоухов не обиделся, что перехватили у его фирмы покупку?
— Он в такие мелочи не вникал.
— А Черемисин?..
— Ярославу Анатольевичу этот дом нужен был, как зайцу колокольчик. Тем более, что намерение открыть в райцентре торговый филиал «Лебедя» блистательно провалилось.
Разговор затягивался. Заметив на лице Солнышкиной напряжение, Бирюков спросил:
— Чувствую, вам не терпится повидать дочь?
Алла Аркадьевна вздохнула:
— Не только, Антон Игнатьевич, хочу увидеть, но и увезти ее к себе домой. Сами подумайте, какое здесь лечение?.. А в Новосибирске я найду отличного врача.
— Поступайте, как хотите.
— Без вашего разрешения Вику отпустят из больницы?
— Она не арестована, — Бирюков поднялся из-за стола. — Поедемте к ней вместе.
Глава IX
Усаживаясь рядом с Солнышкиной в приземистую белую «Тойоту-Корону» с широкими синими полосами по бокам и правосторонним рулем, Бирюков улыбнулся:
— Первый раз прокачусь в иномарке да ещё и под управлением обаятельной дамы.
— Вы знаете, очень удобная машинешка, — плавно трогая с места, ответила Алла Аркадьевна. — Привыкла к ней. Не люблю громоздких лимузинов.
— Обходитесь без шофера?
— Как правило… — Солнышкина, скосив взгляд, шутливо подмигнула. — Телохранителя привлекаю лишь тогда, когда везу большую сумму денег.
— Оформлять покупку дома с ним приезжали?
— Естественно. Как-никак двадцать с лишним миллионов наличными везла.
— Саблина не с вами из райцентра уехала?
— После оформления документов и расчета Ядвига Станиславовна передала дом Вике спустя полмесяца. Уехала она отсюда где-то в середине ноября, когда большой снег уже выпал…
Алла Аркадьевна вела машину по узким улицам райцентра профессионально. Бирюков едва поспевал показывать ей путь к больнице. Вскоре они въехали в больничный городок, расположенный на опушке соснового бора, и остановились возле терапевтического корпуса.
Вика находилась в небольшой светленькой палате одна. Одетая в больничный халат девушка сидела на застеленной серым байковым одеялом кровати и сосредоточенно читала, как приметил Антон, учебник анатомии. Увидев внезапных посетителей, она побледнела. Уставившись на мать растерянным взглядом, резко спросила:
— Ты зачем приехала?
— Чтобы увезти тебя в Новосибирск, — ласково ответила Алла Аркадьевна.
— И упрятать там в психушку?!
— О чем ты говоришь, Вика?..
Алла Аркадьевна, присев рядом с дочерью, хотела ее обнять, но та отстранилась:
— Не надо нежностей. — И, взглянув на Бирюкова, опустила глаза. — Мы ведь не одни.
Бирюков, чтобы не стоять истуканом, сел на табуретку у тумбочки. Алла Аркадьевна, словно ища поддержки, посмотрела на него. Получив в ответ только улыбку, снова заговорила с Викой:
— Чего ты ершишься? Это районный прокурор. У следователя к тебе нет никаких претензий. Быстренько собирайся, и поедем домой.
— Никуда я не поеду, — упрямо сказала Вика. — Через два дня последний экзамен. Видишь, сижу с учебником? Подруга утром принесла.
— Нина Кавазашвили?..
— Мам, не лезь в душу!
— Ну ладно, ладно. Извини.
— Ты уже тысячу раз извинялась.
— Это последний. Объясни, что случилось?
— Откуда мне знать, что… Ночевала в общежитии… После экзамена пришла домой, а там… ужас…
— Как же ты не узнала Теплоухова?
— Какого?..
— Генерального директора компании «Лебедь», Николая Валентиновича.
— А причем тут Николай Валентинович?
— Ну его же нашли у… у тебя в доме.
— Опомнись!
— Так, во всяком случае, мне сказали.
Вика широко открытыми глазами посмотрела на мать, потом перевела ничего не понимающий взгляд на Бирюкова и потупилась:
— Не знаю, почему не узнала. Наверно, с перепугу крыша поехала. Я привыкла видеть Николая Валентиновича одетым с иголочки, при галстуке, улыбающимся, а там… сидел какой-то лысый старик со стеклянными глазами. Если бы ты, мам…
На глазах у Вики навернулись слезы. Внезапно она обхватила мать руками за шею и, уткнувшись лицом ей в грудь, судорожно разрыдалась.
— Успокойся, доча, успокойся, — тревожно заторопилась Алла Аркадьевна. — У тебя с Николаем Валентиновичем была договоренность о встрече или он без твоего разрешения тайком забрался в дом?
— К-какая до-договоренность… — захлебываясь слезами, через силу заговорила Вика. — Как-как ты ушла из «Лебедя», ни разу не ви-видела его… Я с ум-м-ма схожу от эт-этого у-ужаса. Может, правда, по-полечиться в психушке?..
— Ну что ты городишь! Это пройдет. Время — лучший лекарь. Понадобится врач — найдем.
