Все бросить и уйти. Быть простой, обычной двадцатилетней с обычными проблемами. Парни, путешествия, тема для диплома и магистратура. Но разве я могу быть нормальной? После того, что случилось со мной на пасхальных каникулах? После того, что случилось с тобой? Зная то, что знаю я сейчас? Хочется вернуться назад и сказать себе: эй, не ходи в студенческий бар, не смотри видео, не покупай билет на поезд. Хотя, конечно, я прекрасно осознаю, что мне уже не стать прежней. Мой мир дал трещину, которая только ширится и растет с каждым моим шагом. Так, может, пора уже заглянуть внутрь это гребаной кроличьей норы? Что, если хоть на секунду предположить, что все предопределено и судьба специально вела меня именно в эту точку пространства и времени? Вдруг все, что я знала, умела, весь мой жизненный опыт, все мои поступки и решения, даже твоя смерть – все на свете вело меня к этому моменту, где, сидя в грязи посреди поля, окруженная десятками тысяч незнакомцев, в вонючей футболке с чужого плеча, избитая и полуголодная, я должна совершить единственно верный поступок? Как вышло, что он выпал на мою долю? Когда ты все узнаешь, ты поймешь. Осталось совсем чуть-чуть. Потерпи.
Я поднялась с земли и зашагала обратно к воротам.
Подойдя ближе, я заметила за забором знакомое лицо. Это была девица с гарнитурой – Шона, ассистент, которой я на автограф-сессии показала два пальца. Я окликнула ее по имени и, когда она обернулась на мой голос, помахала рукой, улыбаясь и показывая жестом подойти ко мне. Она нерешительно приблизилась.
– Шона, привет! Я – Ника, подруга Марка, помнишь меня?
Она прищурилась:
– «Эйч-Эм-Ви»? О! Привет, и прости за тот случай. Как у тебя дела? – Она по-американски широко улыбнулась и нетерпеливо уставилась на меня, давая понять, что у нее мало времени.
– Я не могу дозвониться до Марка. Мы договаривались встретиться, – соврала я. – Он уже здесь?
Шона в сомнении склонила голову набок:
– Не помню, чтобы он мне что-нибудь передавал насчет тебя. Только про пост в группе на Фейсбуке…
– Да мы только в четверг все решили. Я ужинала у Хью, и ребята предложили мне приехать. Видимо, забыли сказать.
– Мм, – она почесала голову под своим тугим хвостом, – Марк только что прилетел. Подожди здесь, я найду его и уточню по поводу тебя, хорошо?
Я кивнула.
Ее не было минут тридцать, и я решила, что Шона уже не вернется, как вдруг она появилась из-за шатра и поманила меня в сторону чек-пойнта.
– Марк в гримерке, пошли за мной, – велела она, когда я оказалась за воротами.
Она провела меня между рядами тур-автобусов и серых вагончиков. Наверное, вокруг была куча знаменитостей; мне даже показалось, я видела кого-то из семейства Кардашьян. Но ты все равно понятия не имеешь, кто это. У ВИП-бара промелькнуло еще одно знакомое лицо – Ханна. Сердце у меня билось где-то в барабанных перепонках. Руки вспотели. Я чувствовала, как волна паники плещется о затылок, так и норовя накрыть с головой.
Шона подвела меня к одному из серых вагончиков рядом с самой сценой и большим белым шатром. К двери скотчем был приклеен листок А4 с надписью: «The Red Room».
– Заходи, – сказала ассистентка, посторонившись.
Я ступила в кондиционированный сумрак. Слева от прохода я заметила стол с напитками. На полу валялись какие-то сумки с вещами, одежда и несколько больших черных ящиков со сделанной по трафарету надписью «The Red Room». На стуле в самом углу сидел и тыкал пальцами в айпод подслеповато щурящийся Марк. Он поднял на меня взгляд: сегодня он был без очков, и лицо казалось беспомощным и печальным. На секунду мне захотелось обнять его.
– Марк? – позвала я.
– Ника, привет! Какой сюрприз! – Он искренне улыбнулся. Вокруг глаз собрались паутинки морщинок, которых я не замечала раньше.
– Марк, – я сделала несколько шагов вперед и остановилась посреди комнаты не в силах пошевелиться, – послушай… – Слова сухой коркой застревали у меня во рту. – Я должна тебе кое-что рассказать.
Status: не прочитано
21:31 28 июня 2015, воскресеньеBright Eyes – «Down in a Rabbit Hole»
Сейчас я расскажу, что привело меня сюда, на Гласто. Судьба, наверное, скажешь ты. И, возможно, это окажется недалеко от истины, хотя до недавнего времени я совсем не верила в такие вещи. Но ты уже понимаешь, насколько важна причина моего приезда, раз я так запарилась и столько пережила.
В пятницу, когда я была дома и нежилась в своей родной кровати, чистая и усталая, мне пришло сообщение. От Барборы.
Оно было коротким: просто мобильный номер и слово «перезвони». Признаться, я была очень заинтригована. В нашу последнюю, и единственную беседу она вела себя грубо, если не сказать больше. Я набрала десять цифр и стала ждать. Она взяла трубку неожиданно быстро, уже после второго гудка.
– Ника?
– Барбора? Да, это я.
– Мне нужно с тобой поговорить. Это важно. Прямо сейчас.
– Сейчас? – протянула я с сомнением. – Но уже почти полночь.
