— Ярыгин хорошо относился к дочери?
— После смерти жены он готов был ее на руках носить. Надеялся, что она подберет себе в мужья талантливого молодого бизнесмена и сделает, так сказать, блестящую во всех отношениях семейную партию. Теперь все его планы рухнули.
— А свою личную жизнь он как-то планировал устроить?
— Ярыгин открыт и понятен только в вопросах финансовой деятельности. Что касается личной жизни, тут он за семью замками. После трагедии с Зинаидой Валерьевной, на мой взгляд, основная забота его была — устроить, как можно лучше, судьбу Лины. Уверена, если бы не прохвост Надежницкий, она стала бы счастливой. К этому у нее имелись все предпосылки: и природный ум, и обаятельная внешность, и материальное благополучие.
— Вы хорошо знали Надежницкого?
— Вполне достаточно для того, чтобы понять, что он был талантливым мерзавцем.
— Да?.. — вроде бы удивился Бирюков.
Аза Ильинична усмехнулась:
— Да, Антон Игнатьевич, да. У меня, видимо, от природы хорошо развита… интуиция или чувство самосохранения, не знаю, как это точнее назвать. Суть заключается в том, что, общаясь с мужчинами, я словно улавливаю исходящие от них биотоки. Признаюсь, когда Ярыгин сообщил по телефону о вашем визите, меня неприятно покоробило. Подумалось, заявится напыщенный районный прокуроришко и заковыристыми вопросами будет пытаться вывернуть мою душу наизнанку. Но стоило вам войти в кабинет и поздороваться, не примите за подхалимаж, я сразу почувствовала, что вы человек без апломба, открытый и порядочный. С такими легко общаться.
Бирюков улыбнулся:
— Спасибо за комплимент. Надежницкий не таким был?
— Внешне он выглядел респектабельным джентльменом, а душу имел явно сатанинскую. От него исходил такой мощный поток отрицательной энергии, что даже от короткого общения с ним я долго чувствовала себя какой-то подавленной.
— Между тем, говорят, женщины его обожали.
— Это зависит от склада характера. Я, например, не могу терпеть ни малейшего насилия. Другим, наоборот, до умиления нравится, когда мужчина подавляет их волю. Многих прельщают деньги. Ну, а о таких цветочках, как Лина Ярыгина, и говорить нечего. Надежницкий охмурял молодок красноречием и щедрыми посулами.
— Лине вроде бы посулы были ни к чему…
— Она попалась на болезненном стремлении к популярности. При всех положительных качествах у девочки имелась этакая, знаете ли, экстравагантность: засветиться ярче всех.
— Ярыгин обеспокоен, что фотография дочери на рекламном плакате подпортит имидж президента солидного банка. Как вы считаете?
— Для имиджа самого Ярыгина — это пустяк, а вот репутацию Лины такое позирование подмочило бы здорово. Я ведь вам уже сказала, что Михаил Арнольдович рассчитывал выдать дочь за элитного бизнесмена.
— Насколько знаю, фотомодели да манекенщицы — самые популярные невесты для нынешних бизнесменов.
Исаева отрицательно повела головой:
— Ой, нет, Антон Игнатьевич. Нынешние бизнесмены или, как их еще называют, «новые русские» — не единое целое. Они делятся на две группы: «бизнес-элиту» и «нуворишей». Первые — это высокообразованные люди, которые, как правило, занимают высокие посты в окологосударственных коммерческих структурах. Такие предпочитают и спутниц жизни иметь образованных, с дипломами престижных ВУЗов. А «нувориши» обычно образованием не блещут. Демонстративно ведут роскошный образ жизни. Склонны к авантюризму и криминальному бизнесу, который и позволил им, кстати, нажить свои «молодые деньги». Вот эти, «выбившись в люди», тут же меняют прежних жен на манекенщиц.
— Надежницкий, выходит, на «элиту» не тянул?
— Образованность и умение вести себя в обществе, надо признать, у него были отменными. А в быту он вел себя как типичный «нувориш». Да и первоначальный капитал, по-моему, господин Надежницкий нажил криминалом. В Уссурийске «отмылся» от грехов и к нам прилетел чистеньким, будто ангел.
— Прошлым его не интересовались?
— Что вы! Я общалась с ним только по служебным вопросам. Обычно заказывала в «Фортуне» рекламные ролики нашего банка. Не скрою, при первой же встрече ловелас предложил «углубить» наши отношения, мягко говоря, до уровня близости, но этот вопрос мною резко был снят с повестки дня, и любитель острых ощущений больше к нему не возвращался.
— Когда Ярыгин узнал о сотрудничестве дочери с рекламной фирмой?
— Кажется, лишь после того, как я сказала ему, что по городу расклеены плакаты с ее изображением в пикантном наряде.
— Вы тоже до этого ничего не знали?
— Конкретно не знала, но не так давно, встретив Лину в «Фортуне», поняла, что у девочки с этой фирмой какой-то альянс или намечается, или уже состоялся. А тут вскоре Михаил Арнольдович, заметив перемену в поведении дочери, попросил поговорить с ней, так сказать, по-матерински… Но откровенного разговора не получилось. Лина так агрессивно встретила, что мне с трудом удалось сохранить самообладание.
— С чего она против вас ополчилась?
— Возможно, ошибаюсь, но женским чутьем я уловила, что и перемены в поведении, и нервный срыв у девочки — от беременности.
— Ярыгину об этом сказали?
