— В свое время я имел звание мастера спорта по боксу. Несмотря на возраст, до сей поры не упускаю случая потренироваться в спортклубах с достойными партнерами. Так что, не посчитайте за хвастовство, мог бы одним ударом уложить богатыря Федю в такой глубокий нокаут, из которого он в течение десяти судейских секунд без посторонней помощи даже на четвереньки не поднялся.
— При таких физических данных вам и телохранитель не нужен.
— Услугами этих тунеядцев никогда не пользовался. Мне нужна была машина, чтобы оперативно промчаться по селам, а без личного шофера, в глазах обывателей, командир — не командир.
Стараясь не удаляться в сторону, Бирюков вновь повернул разговор ближе к делу:
— Когда уходили в Дом офицеров заказывать бланки, Копалкин не интересовался у вас, сколько времени там пробудете?
— Мы вместе с ним туда зашли. Директор печатного предприятия заявил, что часа через полтора заказ будет готов. Федя пробурчал: «Пойду погуляю, товарищ командир». — «Может, на заправку съездишь?» — спросил я. Федя в ответ: «У нас бензина почти полный бак». — «Тогда гуляй, только не загуливайся». Вот, считайте, дословный диалог.
— Вы уверены, что от Дома офицеров Копалкин на машине никуда не ездил?
Шилов пожал плечами:
— Такой уверенности нет. Мог и подлевачить. Я не запрещал ему калымить на пассажирах.
— Как он к деньгам относится?
— Чисто по-российски: «Денег нет».
— А иметь их хочется?
— И какой русский не любит быстрой езды!.. — с пафосом проговорил Шилов и усмехнулся: — Красиво жить хотят все, но труд упорный для многих тошен. Поэтому сидят лоботрясы и ждут, когда в сеть попадется золотая рыбка. Копалкин — не исключение из этого рода.
— Какая-нибудь мечта у него есть?
— Самая хрустальная — заиметь собственную иномарку.
— Каким образом он намерен ее осуществить?
— Этого в разговоре с «адъютантом» я не уразумел. Федя — говорун из породы некоторых телеведущих, которые, начиная фразу, никогда не знают, чем ее закончат, а закончив, сами не могут понять, что же такое они ляпнули.
— Что еще о Копалкине можете сказать?
— Сказал все, что знаю. Толочь воду в ступе не хочу.
— А о себе ничего не добавите?
Шилов опустил голову:
— Нет смысла лепетать пустое в оправдание. Когда почка отвалилась, пить «Боржоми» уже поздно…
Бирюков вызвал сидевшего в приемной конвойного. Отправив с ним Шилова в изолятор временного содержания, попросил привести оттуда задержанного Копалкина.
Глава XVIII
В прокурорский кабинет Федор Копалкин вошел мрачнее тучи. Пухлое лицо с узкими щелками глаз было таким заспанным, как будто «адъютант» толком еще не проснулся. Грузно опустившись на предложенный стул, он даже не взглянул на присутствующих, словно они ничуть его не интересовали, и уставился взглядом в пол.
— Итак, лейтенант, — начал Бирюков, — как прикажете к вам обращаться: господин или товарищ?..
— Как хотите, так и зовите, — буркнул Копалкин. Помолчав, добавил: — Я вообще-то гражданин России.
— Понятно. Скажите, гражданин, какое имеете военное образование?
— Никакого не имею.
— А общее?..
— Восемь классов средней школы.
— Не маловато для офицерского звания?
— Чо маловато… Моя мать всю жизнь проработала в НИИ техничкой, а числилась младшим научным сотрудником.
— Значит, и вы только числитесь лейтенантом?
— Ну. Шоферю у полковника.
— Как с ним познакомились?
Копалкин сжато пересказал рассказанное Шиловым, как тот покупал в Барнауле автомашину.
— За что вас из ОМОНа уволили? — спросил Бирюков.
— С начальством не поладил.
— А точнее?..
— Чо точнее… Ну, в общем… За пьянку выгнали.
— Теперь не пьете?
— Теперь не пью. Закодировался.
— По своей воле?
— Ну. Полковник алкашей не терпит. Пристращал.
— Когда последний раз выпивали?
— В апреле.
— Где и с кем пили?
— В Новосибирске, с другом.
— С Глебом Вараксиным? — наугад спросил Антон.
Копалкин медленно поднял коротко стриженную голову. Узкие щелки глаз вроде бы недоуменно расширились:
— При чем тут Глеб Вараксин…
— Спрашиваю, с ним пили?
— Чо, без него не с кем выпить, что ли?..
— Не выкручивайтесь. Это бесполезно. Говорите: да или нет?
— Допустим, нет. И чо?..
— Лжете.
Словно обидевшись, Копалкин набычился:
— Пусть будет по-вашему. С Глебом выпил.
— Где?
— У него на квартире.
— Сколько выпили?
— Я немного. Боялся, полковник выгонит. А Вараксин наглотался до слез.
— С чего он слезы лить начал?
— Глеб вообще меры в водке не знал, а тут разные жизненные неприятности из колеи его выбили.
— Какие?
— По пьяни, как меня, из ОМОНа выгнали. Потом из шоферов помели.
— О чем еще с ним говорили?
