Я из последних сил попыталась оттолкнуть, мечтая о том, чтобы не отпускать никогда. Не отпустил.
Этот поцелуй говорил такое, о чем я и мечтать не могла: извинялся, умолял, просил, рассказывал о безумной тоске и любви.
Крики и улюлюканья гостей превратились в далекий шум. Я вступила в эти немые переговоры. Рассказала о том, как жила три недели. О том, как злилась, обижалась и в итоге не смогла отказаться от него.
Не смогла лишить нас последнего шанса на счастье.
Поцелуй прервался внезапно. Сколько времени прошло? Но встретила нас тишина. Люди как будто тихо испарились из комнаты, оставив после себя дикий бардак.
– Что ты делаешь, придурок? – выдохнула в губы Мэту.
– Целую будущую жену. Больше ты не убежишь…– перевел дыхание, – никогда не убежишь одна. Уедем вместе. Прямо сейчас. Никакой свадьбы не будет. Сбежим отсюда. Я хочу прожить счастливым человеком хотя бы один день, прежде чем Лютов прострелит мне башку. Любить тебя этот чертов один день, – он говорил, то и дело прерываясь на короткие поцелуи.
Они были, кажется, повсюду: на губах, щеках, кончике носа и шее.
Взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть на меня сквозь стекла очков. Сняла их к чертовой бабушке и швырнула на диван. Я достаточно близко, чтобы разглядел.
– Власов, ты скотина. Ты оскорбил меня. Обманул по поводу свадьбы, потом практически назвал шлюхой и швырнул мне студию, как кость. Ты хоть сам это понимаешь? Какое счастье?
– Да не знал я про тот идиотский мальчишник! – вспылил Мэт. – А когда увидел тебя, то чуть не сошел с ума от ревности. Идиот, наговорил гадостей. Прости, – повернул голову и осторожно поцеловал ладонь. – Студия – не кость. Я просто хотел помочь. Хотел сказать, что не сдамся и все равно буду рядом.
– Мы на разных языках разговаривали, – прикоснулась лбом к его. Вдохнула глубоко-глубоко обожаемый smoke-аромат и впервые за долгое время искренне улыбнулась.
– Нам срочно нужно найти общий, – вокруг голубых глаз собрались мелкие морщинки. Захотелось их поцеловать и я не стала отказывать себе в этом удовольствии.
– Что будет дальше, Мэт? Если тебя и устраивает один день счастья, то меня нет. Я хочу больше.
– Всё, что у меня осталось. Подойдет? – улыбнулся мужчина как-то слишком тепло для некогда ледяного незнакомца.
– Сделка одобрена. Надо срочно поставить печать, – потянулась к его губам и мы начали закреплять наш договор самой страстной из печатей и заодно искать общий язык, переплетая свои.
В момент, когда Матвей решил скрепить наш договор отпечатками пальцев на моих бедрах, в зале громогласно пробасили:
– Воууууу! Полегче, ребята! Это общественное место!
Я испуганно дернулась, но Мэт и не подумал меня отпускать. Хорошо хоть руки переместил на талию. Но тут же поморщился от моих резких движений. Значит, еще немного больно двигаться? Ребра?
– Всё хорошо, – произнес одними губами и ответил. – У меня мальчишник! Где хочу, там и развратничаю, Медведь.
Медведь? Я обернулась. И правда. У дверей комнаты под предводительством огромного мужчины с не менее огромным букетом роз в руках стояла вся команда идиотов. Не считая моих подруг, которые просто пожелали мне удачи по смс и решили не мешать.
– Это вам.
Огромного мужчину по прозвищу Медведь вообще не смутило, что я сижу сейчас верхом на его друге. Он подошел и всучил мне букет цветов, который я рассеянно приняла.
– Роман Медведев. Друг вот этого вот отмороженного циника, – кивнул на Матвея. Тот уже нашел очки и натянул на нос. – Я должен извиниться. Мальчишник – моя идея. Был не в курсе, что ситуация изменилась. Мне очень жаль, что невольно стал причиной вашей ссоры.
– Медведь! Ты не Медведь, а граф какой-то, – раздался из-за его широкой спины смешок Аньки. – Лара, цени. Я впервые в жизни слышу, чтобы он вот так выражался. Думаю, он эту речь репетировал!
– Мелкая, я тебе сейчас! – топнул в её сторону и беззлобно рассмеялся гигант.
Я так и сидела на своем шикарном мужчине, не зная, что сказать. Идиотская ситуация. Хотела слезть, но в меня опять вцепились и невзначай погладили по ноге.
– Ни…ничего страшного. Мы уже разобрались, – шлепнула Матвея по обнаглевшей руке.
– Следующий! – рявкнул Медведев зычным командирским басом и отошел в сторону.
Я увидела Василису. Ой, это совсем никуда не годится. Спрыгнула с колен Матвея и села рядом. Даже зная, что свадьбы не будет, чувствовала себя неловко. Положила букет на диван рядом с собой и принялась разглядывать.
– Лариса, – начала девушка, но тут же замолчала.
Я подняла взгляд и увидела, как стоящий рядом Анатолий хитро улыбается и подталкивает её в бок локтем. Детский сад.
– Блин, ну я не могу, – фыркнула она. – Лариса, прости. Если бы я знала, что у вас все серьезно, никогда не стала бы мучить тебя. А он заслужил! – сложила руки на груди.
– Ты права, – я обернулась к Матвею и скопировала позу его недо-невесты.
