– Тебе нужно отдохнуть, – Шин кивнул, указывая на одеяло, – ты, должно быть, очень устала.
Парень передвигался по комнате, чтобы погасить множество свечей. У дальней стены Шин поднял ширму, после чего перенес и осторожно поставил ее поверх одеял.
До меня дошло, что, как и предполагалось, мы должны спать друг напротив друга с этой ширмой между нами. Я слишком устала, чтобы спорить и возражать. Моя рука все еще болела и, к великому ужасу, по моим щекам текли слезы. Я быстро потянулась к краю матраса, после чего натянула одеяло через плечо.
На своей стороне ширмы Шин задул свечу, и его тень исчезла из поля моего зрения.
Я перекатилась на спину и услышала движения Шина: мягкий шелест одежды, когда он раздевался; дыхание и вздох, когда лег на одеяло. Ранее он ходил в Дом Тигра, чтобы расспросить их Лорда о попытке похищения моей души. Несмотря на то что он был обижен на Бога Моря, парень все равно изо всех сил старался защитить его. Красная Нить Судьбы сверкала в воздухе и выпрыгивала из моей руки, проходя через одеяло и ширму.
В темноте и тишине события прошедшего дня вернулись ко мне. Я вспомнила не только отвратительную встречу с богиней, но и сцену в саду, когда я стала свидетелем последнего желания и оставшейся капли надежды молодой девушки. Я вспомнила обо всех безответных молитвах, которые плавали в застое и забытье. Мои мысли блуждали от них к своим собственным молитвам, к тем, которые я произносила каждый год на дне фестиваля бумажных корабликов, но также и к тем, которые я шептала в темноту, когда мне казалось, что меня никто не слушает.
Нет, это неправда. Я думала, что кто-то точно слушает. Ведь даже в такие моменты отчаяния я верила в то, что боги наблюдали за нами. Мы никогда не были одни, потому что они любили нас.
По крайней мере, я так думала. Или верила. Образ девушки, дрожащей на берегу ручья, запечатлелся в моей памяти навсегда. Подумать только, в момент своей величайшей печали она действительно была одна.
Мне почти жаль, что моя душа снова не стала птицей. Ведь тогда она могла бы улететь подальше отсюда, и никто – ни боги, ни даже я – не смогли бы почувствовать то, что сейчас чувствовала я. Мне довелось оказаться в другом мире по своему собственному выбору и без какой-либо надежды на спасение тех, кого я любила.
Прошли часы, прежде чем я наконец заснула беспокойным сном, наполненным образами дракона и голосом, который звал меня издалека, умоляя спасти его.
16
Когда я проснулась утром, Шин уже покинул комнату. Бумажная ширма сложена и прижата к стене. Я протерла глаза, болевшие от слез, пролитых перед тем, как я заснула. После я осторожно села, стараясь не давить на руку. Что-то в углу бросилось мне в глаза, наклонившись я заморгала – на низкой полке под окном лежал небольшой предмет.
Это бумажный кораблик.
Я задержала взгляд на полке, края кораблика обуглены от огня, но в остальном он никак не пострадал.
Как?..
К борту кораблика был прикреплен бело-розовый цветок, сорванный у озера, – цветущий лотос, лепестки которого раскрывались, обнажая центр звездного цвета. Наверное, Шин вернулся ночью, чтобы забрать кораблик сразу после того, как я заснула.
Я поднесла кораблик и цветок к груди. Во мне горело странное чувство. Глаза следили за бледно-красной лентой, которая тянулась из окна на фоне утреннего солнца.
Несмотря на то что Кирин избавил меня от боли, моей руке требовалась пара дней, чтобы полностью восстановиться. После той ночи Шин больше не возвращался в комнату. Я узнала от Нари, что на следующее утро – после нашего визита в Дом Луны – прибыл посыльный и Шин в компании Намги и Кирина отправился в погоню за ворами. Двоих мужчин, по описанию похожих на воров – один огромный, словно медведь, а второй больше похожий на ласку, – заметили покидающими город.
Несмотря на то что дней впереди еще много, у меня куча дел. Со всех именитых домов приходили свадебные подарки: чайные сервизы, вазы из селадона[6], шкатулки из перламутра, настенные свитки с изображениями пейзажей и текстами стихов, а также огромный сундук с вышитыми шелковыми одеялами. Интересно, что будет со всеми этими вещами, когда правда о нашей помолвке всплывет наружу.
Меня сопровождали те же самые слуги, что были рядом в мое первое утро в Доме Лотоса, – служанки, которые уже много лет работали у Шина, хотя по их молодой внешности этого и не скажешь. Я помогала им по дому; мы чистили одеяла водой, которую принесли из озера, а затем развешивали их сушиться в южных полях. Там они были словно огромные облака, развевавшиеся на ветру.
Хотя никто и не запрещал мне покидать территорию, я оставалась в Доме Лотоса по собственной воле. Я проводила дни, собирая желуди и высушивая цветы, чтобы потом подвесить их стеблями к потолку в комнате Шина, дабы оживить пустое пространство. Мы с младшей служанкой даже пытались нарисовать пейзаж на бумажной ширме.