— Малость о прошлой службе поболтали…
С большим трудом, задавая вопрос за вопросом, Бирюкову все-таки удалось узнать, что Копалкин познакомился с Вараксиным на действительной службе в Приднестровье, в городе Бендеры. Два года служили в одном взводе и спали на соседних койках. Там вместе решили, что после увольнения в запас надо пристраиваться в ОМОН, где по тем временам платили хорошо. Так оба и сделали: Вараксин устроился в Новосибирске, а Копалкин — в Барнауле. Осенью прошлого года случайно встретились в Чечне. Встречу «обмыли» крепко.
— Настолько, что даже автоматы перепутали? — спросил Бирюков.
— Ну, — помешкав, ответил Копалкин.
— Какая неисправность была у вашего автомата?
— Никакой не было.
— А если подумать?..
— Чо зря голову напрягать… Я не дурак, чтобы ехать на войну с неисправным оружием… — Копалкин вздохнул. — Может, Глеб после чо-нибудь искурочил. Он вообще-то и на действительной службе обращался с «Калашниковым», как с железякой. Греческие орехи, бывало, прикладом колол.
— Где вы взяли «макаровский» пистолет? — внезапно задал вопрос Антон.
— У полковника.
— Не надо, Федор…
— Чо не надо?! — вскинулся Копалкин. — Вчера же сам полковник при вас сказал, что «Макаров» не мой, а его.
— Правильно. Вчера он сказал так, а сегодня передумал чужую вину за незаконное хранение огнестрельного оружия брать на себя. Говорит, не знал, что адъютант таскает в кармане пистолет. Кто из вас лжет?
Копалкин, насупившись, уставился в пол.
— Что молчите? — поторопил Бирюков.
— Ну, а чего говорить… Если полковник отказался от своих слов, считайте «Макарова» моим.
— Где им обзавелись?
— В Чечне. Там этого добра навалом.
— Купили или со склада увели?
— У черномазого пацана отобрал. Хотел сдать на склад, но передумал.
— Почему?
— Чтобы не вооружать бандформирования. Наши предприимчивые прапорщики из службы тыла мигом бы продали неучтенный пистолет чеченцам.
— По-вашему, это убедительное оправдание?
Копалкин хмыкнул:
— Я не ребенок. Понимаю, что за такую «игрушку» можно запросто схлопотать года два отсидки в колонии.
— Зачем же хранили пистолет?
— Чтобы не хуже крутых ребят быть. Те даже автоматы имеют, но не попадаются.
— А вы вот попались.
— Попался — судите. Возражать не стану, если срок припаяете. Все законно будет, чо возражать.
— Хотите отделаться легким испугом?
— Это как?..
— А вот так. Экспертиза показывает, что из вашего пистолета убит некто Пеликанов. Не знаете такого?
— Почему я должен знать… — Копалкин, словно поперхнувшись, судорожно сглотнул слюну и заторопился: — Вообще-то, если вы, товарищ прокурор, считаете, что я вру, то вы докажите мне обратное.
— Докажем, — спокойно сказал Антон. — Что вы так заволновались?
— Ну, как что… Хотите пришить «мокрое» дело, а я должен ушами хлопать, что ли? Откуда мне знать какого-то Пеликанова?..
— Он тоже, как и вы с Вараксиным, служил в Приднестровье. Был командиром роты. Не под его началом служили?
— Там ротных полно было. Фамилии всех не упомнишь.
— Своего-то, наверное, помните?
Копалкин, наморщив узкий лоб, будто задумался:
— Не только ротного, но и комвзвода не помню.
— Интересно… А командир отделения кто у вас был?
— Сержант.
— Фамилия как?
— Мы его «товарищ сержант» называли.
Бирюков не сдержал усмешки:
— Эх, Федя, съел медведя… Ради чего Иванушкой-дурачком прикидываетесь?
— Ничего не прикидываюсь, правду говорю. В Приднестровье, когда заваруха началась, командиры менялись, как перчатки. Ну, а когда четырнадцатую армию возглавило присланное из Москвы новое руководство, вообще такого шороху генералы навели, что многие командиры полетели со службы к домашним очагам. Чистка была крутая.
— И даже командиров отделений «чистили»?
— Говорю, всех подряд шерстили.
— Постарайтесь все-таки фамилию «товарища сержанта» вспомнить. Не Шерстобоев?
— Какой еще Шерстобоев? — вроде собираясь с мыслями, буркнул Копалкин.
— Тимофей Терентьевич, по прозвищу Тэтэ. Теперь в Новосибирске охраняет президента коммерческого банка «Феникс», а раньше тоже служил в Бендерах, затем вместе с Вараксиным — в ОМОНе. И в Чечне был…
— Кто там из омоновцев не был… Нет, не знаю Шерстобоева и знать не хочу. Может, он вовсе не охранник, а какой-нибудь рэкетир.
— И вы, гражданин лейтенант, по рэкетирской части не безгрешны. Расскажите-ка, почему из Барнаула скрылись?
— Полковник меня оттуда увез.
— До встречи с полковником что натворили?
— Да, в общем… пустяк.
— За пустяки к уголовной ответственности не привлекают.
— А я чо, привлеченный, что ли?..
— Вы с помощью полковника успели скрыться, а подельники ваши сидят.
— Ну, в общем, можете и меня садить. Виноват, участвовал в банде, — неожиданно заявил Копалкин. — Только мы никого не убивали.
— Чем же занимались?
— Автолюбителей, которые частным извозом зарабатывают, охраняли.
— Охрана — это не преступление.