.
Лариса глотнула виски и протянула бутылку.
– Прости, мне нельзя много пить. Начинаю рыдать, как идиотка, – стерла мокрые дорожки со щек. – Наверное, я лет в двадцать пять должна была присесть на уши: брак, дети. Так советовала мама, но кто бы ее слушал? Верила, что это навсегда, а детей и после тридцати рожают.
Вот так они нас и женят. Мама насвистела, девушка поддержала, а влюбленный послушный ослик бежит в ближайший ювелирный за колечком. А главное, думает, что это он так решил. Сейчас! Берите выше!
К счастью, с Матвеем Власовым у вас, дамы, этот номер не прошел. Сам выбрал, сам окучил, сам сделал. Все с максимальной выгодой.
– Я всегда считал, что предложение должен делать мужчина, – поставил бутылку в песок и, черт меня дернул, приобнял Ларису, позволяя уткнуться влажным от слез лицом в плечо. Курортная подруга вздрогнула, но не отстранилась. Еще бы, вытирать слезы о рубашку намного удобнее, чем ладонями.
– Я тоже, – теплое дыхание проникло сквозь ткань. Приятное чувство.
Осторожно прикоснулся к спине. Теплая, бархатистая кожа обжигала пальцы. Провел ими по веревочке лифчика с одной мыслью: “Как же мне хочется тебя развязать”.
Лариса, кажется, почувствовала неладное и отстранилась.
– Прости, давай о чем-нибудь другом поговорим. Не хочу об этом думать сейчас. Здесь красиво. Почему ты хочешь продать отель?
– Устал мотаться туда-сюда по миру. Решил сосредоточить весь бизнес в Европе. Продаю один отель – покупаю другой. В Турции у меня остался последний, этот…
Лариса
Под тихий шум волн две трети бутылки куда-то исчезли. Едва слышным эхом доносилась музыка с танцпола, добавляя происходящему неуместной романтики. Говорили обо всем и ни о чем одновременно. Мэт рассказывал о бизнесе, о том, что у него уже шесть отелей в Европе, куда приезжают отдыхать любители горных лыж и сноуборда. Еще парочка семейного типа на горячих источниках.
Я рассказывала про студию, новые направления, но раз за разом все равно возвращалась к Сергею и его поступку. Видимо, у меня навязчивое состояние. Что ж, теперь Матвей в курсе дела на все сто процентов. Надеюсь, ему хватит ума забыть мой пьяный бред.
– Он хотя бы поступил благородно, – заметил мужчина, поднимаясь с лежака. Размял ноги и чуть пошатнулся. – Вау, по-моему, я напился.
– Мне вообще лучше не вставать, – рассмеялась. – Но ты прав, он мог выгнать меня из дома. Серж хотел остаться друзьями. В общем, так и дружим теперь. Он вообще очень добрый, честный…
– Эй-эй! Только не реви! Лучше, – снова пошатнулся и улыбнулся. Как-то совсем иначе, по-новому. Ни как циничный шикарный мужчина, а как мальчишка с растрепанными ветром светлыми волосами.
– Что?
Глупо отрицать, мне он нравился таким. С искорками смеха в обычно холодных голубых глазах. Этот образ не вязался с тем, к которому я привыкла за сутки с момента нашего знакомства. Да, удивительно, прошло всего двадцать четыре часа, а этот человек знает обо мне очень и очень многое.
– Потанцуй со мной, – тихо произнес Мэт и протянул руку.
– С тобой? – хмыкнула и высокомерно глянула, – нет. С такими, я не танцую, – изобразила характерный жест пальчиком из фильма “Девчата”.
– Эй! – оскорбился стоящий напротив шикарный мужчина и, схватив за руку, резко дернул на себя. – Не умеешь – научим, не хочешь – заста…блин.
Сам виноват. Встать-то я встала, но тут же потеряла равновесие и буквально повалилась на своего горе-партнера. Это у него был легкий коктейль и виски, а у меня сегодня похмелье и насыщенный алкогольный день. Я так с института не пила! Не стоил мой синий диплом менеджера пропитой печени, ой не стоил.
– Ты как? – Матвей схватил за плечи и привел смеющуюся меня в вертикальное положение. Нет, мозг был на месте, а вот координация страдала. Взгляд с трудом сфокусировался на лице мужчины.
– Стою, – вывернулась из его хватки, отбежала в сторону и продемонстрировала, что могу стоять ровно. Правда, для этого пришлось, как канатоходцу, развести руки в стороны. – Ровненько.
– Отлично! Значит, танцуем, – догнал меня в два счета и схватил за талию. Приятные теплые ладони на обнаженной коже.
– Что ж, ладно, – хмыкнула. Раз кто-то нарывается на урок танцев, то пожалуйста. Мастерство не пропьешь. – Слышишь музыку? Это румба. Сможешь? – шлепнула его по рукам.
Невольно поймала себя на мысли: “Жаль, что их на моей талии больше нет”. Но если он продолжит в том же духе, курортному роману с этим блондином все-таки быть.
– Научите меня, профессор. Куда руки положить? Сюда? – снова обхватил талию, – или сюда? – положил на ключицы, притянув к себе так близко, что я уткнулась носом в плечо. – или сюда? – бесцеремонные лапы уже ягодицах.
– Руки убери, извращенец! – возмутилась и снова шлепнула по ладоням и подняла вверх взгляд.