После того как я окончательно начала надоедать и путаться под ногами, старшая служанка попросила меня выйти из комнаты. Сперва я бродила по главному павильону, а затем спустилась к самой кромке воды. Там я нашла небольшую лодку, после чего толкнула ее в озеро и перелезла через край. Лежа на спине, я смотрела в небо. Сегодня ясный день, в воде полно рыбы, а вдали плавало подобие горбатого кита.
Я закрыла глаза и забылась.
Внезапно раздался резкий визг, и лодка рывком остановилась.
– Эй, смотри, куда направляешься!
Я поднялась на колени и оглянулась.
Дай плыл на спине, Мики балансировала на его животе, он был похож на выдру, которая поймала рыбу в форме Мики.
– Дай! – Я выкрикнула, что есть мочи, – Ты что творишь? Выходи из воды, это опасно!
– Я плаваю, – как ни в чем не бывало ответил мальчик, будто это не он сейчас находился посреди озера с младенцем, который балансировал на его животе.
Позади меня донесся голос.
– Мина, не переживай. Дай не позволит, чтобы с Мики что-либо случилось.
Я повернулась и увидела Маск, которая сидела в лодке напротив меня с румянцем и улыбкой на маске старушки. Она абсолютно сухая.
Я посмотрела прямо на Маск.
– Ты что, богиня?
– Я дух. Я же говорила тебе, когда мы впервые встретились.
Я осмотрелась и перевела взгляд на чистое небо.
– Духи умеют летать?
– Некоторые умеют. Но не я. Я не такой могущественный дух, помнишь?
– Тогда как…
– Такой хороший выходной выдался. – Девушка приподняла свою маску: ее щеки с красным румянцем на солнце казались еще больше. Я заметила длинную тонкую линию ее шеи.
На дне лодки лежала старая удочка. Она наклонилась и взяла ее, после чего закинула веревку в воду.
– Здесь нет никакого крючка, – подала голос я, – и наживки.
– О, да я не хочу ничего ловить, – смущенно ответила мне Маск.
Лодка дрейфовала, однако теперь, словно подхваченная легким ветерком, она начинала скользить по озеру.
– Я наблюдала за тобой, но ты так и не вышла из дома.
– Кирин сказал, что мне нельзя перенапрягать руку, ожоги…
– М-м-м, – издала она уклончивый звук. На лице Маск оставалось все то же приятное выражение, но в этом ее «м-м-м» явно прослеживался намек на упрек.
В попытке защититься, я рассказала:
– Я помогала служанкам с уборкой. Они, как и вы, духи. Мы хотим освежить комнату Шина – комнату, в которой я остановилась. Видишь ли, она такая пустая, а я принесла туда садовые цветы. Самая молодая служанка нашла баночки с чернилами, и мы нарисовали пейзаж на бумажной ширме, а еще горы и несколько деревьев.
Маск склонила голову набок, размышляя вслух:
– Для девушки с обожженной рукой ты ее слишком перенапрягаешь.
Я почувствовала, как сильно покраснела.
– Да, но сегодня она не очень болит.
Маск слегка кивнула мне.
Я отвернулась, мои глаза поймали в воде какое-то движение. Где Дай и Мики? Мы двигались не очень быстро, но Даю будет сложно угнаться за лодкой с младенцем на животе.
Я отвела взгляд в сторону и заметила, что Дай схватился за леску, которая тянула их с Мики за собой.
– Когда ты только прибыла сюда, ты была полна решимости спасти Бога Моря.
Я скривилась, сгорбившись.
– Так и было. Так и есть. Мне просто… интересно, возможно ли это вообще.
Маск издала еще одно неопределенное «м-м-м», из-за которого по какой-то необъяснимой причине мне хотелось объясниться перед ней.
– Мы были у Богини Женщин и Детей, – быстро выпалила, – я принесла ей желание молодой женщины, которая была беременна. Богиня увидела девушку и то, как она страдала, но ей было абсолютно все равно. Она смеялась. Девушка плакала, ее ребенок умирал, а богиня лишь смеялась. У нее нет ни любви, ни какого-либо сочувствия к людям. – Я закачала головой. – Это безнадежно. Моя задача безнадежна, поэтому это заставило меня осознать… может, я не настоящая невеста Бога Моря. Возможно, я – не та, кто сможет спасти его.
Когда Маск ничего не ответила, я тихо добавила:
– Почему все это зависит от меня?
– Разве?
– В мифе говорится о том, что только невесте Бога Моря по силам спасти его. Так если это не моя судьба, то что тогда?
Я ждала, чтобы услышать что-нибудь мудрое от Маск, но она лишь беспечно пожимала плечами.
– Скажи мне вот что, Мина, что бы ты делала, если бы никакого мифа о невесте Бога Моря не было и в помине? Ты бы сдалась? Что, если бы кто-нибудь сказал, твоя судьба – это сидеть и дни напролет набивать живот пельменями?
– До чего же прекрасная судьба! – Дай подал голос из-за борта лодки.
Маск наклонилась вперед.
– А если бы кто-то сказал, что твоя судьба – забраться на самый высокий водопад и спрыгнуть с него? Или причинить боль человеку, которого ты любишь больше всего на свете? Или еще хуже, тому, кто любит тебя больше всего на свете? Судьба – та еще коварная штука. Ни тебе, ни мне, и даже ни богам задаваться вопросами, что относится к судьбе, а что нет…