Может, он и не человек вовсе? А какой-нибудь демон, решивший похитить ее…
– Пожалуйста, – прошептала Валя.
Она и сама не знала, ради чего, что хотела этим сказать. То, что ей нужна помощь, это однозначно. В этот раз в отличие от предыдущего мужчина и не думал обрабатывать ее раны. А они были куда серьезней! Впрочем, Валя не решила, хорошо это или плохо.
Она все еще не определилась, хочет ли вообще жить.
Девушка сразу же пожалела, что вообще обратилась к нему, и понадеялась, что он не услышит, поглощенный собственными стенаниями.
Но он услышал.
Перед ней остановились ноги в тяжелых ботинках, и Валя напряглась еще больше, ожидая удара.
– Что – пожалуйста? Кто тебе вообще сказал, что у тебя есть право голоса? Ты не в состоянии увидеть, какое ты ничтожество!
– Так убей меня…
Она надеялась, что получится сказать это с гордостью и достоинством, но помешали слезы, сдавливавшие горло.
– Убить… Убить тебя! – рассмеялся он. Смех был не веселым, нет; «воспаленный» – вот единственное слово, которое приходило Вале на ум. – Что толку от того, чтобы убить тебя? Все равно что муху прихлопнуть! Слишком просто, бездарно… Твоя смерть не стоит даже тех усилий, которые будут на нее потрачены. Я пытался сделать из тебя нечто большее! Я хотел сделать тебя чем-то большим. А ты… тупая тварь!
У нее не было сил ни злиться, ни просить о пощаде. Валя не знала, что болит больше: изрезанные ноги или эти штуки в животе. Разум будто ускользал в пустоту, как вода исчезает в стоке…
Похититель между тем успокаивался. Прекратилось это истеричное метание по комнате, его голос постепенно становился все ровнее. Скоро он достиг того ледяного спокойствия, к которому Валя за это время привыкла.
– Чего вообще можно было от тебя ожидать? Ты, как и все, не способна ничего понять умом, тебе даже объяснять бесполезно. Ты не смогла стать и расходным материалом. Но это ничего… с последствиями я справлюсь. Знала бы ты, как обидно начинать сначала! Пожалуй, я могу списать это на производственный риск.
Даже если бы он говорил понятней, Валя бы все равно не разобралась, что к чему. Ее состояние ухудшалось, а она больше не боролась, не видела смысла.
– Ты меня очень подвела. Помни об этом, пока можешь.
Она понимала, что что-то должно случиться дальше. Он не оставит ее на полу, потому что ему, скорее всего, нужна эта комната. Вале было уже все равно, и это новое равнодушие, замораживающее страх перед будущим, она с готовностью приняла.
Тяжелые, довольные и толстые капли дождя падали на широкие листья. Звук ударов отражался от буйной зелени, разлетаясь далеко по лесу. Дождь был какой-то медленный, редкий, и где-то далеко в небе уже проглядывали лучи солнца.
Лес посвежел и уже с готовностью приветствовал новый день. Места здесь были дикие, а потому спокойные. Ни одного звука, который не создала бы природа. Ни одного явления, которые приносит с собой человек. Разве что обломки старого самолета где-то вдали, опутанные лианами… Но он лежит здесь так давно, что и сам стал частью этого мира. Как и истлевший в нем человек.
А другой человек, живой и здоровый, пробирался через джунгли изумрудных листьев и коричневатых стволов. Здесь не было даже намека на дорогу, но он в ней и не нуждался. Его тело, ловкое и гибкое, легко преодолевало преграды.
Ему было хорошо здесь, этому человеку. Лучше здесь, чем в цивилизации. Ему нравилось наполнять легкие прохладным влажным воздухом, чувствовать, как скользит по коже недавний дождь, сорвавшийся с листьев. Здесь человек был дома, хоть прежде никогда не видел эти места.
Он понятия не имел, как попал сюда, да и не задумывался об этом. Задумываться сейчас было сложно и по-своему кощунственно. Он слишком долго анализировал, а здесь… Здесь уже нужно верить инстинктам.
В этом предположении он оказался прав. Даже не представляя, куда он вообще идет, свою цель человек опознал сразу, как только увидел.
На другой стороне узкой реки, почти ручейка, лежал тигр. Животное, похоже, пережидало здесь ночь, раскинувшись на мягкой траве. До этой части леса дождь не дошел и потому не разбудил хищника.
Рядом с царственным животным несложно было понять, кто тут хозяин. Человек знал, что приближаться к такому существу смертельно опасно, и все же он не мог сдержать себя. Ему слишком хотелось коснуться шкуры огромного кота, которая казалась бархатной даже на вид. Да еще цвет такой… серебристо-белый с угольными полосками.
Здесь все идет так, как должно, значит, и тигра можно коснуться без сомнений!
Человек продолжил двигаться к нему. Река оказалась неглубокой, по колено всего, и он с легкостью пересек ее даже по неровному дну. Вот он уже выбрался на берег, придерживаясь за траву.
Тигр все еще не просыпался. Но ведь, честное слово, и не нужно его будить! Просто быть с ним – это и есть цель. Человек протянул руку и осторожно коснулся лоснящейся шкуры.