Горе-жених вообще сейчас ничего не понимал, глядя на наши ехидные физиономии.
– Э, народ. Может, объясните мне, что происходит? – воспользовался тем, что я слезла и сел ровнее.
– Они все подстроили. Этот мальчишник и меня в торте. Хотели нас помирить. Все верно? – покосилась на довольно улыбающийся квартет.
– Тебе рассказали, да? – Толик смущенно почесал пальцами гладко выбритый подбородок.
– Да. У меня замечательные подруги. Они никогда не станут делать что-то за моей спиной. Тем более, так меня подставлять. Лиза все мне рассказала и…
– Ты сама ко мне пришла?
Не успела ответить, как в добивание Матвея включилась Василиса:
– И помолвка расторгнута, Мэт! Я тебя бросаю, – заявила она, улыбаясь. – Я полюбила другого и завтра мы женимся, – девушка привстала на цыпочки и поцеловала едва сдерживающего смех Толика в щеку.
Я осторожно прикоснулась кончиком пальца к подбородку Матвея и поставила отвисшую челюсть на место.
– В общем, предлагаю забыть все случившееся и начать все сначала. Лариса с Мэтом, Толик с Васькой и больше так глупо не косячить! Мои нервы не железные! – заявила Анька.
Все согласно кивнули, потому что наши нервы тоже так себе…
***
Следующее утро
В окна моей уютной студии заглянуло яркое, но холодное зимнее солнце. Вот и декабрь. Я лежала и рассматривала спящего на соседней подушке мужчину. Забавно. Мне никогда не нравились голубоглазые блондины.
Но почему-то именно с ним мне так хорошо и спокойно.
Убрала с его лба прядь светлых волос и провела кончиком пальцев по бровям. Еще никогда утро мне ни казалось таким правильным и уютным.
Матвей промычал что-то невразумительное и, сграбастав меня рукой, прижал к себе.
– Мы опоздаем на самолет, – шепчу тихо и вопреки логики прижимаюсь сильнее.
– Полетим следующим рейсом. Я нормально не спал три недели. Девушка, имейте совесть, – улыбнулся и все-таки открыл глаза.
– Девушка? Ты уже забыл моё имя, незнакомец.
– Да, я же редкостная скотина. Тащу в постель наивных дев пачками. Как вас там? Марина? Арина? Галина? Ай!
– А что вы, мужчина, делаете голый в моей постели, а?!
– Очевидно же. Хочу познакомиться, – продолжал дурить Власов.
– Меня зовут Матвей, и я собираюсь любить тебя до конца своих дней.
– Перестарался с пафосом, – фыркнула я. – Меня зовут Лариса, и я не умею варить борщ.
– Переживу, – рассмеялся Мэт и подмял меня под себя. – Ненавижу вареную капусту.
– Я тоже, – успела ответить прежде, чем мои губы заняли более интересным делом.
Кажется, еще немного и общий язык мы все-таки найдем!
***
– Твою мать!
Услышала дикий вопль Матвея из комнаты. Наскоро завернулась в полотенце и выскочила из ванной. Картина перед моими глазами открылась самая, что ни на есть впечатляющая.
Мэт сидел на краю кровати в одних трусах и двумя пальцами держал разодранную когтями рубашку. Эдельвейс картинно возлежал в моем открытом чемодане и снисходительно смотрел на идиота, который посмел сегодня ночью занять его подушку. Еще и вещи свои по комнате раскидал. Ладно, раскидывала я. Но у кота свои правила приличия.
– С боевым крещением. Я предупреждала, что он не любит ночных гостей, – хихикнула в ладошку и тут же грозно посмотрела на кота. Заметил лежащие на полу брюки Мэта и тоже подняла. – Да, проблема, – разодрано качественно и с особым старанием.
Эдельвейс в чемодане лучился таким самодовольством, что мне захотелось захлопнуть крышку. Мол, я же красавец, хозяйка? Вон как чужака на путь истинный наставил!
– Ну всё, – фыркнул Матвей и достаточно ловко схватил кота за шкирку и поднял вверх.
Мой обласканный вниманием и совершенно не боевой кот растерянно мяукнул. Он мог делать гадости только за спиной, открытый бой – не его профиль. Сразу терялся и поджима уши.
– Значит так, – Мэт пальцами повернул его морду к себе. – Лохматый. Договариваемся по хорошему. Я нихрена не гость. Вот эта вот женщина в полотенце, – повернул кота ко мне, – моя. Я готов делиться, если ты не будешь мне гадить. Ферштейн?
– Мяу, – озадаченно протянул Эдельвейс.
– Взамен мы тебя сейчас к другой девушке отвезем. Она обожает котов. Тебе понравится. Через две недели вернемся и если ты еще хоть раз тронешь мои вещи, кастрирую.
Тут я не выдержала и рассмеялась в голос, отшвырнув в сторону то, что осталось от брюк. Матвей Власов – бог переговоров с котами.
– Что? – не понял Мэт.
– Так он уже. Того, – показала пальцами ножницы. – Можешь не пугать.
– Вот говоришь с ним по-мужски, а он оказывается. Фш, – фыркнул мужчина и отпустил Эдельвейса. Тот прижался к полу и на полусогнутых лапах шмыгнул в прихожую.
Чую, припомнит он ему этот мужской разговор.
– Сейчас позвоню Аньке, она притащит одежду.
– И ботинки, – кивнула я.
– Что?
– Поверь моему опыту, пусть захватит ботинки…
Не знаю, как сложится наша жизнь дальше, но скучно не будет – это факт.