— Не м-могу я, мам… Клянусь тебе, не м-могу!..
— Прошу, успокойся, ради Бога. Сейчас мы быстренько приедем домой, примешь хвойную ванну…
— А как же экзамен?.. Если не с-сдам, с-столько времени пропадет…
— Пустяковая проблема! Когда надо, привезу тебя сюда. Дождусь, пока сдашь, и уедем обратно.
— А вдруг я следователю понадоблюсь?..
— У тебя есть что-то еще к тому, что следователь уже записал? — спросил Бирюков.
Вика, успокаиваясь, крутнула головой:
— Честное слово, я рассказала всю п-правду. А почему не узнала Теплоухова, с-сама понять не могу. Мельком вроде подумалось о нем, но побоялась присмотреться к мертвецу. Разве так не бывает?
— Бывает, — согласился Антон. — Если понадобишься следователю, он и в Новосибирске тебя найдет.
— Видишь, доча, прокурор тоже считает, что здесь тебе делать нечего, — ободренная поддержкой Бирюкова снова заговорила Алла Аркадьевна. — Давай-ка быстренько собираться. Где твоя одежда?
— Где-то здесь, в больнице. Надо у сестрички спросить.
— Переставай кукситься, а я сейчас мигом все организую.
Алла Аркадьевна легко поднялась на ноги. Бирюков, тоже встав с табуретки, спросил ее:
— Из дома будете что забирать?
— Господи, чего там брать! Пусть стоит опечатанный.
— В таком случае, желаю всего доброго.
— Спасибо, Антон Игнатьевич, за ваше внимание. — Алла Аркадьевна торопливо достала из сумочки золотистую визитку и протянула Бирюкову. — Возникнут какие-то вопросы, звоните, пожалуйста…
Расставшись с Солнышкиными, Бирюков зашел в кабинет судебно-медицинского эксперта. Медников, придвигая ему стул, ухмыльнулся:
— Через окно засек, как с красивой женщиной в иностранной машине катаешься. Накапаю Марине, возьмет тебя женушка за грудки по подозрению в измене.
— Не шантажируй. Приехала Викина мать. Пришлось обстоятельно с ней поговорить. Потом по долгу службы послушал ее разговор с дочерью.
— Ну и как мамочка?
— Приятная в общении и не глупа. На первый взгляд, вроде бы искренна.
— Дочка что новенького рассказала?
— Ничего.
— Какое впечатление произвела?
— Хорошее. Учеба — на первом плане. Но в душу ведь не заглянешь.
— Чужая душа — потемки. Как Вика маму встретила?
— Недружелюбно, но, когда узнала, что обнаруженный в доме мужчина — никто иной, как Теплоухов, разрыдалась у мамы на груди.
— Выходит, беда помирила Солнышкиных?
— Помирила. Собираются ехать домой.
— Отпустил девочку?
— У меня нет оснований задерживать ее.
— Значит, очаровался. Еще раз прокатишься с мамой в иномарке и можешь Викиным папой стать.
Бирюков улыбнулся:
— Я плохо поддаюсь женским чарам, особенно, когда дело грозит папиными обязанностями. Старею, Боренька, старею.
— Не прибедняйся. Любви все возрасты покорны, а на тебе еще пахать можно… — Медников достал из лежавшей на столе пачки сигарету и, щелкнув зажигалкой, закурил. — Может, ошибаюсь, но у Вики с родительницей какой-то «крутой» был конфликт. А к учебе она действительно относится серьезно. Утром, едва пришла в себя, сразу позвонила в общежитие подруге, чтобы та срочно принесла ей учебник по анатомии. Через полчаса просьба была выполнена.
— Кто принес книгу?
— Яркая грузинка, как говорит Голубев, в юбочке до пупка.
— Долго Вика с ней разговаривала?
— В больнице как раз утренний обход был. Так что им даже встретиться не удалось. — Медников затянулся сигаретой. — Из фирмы «Лебедь» за Теплоуховым приезжали. Обрядили покойного в шикарный костюм, по-моему, от настоящего Кардена и уложили в такой роскошный гроб, в каких раньше только царей хоронили да вождей пролетариата, которых у кремлевской стены в землю закапывали.
— Кто возглавлял похоронную команду?
— Угрюмый парнюга с плечами — косая сажень. С ним были еще шесть молодцов в кожаных пиджаках и расписных адидасовских шароварах. Подняли гробину, как пушинку всунули в «рафик» и — след простыл…
Зазвонил телефон. Судмедэксперт неторопливо снял трубку. Ответив, коротко буркнул «привет» и с серьезным видом заговорил:
— Ну, у меня сидит твой шеф… Чем с прокурором можно заниматься? Выпили по стакану спирта, теперь в карты играем… Не надо закуски. После одного стакана мы с ним никогда не закусываем… Если без юмора, то хочется жить честно, да зарплата не позволяет… — Медников скосил глаза на Бирюкова: — Следователь по тебе соскучился. Сказать, что вдрызг пьяный? Пусть машину пришлет…