Он ожидал почувствовать тепло. Мягкость шерсти и твердость скрытых под ней мышц. И все это – наполненное жизнью, напряженное ею, пульсирующее. А вместо этого он ощутил смерть… Шерсть прогнулась, и его пальцы погрузились в мягкую плоть, подгнившую под жарким солнцем.
Человек отпрянул, стараясь отереть о траву испачканные багровой жижей пальцы. А тело тигра, словно повинуясь неощутимому порыву ветра, повернулось к нему… Это был безжизненный остов. Шкуру изнутри наполнили черви, сожравшие все на своем пути, а на месте благородной морды белел череп…
Андрей подскочил на кровати, словно готовясь защищаться. Жест был неоправданным: он все еще находился один в своей спальне, и в пустом доме не доносилось ни звука, если не учитывать его испуганное учащенное дыхание. Мир спал, и все было в порядке.
Но не для него. Его кожу покрывал холодный пот; Андрей посмотрел на свои руки и увидел, что они дрожат.
Это был кошмар. Нелепый и теперь уже вроде не страшный. Но там и тогда он был напуган! По-настоящему, словно мог почувствовать, как черви, пожравшие гордого зверя, перебираются к нему под кожу.
Он хотел посмеяться над собой. Андрей знал, почему ему снится такое: из-за разговора с той девицей. Это же смешно! Она несла какой-то высокопарный бред, а теперь ему снятся кошмары, простительные разве что ребенку. Тигр… какая примитивная аналогия!
Увы, смеяться он не мог. Потому что ужас, переливавшийся в его венах, был слишком настоящим.
Тогда Андрей попытался разозлиться на себя. И пристыдить. Что-то же делать надо, раз больше заснуть не получается! Но уж точно не соглашаться с ней. Ева была не права, не могла быть права!
Он может думать о ней только с жалостью. Потому что он сумел вылечиться, а она даже не пыталась. Значит, и ее философствования яйца выеденного не стоят. Все эти разговоры про свободу и подавление собственной сущности – ничто по сравнению с тем, чего он добился в жизни! Он выбрал правильный путь, и то, что Ева пытается разубедить его, лишь доказывает это.
Разум верил. А потом вспоминал о татуировке…
– Это ее бред, который я не должен повторять, – вслух произнес Андрей, надеясь, что это поможет поверить.
Не помогло. Сон возвращался в памяти, наполняя тело дрожью. Слишком реальным все было там! Не зная, что делать с этими мыслями, Андрей ворочался с боку на бок, пока не забрезжил расчет. Проанализировав ситуацию и взвесив все аргументы, он решил, что забудет разговор с Евой и будет жить так, как раньше, ведь это правильно.
А потом встал, направился в ванную, где хранил в отдельном шкафчике пузырьки с лекарствами, и высыпал их содержимое в унитаз.
Тогда все и стало правильно. Он понял это не разумом – сердцем.
Андрей позвонил в офис и спокойно предупредил, что сегодня не появится. Надел джинсы и тренировочную майку вместо делового костюма. Он уже и не помнил дня, когда одежда не сковывала его движения!
Направляясь к соседнему дому, он думал, что скажет хозяевам. Скорее всего, разговаривать придется с Викой, Марк сейчас на работе. Нужно соврать что-то, потому что правду она не поймет… он и сам не до конца понимает!
Однако уловки и продуманные оправдания не понадобились. Уже открывая калитку, он увидел Еву в тени крыльца. Она устроилась в плетеном кресле и читала книгу. Издалека Андрей мог рассмотреть название – «Камо грядеши»…
«Куда ты идешь». Своевременный вопрос.
Увидев гостя, Ева закрыла книгу, но со своего места не поднялась, дождавшись, когда Андрей сам подойдет к ней. Она смотрела на него выжидающе, он на нее – спокойно. И это спокойствие радовало его самого, такого уже давно не было.
– Ты помогла мне, – сказал он.
– Не все расценят это так.
– Мне сейчас все равно, как они расценят это. Я о другом спросить хочу. Помнишь, я говорил, что расспрашивал о тебе… И даже те, кому ты дорога, признают, что ты ничего не делаешь просто так. Я тебе никто… зачем ты помогла мне?
Бледные губы девушки дрогнули в улыбке.
– Это было нетрудно. Я могла бы соврать сейчас. Это тоже нетрудно. Сказать про родство, которое я могла бы ощутить с тобой. Про соотношение судьбы.
– Я бы не поверил, – покачал головой Андрей.
– Может, и поверил бы сейчас. Но если ты вернешь себя прежнего, то он верить не будет.
– Поэтому я и спрашиваю тебя: зачем?
Он больше не чувствовал неловкости, несмотря на то что перед ним по-прежнему была молоденькая девушка, не имевшая права знать столько, сколько знает она.
Можно рассматривать ее как зарвавшуюся пацанку, недооценивать ее и насмехаться, подставляя самого себя. А можно воспринять как существо, оказавшееся у него на пути.
Она немного подождала, как будто оценивая, хочет ли говорить правду. Но потом все же ответила:
– Мои пути пересеклись с одним человеком. Мы не на одной стороне. Не думаю, что нам двоим удастся выжить. Высока вероятность, что не выживу я. Если все будет, как сейчас. Но я пока не хочу умирать. Не боюсь, просто не хочу. Я еще не наигралась. Поэтому мне придется уничтожить его. А для этого я хочу одолжить твою силу.