— Упаси Бог! Если бы мое предположение не подтвердилось, возник бы грандиозный скандал.
— Значит, Михаил Арнольдович так и остался в неведении?
— По-моему, он догадывался, отчего дочь занервничала, и меня втравил в это дело, полагая, что мне удастся вызвать Лину на откровенность. Когда моя миссия с треском провалилась, Михаил Арнольдович наверняка подключил для сбора информации собственную службу, которая очень редко допускает осечки.
— Что это за служба?
— Для вас, надеюсь, не секрет, что все коммерческие структуры в целях безопасности имеют так называемую «крышу». Наш банк — не исключение. Кроме милиционеров с автоматами, которых мы содержим по договору с Управлением внутренних дел, есть у нас смекалистые парни, ушедшие из ОМОНа, угрозыска и прочих правоохранительных органов. У них отлаженные связи с «крышами» других фирм, и при необходимости они добудут любую информацию. Конечно, при этом Михаилу Арнольдовичу пришлось бы раскрыть семейный секрет. Но ради спасения любимой дочери от порока, думаю, он пренебрег свойственной ему в личной жизни щепетильностью… — Исаева посмотрела Бирюкову в глаза. — Прошу учесть, это всего лишь мое предположение. На самом же деле Ярыгин мог и не отважиться на негласный сбор информации о сомнительных связях Лины.
— Слышал, будто она дружила с каким-то омоновцем, и вроде бы тот погиб…
Аза Ильинична наклонила голову:
— Об этом мне рассказывала Зинаида Валерьевна. По ее словам, Лину после окончания школы буквально осадили молодые поклонники. Чтобы оградить дочь от домогавшихся любви юнцов, заботливая мамочка наняла служившего в ОМОНе серьезного образованного парня в качестве, так сказать, телохранителя. Юнцы быстро отстали, но случился другой казус: телохранитель влюбился в «объект охраны», а Лина ответила ему взаимностью и стала поговаривать с матерью о свадьбе. Попытки мамы доказать абсурдность брака с бесперспективным милиционером еще больше распалили девушку. Зинаида Валерьевна пришла в ужас, однако, как она сказала: «К счастью, парня убили в какой-то перестрелке»… — Исаева достала из зеленой пачки сигарету и тут же сунула ее обратно. — Такая вот печальная история. Я не верю в мистику и в божьи предначертания, но кошмар, свалившийся на семью Ярыгиных, невольно заставляет вздрогнуть. Может, и впрямь есть какие-то космические силы, которые карают людей, стремящихся построить свое счастье на несчастье других?..
Бирюков вздохнул:
— Я вообще-то считаю, что любая «кара» не бывает без причины. Конечно, в жизненной круговерти трудно предусмотреть абсолютно все, однако не случайно же существует старая мудрость: «Береженого сам Бог бережет».
— По-вашему, несчастья Ярыгиных из-за пренебрежения осторожностью?
— Нет, по-моему, корни этих несчастий значительно глубже, — сказал Антон и сразу спросил: — Аза Ильинична, когда вас стали запугивать телефонными звонками, почему не подключили для сбора информации «смекалистых парней» из вашей «крыши»?
— Ну, как же! Немедленно подключили.
— И что?..
— Парни разобрались, да поздновато, когда Зинаида Валерьевна уже погибла. Поэтому Михаилу Арнольдовичу ничего рассказывать не стали. И меня попросили молчать… — Исаева все-таки закурила. Сделав три коротких затяжки, притушила сигарету в пепельнице и продолжила: — Теперь скрывать нечего, буду откровенной до конца. Организовал те звонки бывший мой шофер, от услуг которого я отказалась из-за его увлечения алкоголем. Понимаете, Антон Игнатьевич, у меня был подержанный японский «Джип». Чтобы содержать машину в сносном состоянии, пришлось за приличные деньги принять профессионального водителя. Фамилия его Вараксин, звали Глебом. Из бывших милицейских, какого-то омоновского начальника возил. Вначале Глеб взялся за дело добросовестно. Отремонтировал «Джип», вычистил до блеска, подкрасил и так далее. Новосибирск знал прекрасно, по любому маршруту гонял без сучка и задоринки. Потом я заметила, что от него постоянно тянет спиртным запашком. Раз предупредила, чтобы за руль садился трезвым, другой, третий, а с него мои предупреждения — как с гуся вода. Естественно, я порекомендовала упрямцу подыскать работу у другого хозяина. Он страшно разобиделся и, видимо, решил мне отомстить. Измененным голосом записал на магнитофоне угрожающий монолог и принялся накручивать его с телефонов-автоматов. Как после выяснилось, на работу Вараксин нигде не устроился и, по всей вероятности, занимался рэкетом. Хотя следствием это и не доказано, но, по моему глубокому убеждению, именно он, подлец, вымогал миллионы у Зинаиды Валерьевны.
— На чем основано это убеждение?
— На том, что не случайно же он лишил жизни Зинаиду Валерьевну.
— Выходит, и ваш «Джип» угнал Вараксин?
— Да. Таким образом рассчитывал, как говорится, разом убить двух зайцев: и с Зинаидой Валерьевной расквитаться за ее неуступчивость, и меня втянуть в жуткую историю за то, что выгнала его с работы. Как раз по «Джипу» милиция быстро вышла на след угонщика, когда он улизнул с места катастрофы. Жаль не успели арестовать. Сгорел от водки.