Девушка ищет спонсора. Тузы и шестерки — страница 17 из 75

— С апреля стервятник не появляется здесь. И Аркадьевна последнее время — сплошная шанель со сникерсом.

— Это как?

— Ну ты, друг, точно — бамбук. «Шанель» — это фирмовые французские духи, а «Сникерс», надеюсь, знаешь?

— «Сникерс» знаю, даже могу отличить его от «Тампакса», — скороговоркой сказал Слава.

Алена расхохоталась. То ли оценила юмор, то ли посчитала собеседника круглым дураком. Последнее для Голубева было выгоднее. В разговоре с «дураками» люди могут ляпнуть такое, чего умному никогда не скажут. Продолжая и дальше играть роль простака, Слава поинтересовался у Алены, чем вызвана перемена в отношениях Аллы Аркадьевны с Суреном Абасовым, но Алена этого не знала.

О Нино Кавазашвили Волосюк рассказала уже известное Голубеву, добавив лишь, что «в школьные годы Нино денег с парней за секс не брала». На вопрос — какие интересы связывают Вику с Нино? — ответила неопределенно: «Я в души им не заглядывала. Нино, как шестерка, со школьной поры вокруг Вики кружится. О своих интим-делах анекдоты сочиняет, а Вика, словно малолетняя дурочка, принимает грузинские сказки за чистую монету».

— Вика сильно переживала инцидент с Суреном? — спросил Слава.

— Еще бы!.. Счастье, что все легким испугом обошлось. А если бы стервятник добился своего?.. Начинать жизнь с изнасилования даже для пустоголовой девочки — «веселенькая» история, от которой волосы дыбом встанут. Для Вики же с ее непорочным интеллектом еще страшнее. Это для нее было бы вообще смертельным номером. Она и так больше недели ходила с зареванными глазами. Хотела даже отравиться, дурная. Кое-как я отговорила. Чего, мол, нюни распускаешь? Чем себя травить, лучше самому стервятнику тайком стрихнину подсунь.

— Вика не ухватилась за твою подсказку?

— Какая это подсказка?.. Обычный треп. Девочка постепенно выкарабкалась из стресса, опять стала мило улыбаться. Сурена она, конечно, возненавидела на всю жизнь и мамочку свою стала презирать. После отъезда на учебу носа к ней не кажет.

— Вчера вроде бы приехала, — осторожно сказал Голубев.

— Не знаю. Весь вчерашний день я провела в фирме «Фортуна». Снималась в рекламном ролике по продаже недвижимости. А вечером менеджер с япошкой нагрянули. — Алена третий раз приложилась к фужеру с тоником. — Ну, хватит о девках болтать. Давай о чем-нибудь другом.

— С Теплоуховым у тебя хорошие отношения?

— Отличные. Николай Валентинович мировой мужик. Интима, как другие спонсоры, не домогается.

— Не может, что ли?

— Чего?

— «Интим» осуществить.

— Вот сказанул… Теплоухов не импотент. Просто очень воспитанный, интеллигентный.

— Перед такой красавицей, по-моему, даже очень воспитанному интеллигенту не устоять, — льстиво подзадорил Голубев. — Тем более, если из своего кармана платишь.

— Мой доход от состояния Теплоухова — капля в море. И мы с ним сразу договорились: я не вмешиваюсь в его дела, он — в мои. Бабки получаю не на халяву. Кроме представительских выходов с Николаем Валентиновичем, снимаюсь в телевизионных роликах и позирую фотографам для плакатов, рекламирующих компанию «Лебедь». Проще говоря, честно отрабатываю свой кусок.

— Неужели Теплоухов для выходов в бомонд не может найти настоящую любовницу?

— Об этом спроси у самого Николая Валентиновича.

— Хоть какой-то разговор на эту тему у тебя с ним, наверное, был…

— Разговоров было много и разных. Но мы договорились навсегда: он обо мне не треплется, я о его делах — никому ни звука. Разве не знаешь, что существует коммерческая тайна?

— Иметь любовницу — это коммерция?

— Друг, ты совсем не знаешь повадки большого бизнеса. Если крутые бизнесмены узнают, что Теплоухов берет меня «на прокат», они руки не подадут Николаю Валентиновичу. Поэтому на людях всегда разыгрываю пылкую любовь к своему спонсору. И впредь буду разыгрывать это до той поры, пока он не расторгнет со мной контракт.

«Или Алена на самом деле не знает, что Теплоухова уже нет в живых, или блистательно дурит меня», — подумал Голубев и сразу спросил:

— Как ты познакомилась с Теплоуховым?

— Алла Аркадьевна по-соседски подсводничала. В газете засекла мое объявление и так расхвалила Николаю Валентиновичу, что тот после недолгого собеседования предложил заключить неофициальный договор.

— Выходит, ты должна быть благодарна Алле Аркадьевне за…

— Да, я благодарна ей за оказанную протекцию, — не дала договорить Волосюк.

— Мне же показалось, будто недолюбливаешь соседку.

— Когда что-то несусветное кажется — крестись. Просто рассказываю правду. Веселкин просил не пудрить тебе мозги, а я уважаю Константина Георгиевича за то, что не рекламирует мои с ним разговоры. Надеюсь, друг, ты тоже не будешь трепать языком кому попало?..

— Не беспокойся, не в рекламной фирме работаю, — сказал Слава. — Не могу понять: зачем Алла Аркадьевна купила Вике дом в райцентре?

— Чтобы ослабить напряженку с дочей после хищного нападения Сурена, — уверенно ответила Алена. — Только доче нужна эта хата, как рыбке зонтик.

— Бескорыстного спонсора Вика не собиралась завести?

