Она несла полный бред, однако Андрей ее понял. Это одновременно напрягало и будоражило застоявшуюся кровь.
Часть 2. Пустое зеркало
Глава 8
Арсений Лермонтов представлял собой зрелище скорее примечательное, чем впечатляющее. Вика пока не решила для себя, может ли такой человек в принципе быть серийным убийцей и внушать страх.
На рост он точно жаловаться не мог! Около двух метров, это наверняка… если он не сутулится, а сутулится он постоянно. Плечи и грудная клетка у звезды социальных сетей были очень широкими, бедра, напротив, очень узкими. Модные брючки обтягивали длинные тощие ноги, на которых массивная верхняя половина тела смотрелась почти нелепо. Руки также были длинными, делая весь силуэт Лермонтова чем-то средним между гориллой и кузнечиком.
Лицо особого страха не вызывало. Арсений почти полностью поседел и, похоже, гордился этим, потому что закрашивать седину не собирался. А вот кустистые брови, нависшие над серыми глазами, остались абсолютно черными. Длинный нос с горбинкой был акцентом узкого лица, он привлекал внимание в первую очередь, тогда как подбородок казался стесанным, плавно переходящим в шею. Между ним и носом терялись тонкие бледные губы широкого рта.
Неуклюжесть собственной внешности Лермонтов не скрывал, да еще и подчеркивал – такое впечатление создавалось при взгляде на костюм из горчичного бархата, желтую рубашку и украшавший карман пиджака платок, красный в белую клеточку.
Словом, Арсений не тянул на героя грез даже самых неприхотливых женщин. И он, похоже, об этом прекрасно знал. На его страницах не было ни одной его собственной фотографии, даже аватаром он все время ставил какую-то нейтральную картинку. А его поклонницы и не задумывались о том, почему кумир не являет им свой светлый лик. Должно быть, им удобнее было самостоятельно рисовать в фантазии образ «принца».
В обществе Лермонтов держался уверенно, общался легко, и на фоне этой уверенности его внешность отходила на второй план. Собеседники слушали его, открыв рты, причем одинаково эффективно он находил общий язык и с мужчинами, и с женщинами.
А в виртуальной реальности все было не так. Вика специально попросила Максима попробовать подписаться на одну из страниц Лермонтова.
Парень долго упирался:
– Тебе обязательно меня в это втягивать?! Создай фальшивую страницу на мужское имя и занимайся этим сама!
– Я не могу. Если это будет свежесозданная страница, он заподозрит неладное. Нужно, чтобы это был реальный профиль с многолетней историей.
– Для чего нужно?
– Для чистоты эксперимента!
Максим наконец сдался. Подписаться на страницу мог кто угодно, таковы правила социальной сети, что он и сделал. А уже на следующий день обнаружил, что Лермонтов заблокировал его, закрыв доступ к своим страницам.
Значит, отсутствие мужчин в числе его поклонников не было случайностью. Он намеренно отслеживал всех подписчиков и удалял тех, кто ему неугоден. Почему – Вика не знала. По идее, если он убивает женщин, то и ненавидеть должен женщин! Разве не так?
Обо всем этом им и предстояло его расспросить. Вадим угадал правильно, на закрытой вечеринке Арсений появился. Но один он не был, постоянно перемещался от одной компании к другой, со всеми любезничал. Постепенно это начинало надоедать.
– Мы тут весь день будем? – поинтересовалась Вика. – А что, если он уйдет раньше окончания вечеринки?
– Мне все равно, когда он уйдет, – отозвался Вадим. – Я просто ждал, пока он со всеми успеет поздороваться. Теперь, когда он уже никому не нужен, можно его брать.
Выяснилось, что Даниил Вербицкий знаком с хозяином клуба, где проходила вечеринка. Это создало им особые условия для допроса Лермонтова. Владелец клуба, конечно, был не рад такому повороту событий… не совсем законному, если подойти к делу объективно. Но ссориться с влиятельным адвокатом он не хотел.
Вика наблюдала, как Вадим подошел к Арсению, взял того за локоть и что-то сказал ему. Лермонтов попытался освободить руку, но начальник охраны держал крепко. Вместе они направились в коридор, а Вика последовала за ними.
Они прошли в небольшую, уютно оформленную комнату отдыха. Здесь были расставлены несколько диванов, а на низкий столик в другое время, судя по всему, устанавливали кальян. Однако сейчас здесь было светло и пусто. Охранники клуба остались за дверью, в комнате находились только трое – Вика, Вадим и Арсений.
– О каком разбирательстве идет речь? – недовольно спросил Лермонтов.
Вике казалось, что подобная персона закатит истерику, будет топать ножками и требовать адвоката. Однако Арсений держался с холодной уверенностью, не слишком хорошо сочетавшейся с его клоунской внешностью.
Хотя, если задуматься, внешность была клоунской больше из-за одежды, чем собственно работы природы… А одежда – вещь заменяемая.
Вадима спокойствием смутить было сложно, ему и самому выдержки не занимать. Поэтому ответил он так же ровно:
– Пока что несудебное разбирательство, а дальше – посмотрим. В Москве погибли уже три девушки, еще одна пропала.
– Мне почему-то казалось, что в Москве гораздо больше девушек погибает!
