Следователь смущенно царапнул за ухом:
— Такую важную деталь я проморгал… Ухватился за факт, что в девяносто третьем Надежницкого еще не было в Новосибирске, а тут, гляди-ка, более существенное доказательство фальшивки имеется…
В прокурорский кабинет неожиданно заглянул Голубев:
— Мужики, третьего для компании не надо?..
— Заходи, лишним не будешь, — ответил Бирюков.
— Ох, Игнатьич, и задал же ты мне вчера работенки! Полный день в поте лица рыскал! — Эмоционально заговорил Слава, усаживаясь на стул против Лимакина. — Вдоль и поперек прочесал «Барское село», разросшееся до таких размеров, что впору городом его называть. Здоровски там все засекречено! Охранники бдительнее, чем на военных объектах. Лишь к вечеру наткнулся на разговорчивого дедка из старожилов, который показал участок Надежницкого. Большую плантацию директор рекламной фирмы отхватил! С полгектара, наверное…
Бирюков показал договор купли-продажи:
— Здесь указаны двадцать пять соток.
— Брехня! Минимум на половину площадь уменьшена. Своими глазами видел. — Голубев взглядом пробежал текст договора и, словно не поверив написанному, спросил: — Это, выходит, Довжок будто бы свою собственность продал Надежницкому?..
— Так гласит официальный документ.
— Ну, Россия-мать! Кому ближе украсть, тот и собственник.
Антон улыбнулся:
— Не сочиняй афоризмы.
— Без всякого сочинительства, Игнатьич, толкую. Разговорившийся со мной дедок под крестом побожился, что еще месяц назад участок пустовал и был ничейным. О каком фундаменте для дома в этой филькиной грамоте написано?
— Тебе лучше знать, если ты своими глазами видел.
— Никаких фундаментов там нет! Есть заросшие кустарником траншеи с бетонным основанием для зачахшего на корню оздоровительного комплекса.
— А что Надежницкий успел возвести?
— Ничего существенного. Огородил участок колючей проволокой. Завез плахи для опалубки да несколько поддонов с силикатным кирпичом. Еще на участке стоит новый строительный вагончик, а рядом с ним — два больших железнодорожных контейнера, битком загруженных мешками с цементом. Для охраны этого добра нанят за пятьдесят тысяч в неделю старичок, с которым я беседовал.
— Когда он последний раз видел Надежницкого?
— За день до убийства. Говорит, хозяин приезжал из Новосибирска с прорабом, подрядившимся возглавлять строительство дома. Ходили по участку, осматривали заросшие траншеи, чего-то планировали. Потом в черной «Волге» подъехал вроде какой-то районный начальник. «Молодой, невысокий росточком и, видно, с гонорком». Надежницкий встретил его как друга, а при разговоре называл Андреем Владимировичем… — Голубев сделал многозначительную паузу. — Дураку понятно, что это был Довжок.
— О чем они говорили? — спросил Бирюков.
— Насколько понял сторож, начало строительства задерживалось из-за отсутствия бульдозера и экскаватора, необходимых для подготовительных работ по закладке фундамента и выравниванию стройплощадки. По мнению прораба, гнать эту технику из Новосибирска было не очень выгодно. Дескать, работы всего на один день, а перегон сюда да обратно займет два дня. Вот Надежницкий и договаривался с Андреем Владимировичем насчет того, чтобы нанять землеройные машины в райцентре. При этом заявил, что за ценой не постоит. Главное, чтоб техника появилась на его участке без задержки. Андрей Владимирович пообещал содействие в этом вопросе и сказал Надежницкому, чтобы тот заехал к нему завтра в конце рабочего дня.
— То есть в тот день, в середине которого Надежницкого убили? — уточнил Антон.
— Так точно! Отсюда, Игнатьич, можно сделать вывод, что рекламный деятель прикатил в наши края не ради того, чтобы распить с Линой бутылку шампанского и поваляться на чистой травке у речки, а для деловой встречи с Довжком. И три с половиной миллиона он заранее отложил для оплаты землеройной техники. Солидный куш из этой суммы наверняка предназначался Андрею Владимировичу за посредничество.
— Сторожу известно, что хозяин погиб?
— Нет. Ждет его со дня на день и удивляется, почему так долго не приезжает. И вообще в «Барском селе» о происшествии — никакого слуху. Сплошная тишь, гладь да божья благодать. Каждая усадьба там как удельное княжество.
— Строительного прораба, присутствовавшего при этом разговоре, можно отыскать?
Вместо Голубева ответил Лимакин:
— Можно, Антон Игнатьевич. В «Фортуне» мне скопировали договор Надежницкого с управлением капитального строительства акционерной компании «Сибстройка», где указаны и адрес, и номера телефонов этой фирмы.
Бирюков посмотрел на часы. Время приближалось к девяти утра. Зазвонил телефон. Сняв трубку, Антон ответил и сразу услышал недовольный голос Довжка:
— Ну что, прокурор, когда доложишь о вчерашней поездке в Новосибирск?
— В любое время, когда примете.
— Заходи прямо сейчас, пока у меня никого нет.
— Иду, — сказал Бирюков и положил трубку.
