– У меня в жизни все прекрасно, – с вызовом отозвался мужчина.
– Конечно. Поэтому ты увеличиваешь дозу успокоительных. И будешь увеличивать. Потом умрешь от передозировки.
– Откуда ты знаешь, что я увеличиваю дозу?!
Он разозлился. Она усмехнулась.
– Не бойся. Я не слежу за тобой. Я просто знаю, что ты можешь делать. Я думаю о том, что бы я делала, если бы запуталась. И так я понимаю тебя.
– Но ты не запуталась?
– Нет. Да и для тебя еще есть возможность вернуться. Ты неокончательно испортил свою жизнь.
Он не нуждался во всем этом – ее поучениях и советах… почему она просто не может уйти?! Повышать голос на эту малолетку было бы унизительно, поэтому Андрей старался держаться с иронией:
– Чем же я порчу свою жизнь?
– Тем, что пытаешься быть правильным. Это очень плохой мир на самом деле. Сломанный. Есть определенные стандарты, к которым стремятся все. Они учат тебя, что хорошо, что плохо. И ты постепенно забываешь, что было хорошо раньше. Начинаешь верить им. Веришь так старательно, что в итоге убеждаешь себя. И ты правильный. Но ты уже не ты. Многие так живут и достигают счастья. Знаешь, в чем твоя проблема?
– В чем же? – прошептал он.
– В том, что ты когда-то был свободен. В отличие от многих. Ты отдал эту свободу, чтобы быть правильным. Тебе плохо без нее.
Она попала в точку. Это было то самое определение проблемы, от которого Андрей старался убежать. Потому что когда знаешь суть, можешь что-то исправить. А он не имеет права исправлять, не должен!
Ведь безумие – это не свобода, это то, чего он должен стыдиться… Но она-то не стыдится и ей хорошо!
Андрей устало опустился на кровать, обхватил голову руками. Девушка осталась там же, где и стояла.
– Я не понимаю, зачем ты поддаешься, – констатировала она. – Ты не обязан. Ты жил в гармонии с собой. И с миром. Ты умеешь чувствовать. Ты похож на зрячего, который притворяется слепым. Ты страдаешь сейчас и будешь страдать дальше. Таблетки не помогут. Они уже не помогают.
– Я не хочу снова становиться сумасшедшим!
– Свобода – это не всегда сумасшествие, – тихо рассмеялась она. Он никогда раньше не слышал, как она смеется, но он ведь и не знал ее толком! – Иногда – да. Для меня, например. Для тебя немножко тоже. Но иногда не обязательно терять рассудок. Нужно находить себя. Быть тем, кем тебе хочется. Отказаться от лжи. Наплевать, что о тебе думают другие. Звучит просто? Это сложно. Но если нет… Будет плохо. Ты будешь иметь все, что они называют компонентами счастья. Но ты будешь несчастен. Ты не поймешь себя. Почему? Вот ведь – все! Деньги, любовь, секс, власть. То, что в цене. И только тебя уже нет. Все есть, а тебя нет. Вот твоя ловушка. Цена правильности.
– То, чем я хочу стать… это опасно, – покачал головой Андрей. – Ты не понимаешь… Я ведь буду знать, что это не норма, что я причиняю боль близким людям!
– Смешной. Глупый. Если люди тебе близкие, твое несчастье доставит им боль. Они уже видят это, но не понимают почему. Как они поймут, если ты не понимаешь? Быть свободным для тебя – не значит быть опасным для них. Да, ты будешь опасным. Но для кого-то другого. Того, кто заслуживает эту опасность. Просто снова найти себя. Тигр… он ведь жил в тебе. Ты заглушил его таблетками. Усыпил, может, убил. Поэтому тебе больно. Вместе с ним ты убил себя. Без него ты не будешь собой. Он был твоей свободой. Ты знал об этом.
– Я боялся, что не смогу контролировать его…
Никому другому Андрей не сказал бы такого, вообще не смог бы завести такой разговор. Но с ней было можно, она понимала.
Девушка кивнула:
– Ты решил не верить ему. Ты поверил врачам, таблеткам и стандартам. Принял их норму, отказавшись от своей. Он был твоей нормой. От тебя осталась тень. От него не осталось ничего. А ты все думаешь, что вот-вот оживешь. Нечему оживать. Путь в никуда, как рельсы, обрывающиеся над пропастью. До горизонта ты не дойдешь. Без него.
– Не суди меня по себе. Ты… я ведь тоже узнавал о тебе. Немного, но достаточно, после той вечеринки… Ты родилась такой, поэтому тебе проще!
– Проще? – задумалась она. – Не знаю. Я видела, как страдает моя мать. Тогда я еще не знала себя. Но я видела, что почему-то заставляю ее страдать. Я была этому не рада. И я видела путь изменить себя так, чтобы она была рада. Но тогда страдать начала бы я. Поэтому я продолжила искать себя. Думаю, нашла.
– И тебе не бывает страшно?
– Бывает. Как и ты, я боюсь, что не смогу контролировать. Управлять тем, что живет во мне. Тогда оно причинит вред тому, кто этого не заслуживает. Но я ищу путь для себя и того монстра. Пусть причиняет вред! Но тому, кто заслужил. Поэтому я чувствую гармонию. Я не хочу меняться. Я ощущаю правильность, но не такую, с какой согласятся врачи. Мне хорошо. Я не думаю, что другим сейчас плохо, как было моей матери. Когда я нашла себя, исчезла боль тех, кто близок. Я живу так.