В голубых глазах шикарного мужчины тоже танцевали. Бесенята изображали нечто совершенно непристойное с использованием острых хвостиков и других двусмысленных предметов. Лиза бы оценила. Мурашки пробежали вдоль позвоночника, женское чутье не подводит, как и внезапно вышедшее из глубокой комы желание прикоснуться к тонким губам. Он слишком близко со своим smoke-ароматом, глубоким дыханием и улыбкой. – У нас тут дружба, между прочим! – напомнила себе или ему, черт его знает.
– У нас тут танцы, – поправил Матвей. – Знаешь, что мне больше всего нравится в танцах, Лариса? Там всегда ведет мужчина, – в одну руку взял мою прохладную ладонь, другую разместил на спине чуть ниже узелка лифчика. И резко развернулся вместе со мной, я рассмеялась в плечо, в то самое, в которое недавно плакала.
– Извращенец! – ругнулась еще раз, просто чтобы не оставлять дурдом без ответа.
***
Мы двигались медленно, утопая ногами в остывшем песке. Руки Матвея осмелели, лаская спину нежными, щекочущими прикосновениями. В какой-то момент я забылась, вся сосредоточилась здесь и сейчас, на этом прохладном ветерке, теплых прикосновениях и насыщенном парфюме, от которого просто теряю разум.
– Мне кажется, это неочень похоже на дружбу, – отметила, когда мужчина медленно провел пальцами по границе обернутого вокруг талии желтого парео, чуть заходя под тонкую ткань.
– Почему? Все очень по дружески, – хмыкнул в ответ. – Не будь ты моей курортной подружкой, я вел бы себя иначе.
Черт меня дернул спросить:
– Как?
– Например, – задумался Мэт и отпустил мою руку, – я бы избавил тебя от этого платка, – удивительно профессионально развязал узел, желтая ткань упала к ногам. Сердце пропустило пару ударов. – Потом сделал вот так, – положил ладони на ягодицы и провел вверх по спине, обжигая кожу. – И, разумеется, избавился бы от этого, – провел по веревочке верхней части купальника. Игриво тронул узелок и дернул.
Теперь спина была в его полном распоряжении, мне пришлось прижаться теснее к его груди.
Он перешел черту дружбы, а у меня вместо возмущения дрогнули колени, вспыхнули щеки и сердце понеслось галопом прочь от адекватности и приличий.
– Я не понимаю одного, – внезапно произнес Мэт, убрал одну руку с талии, коснулся подбородка и заставил поднять на него взгляд. Я закрыла глаза. Не хочу, чтобы он прочитал по ним всё.
– М?
– Как можно отпустить такую женщину…
Матвей
– Как можно отпустить такую женщину, – вдыхаю её фруктовый аромат глубоко и жадно.
Она стоит с закрытыми глазами, но меня не обманешь. Её дыхание, приоткрытые губы и обнаженная спина под пальцами.
Любил я конём эту курортную дружбу. Особенно с ней. Я получу ее сегодня, получу или просто рехнусь.
Глава 8
Матвей
Ловлю её губы и целую. Мягкие, они послушно приоткрываются, разрешая все. От мысли, что она тоже хочет, сносит башню. Хочу её всю и прямо сейчас. Целую тонкую, нежную шею и медленно спускаюсь к глубоким впадинам ключиц. Без стеснения исследую ладонями тело, Лариса вздрагивает от каждого нового прикосновения, но не сопротивляется. Женщина в красном дает мне зеленый свет. Спускаюсь ниже, мечтая добраться губами до груди.
Не замечаю когда, но мир сузился для меня до одной точки, до одной женщины, которая откидывает голову назад и выдыхает. Забываю о груди, жадно целуя шею. Успею. Даже самое вкусное мороженое в мире нельзя есть сразу большой ложкой – голова заболит. Ларису я хочу смаковать, как самый изысканный десерт: не оставить без внимания ни одной точки на совершенном теле, слушать прерывистое дыхание и сорвать-таки с этих губ стон удовольствия. Может быть, даже крик.
Но вместо этого Лариса шепчет:
– Не здесь, пожалуйста…
– Никого нет, – хрипло попытался переубедить, возвращаясь к губам. Она открыла глаза карие, огромные, испуганные. Замер, как заколдованный.
– Я приду к тебе, сама, – выдыхает и отстраняется, прикрывая обнаженную грудь рукой. – В номер…
Не придет. Стоит ей отойти от меня хоть на шаг, наваждение спадет. Если не возьму сейчас, то не получу вообще. Один шанс из тысячи. Понимаю это удивительно четко для пьяного и делаю то, чего никогда бы не сделал раньше. Отпускаю.
– Буду ждать, – достаю из кармана очки и напяливаю на нос, чтобы лучше разглядеть убегающую вдаль девушку.
Лариса
Не верю своим глазам и ушам. Это реальность? Он меня отпустил? Дрожащими пальцами кое-как завязала веревочки купальника, схватила парео и босоножки. Едва не запнулась о деревянный настил. Нужно бежать, пока Матвей не передумал, если он вернется, я не скажу нет.
Мне нужно понять, что произошло. Разобраться в себе. Я чуть не переспала с ним прямо на пляже! Что это было? Виски?
– Простите, – ближе к танцполу стало многолюдно.
С трудом держась на ногах, наталкивалась на снующих тусовщиков. Внутри пылал огонь, яркий и обжигающий. Впервые в жизни чувствовала себя так. Раньше, с Сергеем, все было похоже на ласкающее тепло. Оно накрывало приятной волной, нежной и мягкой. То, что произошло сейчас, больше походило на вспышку. Яркую и болезненную от низа живота и по всему телу. Невидимые, беспощадные языки пламени заканчивались на плечах, которые Мэт успел покрыть поцелуями, и острыми, самыми горячими кончиками касались головы, снимая все ограничения.