Следователь Лимакин с улыбкой посоветовал:
— Помолись Богу перед схваткой.
Антон тоже улыбнулся:
— Говорят, на Бога надейся, да сам не плошай…
Глава районной администрации, облокотившись на стол и сжав ладонями голову, нахмуренно читал длинную сводку о заготовке сена. На этот раз он встретил вошедшего в кабинет Бирюкова приветливей, чем всегда. Пожав руку, предложил сесть в кресло и со вздохом спросил:
— Удачно вчера съездил?
— В следственной работе не всегда сразу отличишь удачу от неудачи, — перехватив на секунду ускользающий взгляд Довжка, уклончиво ответил Бирюков.
— Не усложняй, будь откровеннее… — Довжок опустил глаза и забарабанил пальцами по столу. — После прошлого разговора с тобой я поднапряг память и кое-что, кажется, вспомнил. Этот, Надежницкий, которого у нас тут убили, по-моему, директор рекламного агентства «Фортуна». Или ошибаюсь?..
— Нет, Андрей Владимирович, не ошибаетесь. Именно он тиражировал ваши портреты перед выборами в Госдуму.
— Что ж ты сразу мне об этом не напомнил?
— Тогда я этого еще не, знал.
— Теперь, выходит, знаешь…
— Теперь знаю не только о портретах, изготовленных почти бесплатно, но и о других ваших сделках с Надежницким.
Довжок уставился суровым взглядом Бирюкову в подбородок:
— Ну-ка, ну-ка…
Антон улыбнулся:
— В детстве, бывало, когда я таким вот манером обращался к своему деду, тот каждый раз одергивал: «Не запряг — не понукай!»
— Брось придираться к словам. Говори прямо: какие еще сделки тебе померещились?
Бирюков достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо листок договора купли-продажи и подал его Довжку:
— Вот официальный документ. Прочитайте для восстановления памяти. Особое внимание обратите на дату и печать.
Довжок, насупившись, долго смотрел в договор. Потом нервно усмехнулся:
— Дата как дата, печать как печать. Не пойму, что ты нашел здесь криминального? Ну, допустим, продал я приватизированный дачный участок…
— Продали в девяносто третьем году, а договор когда оформили? — перебил вопросом Бирюков.
— Когда продал, тогда и оформил.
— И печать тогда же поставили?
— Естественно.
— Извините, Андрей Владимирович. Вынужден вам возразить словами одного остроумного одессита: «В это может поверить только пятилетний ребенок, да и то, если он не из Одессы». Где вы в то время могли взять печатку с двуглавым орлом? Эта птица появилась на российских печатях всего лишь год назад. Если сможете, докажите обратное…
Худощавое лицо Довжка порозовело. Чувствуя, что основательно попал впросак, он шутливо поднял руки:
— Убивай, прокурор. Стреляешь ты хорошо, но холостыми патронами. По этому договору я не получил от Надежницкого ни рубля. И как бы твои подручные ищейки ни рыли землю, вам не удастся подвести меня под уголовную статью. Бумажка эта — сущий пустяк.
— Подводить вас под статью никто не собирается. Меня совсем не интересует, рублями или долларами расплачивался с вами Надежницкий. При расчете наличными расписок друг другу не оставляют. Дело в другом: негоже главе района заниматься такими «пустяками».
— Не читай мне мораль. Думаешь, легко сидеть в этом кресле, когда кругом сплошной бардак?
— Если слишком тяжело, могли бы уступить место более сильному.
— Тебе, что ли?!
— Не заводитесь, Андрей Владимирович. Я не из тех, кто рвется к власти.
— По-твоему, я к ней рвусь?
— Рветесь. Вы даже в Госдуме хотели «порулить».
— Думское депутатство я хотел использовать в интересах района.
— Свежо предание, да верится с трудом. Окажись в Думе, вы мигом забыли бы свои предвыборные обещания и точно так же, как другие «заступники народа», в первую очередь позаботились бы о собственном благополучии.
Довжок укоризненно покачал головой:
— Не высокого же мнения ты, прокурор, обо мне. Не знаю, чем тебя обидел?
— Меня, Андрей Владимирович, трудно обидеть, — спокойно ответил Бирюков. — А мнение мое о людях складывается по их делам. Вспомните наш разговор накануне выборов. Предупреждал ведь, что напрасно израсходуете народные деньги, а вы и ухом не повели. Разве это в интересах района было?
Потупившись, Довжок вздохнул:
— Поздно теперь вспоминать прошлое. Напрасно, конечно, не послушался твоего совета. Не знал, что на выборах побеждает тот, у кого кошелек толще.
— К кошельку надо еще и голову иметь.
— Брось изображать козырного туза! Перед тобой — глава района, а не подчиненная шестерка.
Антон улыбнулся:
— Туз — это ваша карта. Мой уровень в районной иерархии — где-то возле короля, и все-таки угождать начальству я не привык. Даже при строгой партийной дисциплине не прогибал спину перед власть имущими.
— Как же тебе, такому несгибаемому, удалось выбиться в прокуроры? По влиятельной протекции?
— По протекциям выбиваются карьеристы. Я шел другим путем. Начал с рядового оперативника уголовного розыска и не провалил ни одного расследования.