– Да, но получается, что Али не ездил на фестиваль и не включал телефон. И если бы он не покончил с собой, то и подозревать его было бы не в чем! – настаивал на своем его брат.
– Но вот незадача, – упорствовал Ник, – ведь он таки повесился.
– Блин, ребята, только не надо ссориться, – вмешалась я, почувствовав нотки раздражения в голосе Ника. – Все равно остается Голубой Ангел и цементный пол. Это никуда не выкинешь!
– Но дворик-то заливал не он, – огрызнулся Ник. – Она могла вернуться, и Али ее порешил, а Крис замуровал. Как раз этой Барбары, или как ее там, не было дома.
– Ника! – позвал меня Стю. Я обернулась. – А ты знаешь, что The Red Room выступали на Гластонбери в две тысячи седьмом? – произнес он, глядя в экран своего телефона.
– Нет, – я почувствовала покалывание в кончиках пальцев. – Там написано, в какой день?
– Да, двадцать третьего июня, в субботу, на сцене в парке.
Я старалась ухватиться за ускользающий смысл происходящего. Это тот день, когда снято видео! То самое видео с тобой! Значит, Крис и вся его компания были там. Я плюхнулась на диван и закрыла лицо руками, защищая глаза от ярких солнечных лучей, а мозг – от неминуемого взрыва.
– Что это все может значить? Что? – Голову переполнял сразу миллион вещей, я не могла сформулировать до конца ни одной мысли. Меня охватила паника. Я упускаю, я точно что-то упускаю. Так не может быть!
– Это значит, что, если твоя сестра встречалась с Крисом, а он выступал на Гласто, логично предположить, что она поехала туда с ним, – подытожил Стюарт. – Но надо подумать о мотиве. Если она мертва, кому выгодна ее смерть? В чем тут дело? Ревность?
– Вот так поворот, – присвистнул Ник. – Черт, а ну как Крис убил ее и замуровал в полу тайком от Али? А может, Али все видел, и Крис потом помог ему завязать петлю потуже? Может, Али вовсе и не покончил с собой!
Я вытаращила на него глаза.
– Заткнись, Ник! – прикрикнул на брата Стю и обеспокоенно посмотрел на меня.
– И знаете что самое забавное? – откликнулась я. – Ваш лендлорд, Ханна, и есть та лучшая подруга сестры, из-за которой я оказалась в Ноутоне. Она знает Криса: упомянула вчера, что он ее кузен, – я решила не вдаваться в подробности того, с какой страстью она говорила о своем родственнике. – И она даже словом не обмолвилась про их выступление на фестивале.
Я не подала виду, но к горлу подступила волна тошноты. Мне хотелось закрыть глаза и оказаться в Лондоне, на кухне с Лорой, а еще лучше – в зимнем кампусе, до пасхальных каникул: готовиться к экзаменам, гулять на Примроуз-Хилл, слушать музыку в темноте. Хотелось развидеть то интервью Брендона Флауэрса. Не знаю, простишь ли ты меня за эти слова, но в тот момент я думала именно так. Еще одна строка в списке поступков, за которые мне нужно просить у тебя прощения.
Я выпрямила спину и сложила кончики пальцев перед собой – вроде бы именно так делал Шерлок Холмс. Вдруг его прием поможет навести порядок у меня в голове? Нужно успокоиться. Я снова начала дышать на три счета, пока мысли не перестали скакать.
– Мне нужно пообщаться с группой, – сказала я после минутных раздумий. – Со всеми из The Red Room, кто был тогда на Гласто. Стю, как эксперт, введи меня в курс событий: в каком составе они выступали?
– Вокалистом был все еще Крис, Марк играл на гитаре, Хьюго – на басу, а Бен – за барабанами.
– Кто из них по-прежнему в группе?
– Марк и Хьюго. Бен ушел через пару месяцев после выхода альбома, не выдержал напряжения тура. Ну а Крис свалил летом две тысячи седьмого, – Стю что-то посмотрел в телефоне. – Кстати, Гласто – последнее его выступление в составе The Red Room.
– А когда появляется первое упоминание о Хьюго как о новом солисте?
– Мм, погоди, – он проскроллил вниз, – ага, вот! Двенадцатого июля того же года The Red Room приступили к записи своего дебютного альбома в Амстердаме. Вокальные партии исполнил Хью Вудвард.
– Значит, – рассуждала я вслух, – где-то между двадцать третьим июня и двенадцатым июля произошло нечто такое, из-за чего Крис, фронтмен группы, которая вот-вот станет всемирно известной, решает послать всех к черту и уйти. И в те же дни бесследно исчезает его девушка, моя сестра.
Я замолчала. В наступившей тишине слышалась только психоделическая мелодия из проезжавшего мимо фургона мороженщика.
– Блин, уже четверть двенадцатого! – Возглас Ника разорвал наступившее молчание. – Стю, в половине к нам доставка приедет!
Парни спустились вниз. Сложив грязную посуду в раковину, я последовала за ними.
Присутствовать при открытии паба оказалось не менее волшебно, чем при его закрытии. Это все равно что попасть за кулисы театра. Внизу было темно и пусто. Я ожидала увидеть следы вчерашнего безумия, но кругом царила чистота, а стулья покоились перевернутыми на столах, как в школе после уроков.
– В семь утра сюда приходит уборщица, – пояснил Ник, заметив мой недоуменный взгляд.