– А я вряд ли смогу, – настаивал Андрей. – Меня сделали таким… Тебе ведь рассказывали про Цирк? Эта татуировка… она оттуда. Там я был Белым Тигром и… делал не очень хорошие вещи. Не потому, что я выбрал, выбор как раз сделали за меня.
– Да. Я знаю. Но разве тогда ты был счастлив?
– Шутишь? Хуже, чем сейчас!
– Вот. Тогда был несчастлив. Сейчас несчастлив. Но когда ты был счастлив?
И тут Андрей понял, к чему она клонит. По-настоящему счастлив он был тогда, когда лечение только началось. Он уже не обязан был убивать в Цирке и мог использовать свою силу, чтобы защитить кого-то другого. Это дарило ему радость! Он чувствовал себя более нужным, чем сейчас, занимая высокую должность в международной компании.
Но ведь все так искренне поздравляли его, когда он выздоровел…
– Нельзя так! – отрезал мужчина. – То было влияние Цирка, а не настоящий я!
– Ты уверен? А не переоцениваешь ли ты влияние Цирка? Я читала о нем. Там изменяли многих. Почти все умирали быстро. Ты не умер вообще. Так что это было? Цирк изменил тебя? Или ты выжил в Цирке, потому что изначально был таким? Как с татуировкой. Иногда она меняет тебя. Иногда она отражает тебя. Цирк вывел на свободу твою сущность. Татуировка все еще на тебе. Ты рад видеть ее, а не тот костюм, который делает тебя важным и стоит много денег. Она отражает тебя.
Ее слова были правдивыми, а потому рождали соблазн. Соблазн бросить все, снова стать простым охранником, охотиться… Разве не так она живет?
«Господи, на кого я равняюсь? – с ужасом подумал Андрей. – Она же сумасшедшая! В психушку ее не отправляют только потому, что Марк не позволяет!»
Нельзя ее слушать. Он – респектабельный бизнесмен и скоро станет отцом. Это сделает его счастливым, а не какие-то забеги по подворотням!
– Уходи, – велел Андрей, скрещивая руки на груди. – Нечего тебе здесь делать, особенно в такое время.
– Вот как ты решил?
– Именно так я решил. Ева, или как тебя там… иди домой сама, не заставляй меня вызванивать твою родню!
– Я уйду, – согласилась она. – Выбор за тобой. Если ты хочешь и дальше притворяться. Притворяйся счастливым – вот твоя главная задача теперь.
Она развернулась, чтобы уйти. Шагнула за порог, но там остановилась, чтобы посмотреть на него. В полумраке коридора ее глаза казались и вовсе белыми, как куски льда. Она смотрела на него изучающе, и Андрей почувствовал, как мороз пробегает по коже.
– Ты уважаемый человек, – сказала Ева. – Тобой гордятся те, кто тебя знает. Ты собой тоже гордишься. А у тебя под кожей гниют твои мечты. Мне жаль тебя.
Глава 7
Даже не зная причины встречи, Лермонтов отчаянно не хотел идти на контакт. Открыто он не отказывался, но туманно отвечал, что в ближайшее время у него не предвидится свободного времени в расписании. Давить на него пока не имело смысла, потому что серьезных доказательств его вины по-прежнему не было.
Сначала Вика расстроилась, но потом поняла, что нужно зайти с другой стороны. То, что было сделано с несчастными девушками, требовало времени. Татуировки, окраска волос… Эксперты установили, что убийца даже умудрился растянуть кожу двух из жертв за счет изменения их веса: он заставил их располнеть, а потом резко похудеть. Каждое действие подразумевало месяцы работы. Следовательно, чтобы постоянно быть при деле, следующую девушку он уже должен был похитить!
Поэтому Вика попросила Вадима проверить, нет ли среди девушек, которые на данный момент числятся пропавшими, почитательниц виртуального творчества Арсения Лермонтова.
И она не прогадала! Женщин по Москве пропадало удручающе много. Однако подписчица нужных страниц была всего одна.
– Ее зовут Валентина Глебова, – сообщил Вадим. – Она пропала через два дня после того, как обнаружили тело Агафоновой.
На этот раз не он пришел в гости к девушке, а она приехала к нему. Вадим больше не мог позволить себе отвлекаться от работы, а Вике было несложно добраться до офиса.
– Два дня – это очень мало, – заметила Вика. – Думаешь, это мог быть он?
– Думаю, это как раз подтверждение, что это был он… Я не говорю о Лермонтове, я говорю об убийце.
– Не факт, что это не Лермонтов!
– Любые выводы относительно этого давай отложим до разговора с ним. Если ты угадала правильно, то у нас имеется четвертая жертва, которую срочно надо спасать, потому что с ее исчезновения прошло больше недели.
– Она в Москве пропала?
– Да. В ее случае способ исчезновения имеет даже большее значение, чем место.
Вика сначала не поняла, что он имеет в виду, потом разобралась.
Никаких подозрительных знаков, указывающих на возможную опасность, в жизни Валентины не было. Как и в случаях с другими жертвами. Тихая молодая девушка, одна из многих, вряд ли когда-либо задумывавшаяся, что может стать жертвой маньяка.
В то утро она отправилась на работу. Ездила она одна, поэтому сказать, когда и как ее похитили, было некому. Но в тот день автобус одного из маршрутов, которыми ездила Валентина, попал в жуткую и очень подозрительную аварию.