— Зачем он девочке, у которой мама миллионерша.

— Так ведь… Перелицовывая старую мудрость, можно сказать: на маму надейся, но сама не плошай…

— Что у Вики на уме, никогда не узнаешь. Да и бескорыстных добродетелей не бывает. Спонсорскую помощь надо отрабатывать либо натурой, либо талантом. А какой талант Вика может предложить спонсору, кроме своего пухленького тела?

Голубев улыбнулся:

— Тело у нее непорочное.

— Значит, и вопрос о спонсорстве снимается с повестки дня.

— А Нино Кавазашвили каким талантом владеет?

— Кроме постельного, никаким.

— Говорят, она нравилась Теплоухову…

Волосюк недовольно поморщилась:

— О Николае Валентиновиче я все сказала. Не прилипай, как банный лист.

— По-моему, ты не знаешь, что сегодня состоятся похороны Теплоухова, — внезапно сказал Слава.

Алена смерила его меланхоличным взглядом:

— Черного юмора не понимаю.

— Позвони в фирму «Лебедь».

— Зачем?

— Чтобы узнать правду.

— Хочешь разыграть, как доверчивую дуреху?

— Сегодня не первое апреля. Где у тебя телефон?

— Один стоит в спальне, другой — здесь.

Волосюк нехотя разобрала на столике ворох журналов и освободила из-под них плоский импортный аппарат с кнопочным набором. Поколебавшись, подняла трубку и указательным пальцем быстро пробежалась по цифрам. Прождав больше минуты, недоуменно проговорила:

— Теплоухов не отвечает, секретарша его тоже молчит.

— Позвони Черемисину, — подсказал Голубев.

Алена набрала другой номер. Через несколько минут бодро улыбнулась:

— Салют, Ярослав!.. Где Николай Валентинович? Мне надо с ним поболтать… Что?! Ты в своем уме?.. Как это случилось?.. Хоть что-то сказать можешь?.. Так уж и ничего не знаешь, не темни… Нет, на панихиду не приду… Почему, почему. Не хочу видеть ехидные ухмылки… Чего?.. А иди-ка ты куда подальше… — И с растерянным видом положила телефонную трубку на аппарат.

— Ну, как «юмор»? — хмуро спросил Слава.

Волосюк поправила сползший с обнажившегося плеча ворот халата:

— Черемисин говорит, скоропостижная смерть… Был человек и нету… Чудеса в решете.

— Может, теперь поведаешь о спонсоре все начистоту?

— Я и раньше лапшу на уши не вешала.

— Но и правды до конца не говорила.

— Конец-то у Николая Валентиновича получился фиговый. Ты, друг, из-за этого и появился здесь?

— Конечно, не из праздного любопытства битый час с тобой лясы точу.

— Значит, про девок для отвода глаз спрашивал?

— Девушки — моя слабость, — увильнул от ответа Голубев. — У Теплоухова этого порока не было?

Алена задумчиво посмотрела на потолок:

— Девочек Николай Валентинович любил, но неразборчивым кобелем не был.

— Какие ему больше нравились?

— Для презентаций — такие, как я.

— А для постели?..

— В постель к нему не заглядывала, И он на мою кровать ни разу не позарился… Ты вроде бы интересовался Нино Кавазашвили, да?.. Вот с ней у Теплоухова, кажется, намечался романец, но Вика утянула грузинку за собой в училище.

— Расскажи подробнее.

— Подробностей их отношений не знаю, однако своими глазами видела Николая Валентиновича с Нино в ресторане. Было это летом прошлого года до того, когда он притянул к себе меня. После, не помню по какому поводу, я сказала Теплоухову, что наблюдала со стороны сценку охмурения «Царицы Тамары». Николай Валентинович ничуть не смутился. Имел, дескать, намерение привлечь броскую грузиночку для выхода в люди. Она без долгих уговоров согласилась, но вскоре уехала из Новосибирска.

— Вот тебе и «кабактерий», — осуждающе сказал Слава. — Оказывается, и сельские фельдшерицы по ресторанам шастают со спонсорами.

— Это единственный выход Нино в ресторан, а Вика там вообще ни разу не была.

— Теплоухов знал, куда уехала Кавазашвили?

— Из этого никто не делал секрета.

— Не наведывался Николай Валентинович к ней в гости?

— Он же не Черемисин, чтоб о таких «турпоездках» трепаться.

— А что Черемисин?..

— Ярослав своих любовных шалостей не скрывает. Поражаюсь, как его жена терпит. Красивая молодая баба из-за обеспеченной жизни превратилась в приложение к имиджу мужа… — Волосюк усмехнулась. — Представляю, какой пышный хвост распустит коммерческий директор, когда станет Генеральным.

— Такая возможность у Черемисина есть?

— Он из кожи вылезет перед акционерами, а этого поста добьется. Ярославу везде хочется быть первым. На именинах — именинником, на свадьбе — женихом, на похоронах — покойником.

— За что ты послала его «куда подальше»?

— За цинизм. Еще не похоронили Теплоухова, а он уже хочет вечерком заглянуть ко мне, чтобы обсудить мою дальнейшую судьбу. Добродетель нашелся. От него позированием не отделаешься.

— Второй Сурен Абасов?

— В отличие от Азера, Ярослав никогда не применяет к женщинам силу. У него излюбленная политика — пряник. Одной путевку в приличный санаторий купит, другой дорогую цацку презентует. Учитывая эффектную внешность коммерческого директора, девки безропотно подкашиваются перед ним. В «Лебеде», кажется, лишь Алла Аркадьевна устояла, не поддалась соблазну Черемисина. И то, наверное, потому, что флиртовала с Азером и материально обеспечена до макушки.