Он включил свет и поднял жалюзи. Стюарт отправился на кухню разбирать посудомоечную машину и готовить меню для ланча. Я наблюдала, как Ник спускает стулья на пол, раскладывает на столах подставки под пиво. Потом подошла к музыкальному автомату и, пошарив в карманах, скормила ему пару монеток и приготовилась делать то, что я делаю в любой непонятной ситуации, – слушать музыку.
Status: не прочитано
14:07 24 июня 2015, средаThe Pigeon Detectives – «I Found Out»
Глядя на чистое и такое пустое пространство паба, я с трудом могла поверить в реальность вчерашней ночи. Перед глазами мелькали образы: исполняющий свой шаманский танец с микрофоном Крис, пошатывающаяся Ханна с бокалом красного вина в руке.
В дверь постучали: прибыла доставка. Парень в синем комбинезоне по очереди затащил десять кегов с пивом, Ник открыл дверцу в погреб прямо у входа, и они вдвоем стали ловко закидывать кеги вниз.
– Включи радио, если хочешь, – бросил мне Ник, показывая на маленький приемник в глубине бара.
Я покрутила колесико, и комнату залила томительная сладкая грусть – «Smokers Die Younger» The Red Room. Пританцовывая и подпевая, я прошлась вдоль стойки бара, легонько прикасаясь к поверхности дерева кончиками пальцев. Эта песня заставила меня подумать о Крисе: о его акценте, прикосновениях, вкусе его губ. Меня охватило тревожное томление, я хотела увидеть его снова. Но в ту же секунду вернулось холодное и безжалостное осознание того, что он, вероятнее всего, причастен к тому, что случилось с тобой. Я замерла. Песня закончилась.
– Это был бессмертный хит «Smokers Die Younger» от наших любимцев The Red Room. Их новый сингл будет доступен для скачивания уже в полночь. Но, как мы только что узнали, фанатов из родного города группы сегодня ждет особый сюрприз: автограф-сессия и возможность приобрести диск раньше всех на планете! Следите за эфиром, чтобы узнать время и место, – пропел на одном дыхании в микрофон диджей. Началась реклама.
Услышав объявление, я в три прыжка оказалась на кухне, где нашла Стюарта, разбирающего гигантскую коробку овощей и фруктов.
– Стю, ты знал, что у The Red Room сегодня будет встреча с фанатами?
– Серьезно? – Он распрямился в полный рост, держа в руках сетку с дюжиной лаймов. – Где?
– На радио велели следить за эфиром. Как думаешь, куда они могут пойти?
– Я не знаю. Разумно предположить, что в «Эйч-Эм-Ви» – других музыкальных магазинов у нас тут нет.
– Понятно.
– Я тут подумал: попробуй еще с Беном поговорить. Он же был тогда на Гласто и может что-нибудь рассказать.
– С Беном-барабанщиком? Я не нашла его в Фейсбуке.
– Я порылся на форуме, где сидят суперфанаты, вот его адрес, – он показал мне скриншот. – Скину тебе картинку.
Зная адрес, я легко нашла номер городской линии на сайте «Бритиш телеком».
Набрав нужные цифры, я вслушивалась в гудки: один, другой, третий.
– Алло? – осторожно произнес тихий голос на другом конце провода, будто говоривший находился очень далеко, а не в этом же городе.
– Бен? Привет, меня зовут Ника. Ты был знаком с моей сестрой, Джен, восемь лет назад, – я старалась произносить слова как можно четче и разборчивее.
– Что? С кем знаком?
– Джен, девушка Криса МакКоннелла.
– Которая из девушек Криса МакКоннелла? У него их много.
По голосу казалось, что ему по меньшей мере лет семьдесят.
– Бен, ты помнишь Джен? Русская, миниатюрная, длинные волосы, большие глаза, она тусовалась с вами в две тысячи седьмом.
Последовало долгое молчание. Я решила, что связь оборвалась:
– Бен?
– Да, я ее отлично помню. Только она была моей девушкой, а не Криса.
– Что? Бен, пожалуйста, повтори чуть погромче, мне послышалось…
– Она была моей девушкой, – громко и уверенно произнес мой собеседник. – Что вы от меня хотите?
– Я ее сестра, я ищу ее. Я хотела поговорить с тобой о вашем выступлении на Гластонбери в том году. Что там случилось? Она не вернулась домой с фестиваля.
– Ничего не случилось. Она просто уехала, решила, что ей не место в таком болоте, – было слышно, как он сглотнул. – Мне пора идти, до свидания.
– Бен?
Раздался щелчок, потом тишина. Я нажала повторный набор. Телефон звонил так долго, что я потеряла счет звонкам. Потом представила себе пустую комнату и Бена, смотрящего на трезвонящий аппарат, и повесила трубку.
– Ну что? – спросил Стюарт.
– Он сказал кое-что странное.
– Что? – Стю сдвинул брови.
– Что моя сестра была его девушкой. И что он не хочет разговаривать. И положил трубку.
Глаза Стюарта расширились:
– Ну дела…
– Это далеко? – Я показала Стю адрес.
– Минут пятнадцать на электричке.
Секунду поколебавшись, я решилась:
– Стюарт, я поеду туда. Он что-то знает. А тебя хочу попросить об услуге. Сможешь послушать радио и сообщить мне, как только объявят о времени и месте встречи с фанатами? Если повезет, мне удастся поговорить со всеми участниками группы прямо сегодня. Я уверена, именно они провели ее на фестиваль и должны знать, что там произошло.