– Не ерничайте. Эти три девушки были убиты одним человеком. Их объединяло только то, что они были подписаны на вашу страницу.
Новость была не из приятных, однако Арсений вновь и бровью не повел:
– И что с того? На мои страницы подписаны несколько тысяч женщин. Причем к этим страницам открытый доступ. Если кто-то решил убивать тех, кому интересно мое творчество, то у него очень большой выбор!
– Вы не выглядите обеспокоенным по этому поводу.
– А я не считаю, что вы правы! Мне что, тратить эмоции на любое абсурдное заявление? Или вы меня обвиняете?
– Никто вас ни в чем не обвиняет. Мы пытаемся обсудить ситуацию мирно.
– А она здесь зачем? – Арсений смерил Вику презрительным взглядом. – Мало того что меня допрашивают, так еще и при каких-то непонятных свидетелях!
– Прошу считать меня понятой, – усмехнулась девушка.
– Не умничайте, дамочка! Ум вам не к лицу.
– Ну, вас хамство и вовсе полнит, – не осталась в долгу Вика. – А вы от него все равно не отказываетесь!
Лермонтов, который на каждом виртуальном углу твердил, какое божественное существо – женщина, в миру – был далек от такого трепетного обращения. Скорее, наоборот, создавалось впечатление, что Вика раздражает его гораздо больше, чем Вадим.
– Давайте не будем переходить на личности, – вмешался начальник охраны. – Просто разберемся, что к чему, соблюдая при этом вежливость.
– То, что вы делаете, уже вежливостью не считается, – надул губы Лермонтов. – Ну да ладно. Что вы хотите от меня узнать?
– Вы знакомы со своими подписчицами лично?
– Боже упаси! Что, эстрадный певец должен пожать руку каждой своей слушательнице? Мы с ними общаемся на тех же страницах, но это часть проекта. Ничего личного.
– Многие из них могут так не считать, – заметила Вика. – Я просматривала ваши чаты с ними… Некоторые верят, что вам есть до них дело.
– Пускай верят, дурами Земля полнится. Мне эти люди в моей реальной жизни не нужны. Кого там из них убивают – я не знаю.
– А если мы попросим вас предоставить алиби на те дни, когда были похищены жертвы?
– Тогда я задам вам встречный вопрос: с чего я должен перед вами отчитываться? Хотите меня в чем-то обвинить – делайте это официально! Вот тогда я буду предоставлять вам алиби и вообще озадачиваться этим вопросом.
– К чему все усложнять? – удивился Вадим.
– Я считаю это не усложнением, а защитой чести и достоинства. Вы что-то еще хотите спросить?
– Боюсь, что на остальные вопросы вы и вовсе отвечать не станете.
– Рад, что мы пришли к одному и тому же выводу. Хорошего дня, господа!
Во время всего разговора Арсений показательно не смотрел на Вику, даже если отвечал ей. Да и теперь прошел мимо, будто ее не было рядом, разве что не оттолкнул.
Он покинул комнату беспрепятственно, охранники не смели задерживать его, да Вадим и не давал им такого приказа. Проследив, как он стремительно покидает помещение, Вика осведомилась:
– Теперь-то что?
– Будем следить. Сейчас у нас нет оснований для задержания, и он об этом прекрасно знает. А то, что он не хочет сотрудничать с нами, не доказывает его вину. Я бы тоже не захотел. Тому, кто к таким историям непричастен, любые обвинения показались бы дикостью, вот и он психует.
– Ты считаешь, что он не виноват?
– Я этого не говорил. Нынешний разговор не дал мне никакого окончательного подтверждения его вины. Так что… наблюдаем дальше.
С Вадимом не поспоришь, решение разумное. Но Вика помнила о четвертой пропавшей девушке… Ей сейчас нелегко приходится! Для нее их ожидание может стать смертельным. Даже мысль о том, что на подготовку предыдущих жертв у убийцы уходило более полугода, не сильно успокаивала.
– А если он уедет в Париж?
– Найдем и в Париже, – отмахнулся Вадим. – Нам сейчас нельзя зацикливаться на нем. То, что он – наш единственный подозреваемый, ничего не значит. Убийцей вполне может оказаться совершенно другой человек.
Со временем должно было стать легче, а становилось сложнее. Организм лишился таблеток, к которым за долгие годы привык, и наступила ломка.
Ошибочно думать, что ломка бывает только у наркоманов. Слишком долгое употребление любого препарата – уже зависимость. Потом вдруг понимаешь, что не можешь уснуть без снотворного и срываешься даже на собственную тень без успокоительного. Андрей столкнулся со всем этим, только умноженным на два…
Палка, как водится, была о двух концах. С одной стороны, к нему возвращались эмоции, а мыслить становилось проще, да и сами мысли как будто бы были яснее. С другой – иногда ему казалось, что он сходит с ума. Он раздражался практически без повода, свет казался ему слишком ярким, звуки – слишком громкими.
Постоянно болела голова, прошибала испарина. По ночам он то не мог заснуть часами, то проваливался в пропасть, чтобы проснуться от кошмаров, которых не помнил. Порой ему и наяву чудились то силуэты, то тени, движущиеся в поле бокового зрения. Каждый день он с ужасом ждал полноценных галлюцинаций.