– Это важно, – повторила она. – Я могу приехать куда скажешь.
– Хотя бы намекни, о чем речь. Потому что я нашла того, кто…
Барбора не дала мне договорить:
– Давай просто встретимся, и я все тебе объясню.
Я назвала адрес – паб напротив нашего дома. Была суббота, и он работал до часу ночи. Барбора приехала быстрее, чем я ожидала. Когда я вошла внутрь, она уже заказывала у стойки выпивку. Я узнала ее по розовым волосам и усталому опухшему лицу. Ей должно быть немного за тридцать, но выглядела она куда старше. Внутри было безлюдно. Я подсела к ней у стойки.
– Привет, Барбора, – я протянула ей руку.
– Привет, – кивнула она, игнорируя мое приветствие, будто мы знакомы тысячу лет, а не видимся в первый раз в жизни под покровом ночи. – Будешь что-нибудь?
Я отрицательно покачала головой. Мы неловко молчали, как свойственно двум едва знакомым друг с другом людям, которым предстоит говорить о чем-то личном. Бармен поставил перед Барборой ее напиток, коктейль «Смирнофф айс» в бутылочке, и она начала свой рассказ:
– Извини, что наорала на тебя в прошлый раз. Просто все так неожиданно, как снег на голову, этот твой звонок. Я… я стараюсь не думать о тех днях.
– А я тебе напомнила, – закончила за нее я. – Понимаю. Прости.
Она потягивала серебристый напиток через тонкую розовую трубочку, под цвет своих волос, то и дело зажимая между передних зубов торчащий из языка гвоздик пирсинга.
– После смерти Али я осталась ни с чем. Я из Чехии, но живу здесь уже одиннадцать лет. Ничего своего. Ты, наверное, не знаешь: у меня есть дочь, Ленка, она была совсем крошкой, когда я уехала из Есеника. Я оставила ее у родителей, а сама перебралась в Англию на заработки. Али хотел, чтобы я привезла ее к нам. Он собирался жениться на мне, а потом все вот так сложилось… – Она смахнула невидимую слезу. – Ладно, я пришла поговорить не об этом. В общем, после того как он умер, я переехала в Лондон и вернулась к тому, чем занималась до встречи с ним. Эскорт-услуги. Прошел, наверное, год или чуть больше. Я оказалась на одной вечеринке. И там я встретила его.
– Кого? – Я почувствовала, как от напряжения одеревенели корни моих волос.
Она пошарила по карманам.
– Слушай, ты куришь? – Я отрицательно покачала головой. – А ты не против выйти со мной постоять?
Я кивнула и последовала за ней на крошечную веранду. Вечер был душным и теплым. Она закурила ментоловые «Суперкингс», и запах вызвал у меня какие-то тревожные воспоминания. Мне хотелось, чтобы она скорее продолжила.
– Барбора, кого ты встретила?
Она как будто вынырнула из глубины.
– Я хочу спросить у тебя кое-что, прежде чем скажу. Насколько близко ты дружишь с The Red Room?
– С ребятами? Едва ли можно сказать, что мы вообще дружим. Они помогли мне, приятные люди, но не более того. Наверное…
Барбора снова перебила:
– Хьюго Вудвард, – она выдохнула ядовитый дым. – Я встретила его. Он узнал меня и был так мил, ты не поверишь. Мне показалось, он даже не понял, что я на работе. Мы пили, болтали о старых деньках. Он попросил у меня номер телефона. Я не думала, что он позвонит. Он тогда уже был звездой, в газетах писали, что он встречался с той телеведущей, блондинкой, как ее? Неважно. В общем, он позвонил мне недели через две и предложил встретиться. Поначалу мы пересекались в отелях на пару часов, а потом он снял мне жилье. Ничего особенного – просто крошечная квартирка с двумя спальнями, но я смогла перевезти в Англию свою дочь. Я все равно занималась тем, чем занималась, его это устраивало. Квартира служила ему чем-то вроде убежища. Он приезжал туда внезапно, обычно во время тура; иногда раз в пару недель, иногда пропадал на несколько месяцев. Наверное, я влюбилась в него, хотя у меня не было никаких иллюзий. Мы не говорили о будущем, но это был самый близкий к ощущению безопасности и крыши над головой период, что выпал мне со времен «Королевы». А потом… – Она закашлялась. – Понимаешь, он всегда был довольно эксцентричен в постели. Не буду тебе рассказывать, но он вытворял со мной такое, что, думаю, мужчины не делают со своими девушками и женами. Но я была совсем не против, даже наоборот. Он звезда и красавец, а я его грязная тайна. Иногда мне даже казалось, что у нас это взаимно.
Она замолчала, крутя сигарету между пальцев, будто бы размышляя, стоит ли продолжать. Хотя, мне кажется, где-то в глубине души я уже знала, что она скажет.
– Я точно помню тот момент, когда заметила это впервые. Я вышла на кухню рано утром и увидела, как он достает соринку из глаза у Ленки. Он держал ее маленькое личико в своих ладонях, наклонившись так низко, будто хотел поцеловать. Увидев меня, он улыбнулся, как провинившийся ребенок. Потом я стала замечать, что он как-то странно смотрит на мою девочку. Я списывала все на усталость и наркотики, которые мы принимали вместе с ним всякий раз, когда он проводил у меня ночь. А потом он рассказал о своих фантазиях насчет маленьких девочек. Ленке тогда было двенадцать.