— Как самочувствие? — ехидно поинтересовался Павел, стоящий чуть поодаль, рядом с огромным свертком. — Может, воды?..
— Да, если можно, — безжизненным голосом попросила Женька, внимательно оглядывая все вокруг.
Сосны и ели стояли, плотно обступив небольшую полянку. В самом центре ее лежало упакованное в ковер тело Тимохи, чья ступня выглядывала из свертка и пугала Женьку неестественной белизной кожи. Павел стоял, широко расставив ноги, и, скрестив руки на груди, полосовал девушку гневными взглядами.
— Воды, говоришь? — Он нырнул куда-то под ветви и вскоре вернулся, держа в руке початую бутылку вина. — Воды нет. А вот это как раз сгодится…
Он подошел к девушке, грубо схватил ее лицо и, заставив открыть рот, принялся вливать в нее содержимое бутылки.
От терпкого обжигающего вкуса вина на глазах у нее выступили слезы.
— П-ре-к-крати-ии! — задыхаясь, прокричала она между глотками.
— Почему же?! — Павел на минуту оторвался от своего занятия и отер пот со лба. — Как раз друга моего помянешь! Вон он лежит у тебя в ногах!
Устав от собственной злобы, Павел рухнул на колени и, запрокинув голову, выпил остатки вина. Отбросив в сторону пустую бутылку, он взъерошил жесткие волосы и мутным взглядом уставился на Женьку. Та сидела ни жива ни мертва. Все происходящее напоминало ей один из ее ночных кошмаров. Только реальность оказалась куда страшнее. И сейчас она, эта реальность, в облике молодого сильного мужчины, сидела напротив и пыталась решить ее, Женькину, участь.
— Вставай! — рявкнул Павел через мгновение.
Опираясь спиной о ствол дерева, Женька через силу поднялась. Павел вновь нырнул под крону деревьев и вскоре вернулся, держа в руках лопату.
— Копай! — властно приказал он, бросив лопату к ее ногам.
Не имея представления о том, как будет она это делать разбитыми в кровь руками, девушка взяла лопату и робко воткнула ее в землю…
— Все! — с трудом произнесла Женька часа через два, стоя на дне глубокой ямы. — Что дальше?..
— А дальше — лови!.. — пьяно пробормотал Павел, успевший к тому времени опорожнить еще одну бутылку вина.
С этими словами он подтащил к краю могилы труп друга и, не дав девушке выбраться из ямы, сбросил его вниз.
Только тут до нее дошло, какой конец уготовил ей Павел. Раскрыв рот в немом крике ужаса, Женька принялась карабкаться наверх. Ноги ступали по мягкому мертвому телу, не слушаясь и подламываясь от усталости и страха.
— Па-авлик!!! — кричала она, закрывая голову руками от сыпавшихся на нее комьев земли. — Я не виновата! Я не убивала! Помоги!
Павел работал сосредоточенно. Лопата мелькала у него в руках как заведенная. Куча земли у его ног постепенно уменьшалась, засыпав уже по колено бьющуюся в истерике девушку.
— Сука! Сука! — исступленно шептал он, стараясь не смотреть в обезумевшие глаза и не слышать криков о помощи. — Ты мне за все ответишь!
— Па-авлик! — рыдала Женька, устав от бессильной борьбы. — Я не убивала! Почему ты мне не веришь?! Это сделал кто-то другой!
— Кто?! — он остановился и, опершись о ручку лопаты, вытер пот со лба. — Кто?!
— Я не знаю… — Девушка обмякла и, размазывая слезы по лицу, прокричала: — Я ничего не знаю… Единственное, что я помню, когда засыпала, так это…
— Что?! — Павел насторожился.
— Мне показалось, что где-то треснуло стекло… — Произнеся эти слова, Женька упала грудью на влажную землю и зарыдала.
Павел отбросил лопату в сторону и заходил по поляне, сжимая и разжимая натруженные ладони.
Видит бог — ему хотелось верить ей! Очень хотелось! Именно это желание защитить девушку и толкнуло его на то, чтобы притащить тело друга на безвестную полянку посреди дремучего леса. Только потом пришло глубокое раскаяние перед Тимохой за этот импульсивный порыв, и он решил ее наказать…
Глядя сейчас на Женьку, по колено зарытую в землю, Павел скрипел зубами от противоречивых чувств, раздирающих его душу. Огромные глаза, наполненные ужасом и болью, следили за каждым его движением в надежде на спасение.
— Вылезай! — рявкнул он, останавливаясь на краю ямы. — И быстро! Пока я не передумал!
Повторять ей дважды не было необходимости. Ломая ногти и раздирая кровоточащие пальцы, она принялась выбираться из страшной ловушки, стараясь не думать о том, на ком сейчас стоит. Освободившись, она с трудом выползла наверх и обессиленно упала на жухлую траву.
Павел взял лопату, и комья земли вновь посыпались вниз, погребая под собой его закадычного дружка, единственного, кому он доверял в этой жизни. Много раз в былые времена они делили кусок хлеба и кучу неприятностей на двоих, не задаваясь вопросом, кто виновник. И вот сейчас, ссыпая вниз рыхлую землю, Павел навсегда отсекал от себя ту часть жизни, которая неразрывно связывала его с Тимохой.
Лема на цыпочках обходил комнату за комнатой и внимательно оглядывал учиненный там погром.
— Ничего не понимаю, — обернулся он на стоящего в дверях спальни напарника. — Выходит, мы опоздали?..
— Кровищи везде… — сплюнул тот через редкие зубы. — И кто его мог замочить-то?.. А может, это не его кровь?
— Его! — Лема поднял с пола стереонаушники. — Это Тимохины. Он с ними не расставался. Видишь, все в засохшей крови.
Брезгливо отшвырнув свою находку в сторону, он отер пальцы о платок и пошел к выходу.
— Кто бы это ни сделал, он сослужил нам неплохую службу, — обронил Лема уже на выходе. — Осталось девку найти… Едем.
Приятели двинулись по объездной дороге, внимательно разглядывая едущие им навстречу машины. «Седан» Павла они заметили издали. Он несся на предельной скорости и был по самые окна заляпан грязью.
— Слышь, Витек, куда-то на дальняк мотался корешок. — Лема резко затормозил и, разворачиваясь, довольно заухмылялся: — Нам с тобой сегодня, не знаю, кто — бог ли, черт, — но помогает…
Приятели двинулись следом за «Седаном» и через некоторое время подъезжали к знакомому домику старушки.
Каково же было их изумление, когда они увидели, как Павел выволок с переднего сиденья всю перепачканную в земле Женьку. Втолкнув ее в старенький материнский домик, он дважды повернул ключ в замке.
— Сиди у меня тут тихо и не рыпайся! Поняла?! — прокричал он через подслеповатое окошко.
Ответ девушки остался для приятелей загадкой. Но не это их сейчас интересовало. Уставившись в ветровое стекло, они с плохо скрываемой радостью, перемешанной со злорадством, наблюдали, как Павел с ревом развернул тяжелую машину и уехал прочь, оставив в жирной земле глубокую колею.
— Идем! — тихо приказал Лема, едва джип скрылся из вида. — Неизвестно, сколько у нас времени…
Тяжело привалившись в стене, Женька уставилась невидящими глазами в стену напротив, и тяжелый полувздох-полувсхлип сорвался с ее опухших губ. Она слышала, как повернулся ключ в замке, как Павел что-то прокричал ей через окошко, но отвечать ему что-либо было выше ее сил.
Как только взревел мотор его машины, девушка подошла к ведру с водой и, набрав полные легкие воздуха, погрузила туда голову. Свежесть колодезной воды немного привела ее в чувство, но начали неприятно саднить синяки на лице. Потрогав самый большой из них на правой скуле, она вновь тяжело вздохнула и только хотела пройти в другую комнату, как почувствовала, что сзади кто-то потянул ее за полу куртки.
Женька дернулась, словно от удара, и едва не упала, наткнувшись на насмешливый взгляд блуждающих по ее фигуре глаз.
— Привет, красавица! — гнусаво пропел Лема и шагнул вперед. — Это кто же тебя так разукрасил?
— Не иначе Павлик, — съерничал стоящий рядом с ним Витек. — Такую девушку обидеть! Как не стыдно…
— Ч-что вам нужно? — хрипло спросила Женька, машинально делая шаг назад. — Паши здесь нет.
— Да уж мы знаем, — осклабился Витек. — И мы вроде как и не к нему.
— Тогда к кому?! — совершенно искренне изумилась девушка, потихоньку отступая к двери.
Парни переглянулись и, оставив вопрос без ответа, подхватили ее под руки и выволокли из дома. Из последних сил упираясь ногами в землю, Женька закрутила головой во все стороны в поисках спасения, но кругом было пустынно. Швырнув девушку на заднее сиденье, Лема больно шлепнул ее пониже спины и прошипел:
— Сиди тихо, и все будет хорошо…
Кому будет хорошо, он уточнять не стал, но Женька точно знала, что не ей…
Все ее самые худшие предположения оправдались, едва она перешагнула порог загородного скромного домика в два окошка.
Посередине маленькой комнатки сидел, опираясь руками в толстые ляжки, Лаврентий Степанович и буравил девушку суровым взглядом.
— Вот она, как обещал, — самодовольно отрапортовал Лема и подтолкнул Женьку вперед. — Портрет лица, правда, немного не того… Но это уже не моя вина.
Лаврентий сделал знак рукой, велев парням убраться вон. Те, едва не с поклоном, заухмылялись и вышли.
— Ну! — буркнул он, скрипнув стулом. — Что скажешь?
— А ничего, — Женька нервно облизнула губы. — Что я должна сказать?
— Ну, для начала — почему не пришла в милицию? — Лаврентий встал и, грузно ступая, обошел вокруг замершей в ожидании девушки. — Порядок есть порядок. Дома не появилась, никто не знает, где ты. Следователь тебя искал, с ног сбился… У тебя же подписка о невыезде. Должна была прийти.
Ничего не отвечая, она пожала плечами.
Лаврентий встал у нее за спиной и, шумно дыша в затылок, тихо пробормотал:
— А я уже успел соскучиться…
Почувствовав, как его толстые липкие пальцы обхватили ее за шею, Женька едва не лишилась чувств. Тюремный кошмар вновь нахлынул на нее той угарной тошнотой, которую она старательно пыталась забыть.
— Не надо, прошу вас!.. — залепетала девушка, дрожа всем телом. — Отпустите меня.
— Что, с Пашкой лучше? Это ведь он тебя так разукрасил? Я не ошибся? А я… — Договорить он не успел.
В дверь постучали, и следом раздался робкий шепот Лемы:
— Лаврентий Степанович, можно вас на минутку?
Вполголоса чертыхнувшись, Лаврентий вышел.