Она была хороша в это утро, как никогда. Гладко зачесанные блестящие волосы открывали безукоризненно высокий лоб. Темные глаза загадочно мерцали всякий раз, когда встречались с глазами Игоря.
— Я люблю тебя… — тихо проронил он, отставляя пустую чашку. — Иди ко мне…
Вскинув подбородок, она счастливо рассмеялась и прыгнула к нему на колени. Но едва желание начало набирать силу, пульсируя в их висках, как раздался сигнал пейджера.
— Черт! — невольно вырвалось у Игоря. — Я сейчас…
Виктория вздохнула и принялась убирать со стола. Игорь съел все до крошки. Она любила и умела готовить, ухитряясь при этом свести к минимуму затраченное время. Вот и сегодня, встав на двадцать минут раньше его, она быстро привела себя в порядок и приготовила сытный горячий завтрак. Судя по пустым тарелкам, он пришелся по вкусу ее возлюбленному.
— Нужно срочно подъехать к отцу, — озадаченно пробормотал Игорь, появляясь в проеме двери.
— Что-то случилось? — встревожилась Виктория, на минуту оторвавшись от своего занятия.
— Не знаю… Возможно… — он устало опустился на табуретку. — Он ничего не сказал мне по телефону. Велел срочно приехать. Любимая, ты ведь помнишь, о чем я тебя просил?
— Сидеть дома, — с лукавой улыбкой начала она, и они в один голос закончили: — И ждать тебя…
— Умница, — довольно произнес Игорь, машинально застегивая брюки. — Я сегодня не задержусь. Надеюсь, отец не преподнесет мне ничего ужасного…
Но то, о чем поведал ему отец, повергло его в шок.
Владислав Иванович сверлил сына взглядом и на все его возражения лишь сердито стучал кулаком по столу.
— Ты должен доставить ее мне, живой или мертвой! — повторял он без устали.
— А если ты ошибаешься? — в надежде вскинулся Игорь. — А если это не она?
— Все, кто был на пожаре, ее опознали, — вновь стукнул кулаком по столу отец. — Не нужно делать из меня идиота. И у меня тоже есть осведомители, которые доложили мне не так давно, что мой дражайший сыночек с пострадавшим Кожемякиным П. ездил в его крутой тачке по пригороду… Идиот!
Залившись краской до самых ушей, Игорь сидел, боясь поднять глаза.
Побесновавшись еще минут десять, Владислав Иванович надолго замолчал, давая неразумному отпрыску время обдумать, в какую неприятную историю тот сам себя втянул.
— Хорошо, — обреченно выдохнул Игорь, поднимаясь и направляясь к выходу. — Я найду ее и приведу к тебе, но я буду снова и снова повторять — это не она.
— Да?! Тогда кто же?! — вновь взвился отец.
— Не знаю, — сын взялся за ручку двери. — Я уже ничего не знаю…
Новость, которую сообщил ему отец, буквально раздавила его. Быстро перебрав в уме все имеющиеся у него улики, Игорь окончательно запутался.
Усевшись за руль своей «Мазды», он снова и снова пытался соединить в единую цепь все, что произошло за последнее время. Мотива, который является основополагающим фактором любого преступления, не было. Все действия, совершаемые невидимым преступником, были настолько нелогичны, что Игорь, чертыхнувшись, пробормотал:
— Сумасшествие какое-то!..
Женька лежала в своей бывшей комнате и ничего не видящими глазами смотрела в потолок. Прошло ровно двое суток с того дня, как ей удалось вытащить Павла из горящей квартиры. Все это время она пролежала на кровати, уставившись в пустоту.
Тоска, тугим клубком стянувшая ее внутри, испепеляла все желания. Ей не хотелось есть, пить, двигаться. Перед глазами вставало обнаженное тело Павла и груда женского нижнего белья, впопыхах сброшенного к его ногам. О том, что на пожаре ее видело огромное количество народа и, возможно, сейчас ее ищут, Женька думала с равнодушием, граничащим с тупостью.
«Ну и пусть! — безучастно взирала она на стены. — Какая разница, где жить: здесь или в тюрьме?!»
Неожиданно слабый росток едва уловимой догадки всколыхнул ее безразличие. Женька резко вскочила и почти бегом кинулась на кухню.
Стараясь не смотреть на припорошенный пылью пол, где когда-то лежало изуродованное тело ее брата, она схватила в руки электрозажигалку. Открыв кран газовой плиты, она зажмурилась и пару раз щелкнула зажигалкой. Голубоватое пламя взметнулось кверху и тут же приняло форму, диктуемую ей рассекателем.
— О черт! — недоуменно протянула руку над огнем Женька. — Этого не может быть!!!
Она больше не боялась огня!..
Это было очевидно как божий день. Исчез тот липкий страх, который сопровождал ее всякий раз, когда рядом с ней чиркала спичка. Боясь поверить в чудо, девушка поочередно зажгла оставшиеся три конфорки и с радующим душу спокойствием смотрела на огонь.
— Этого не может быть!!! — снова повторила она.
Сиротские годы в детском доме, насмешки и унижения воспитанников и воспитателей, ночные кошмары — все это мгновенно пронеслось в ее мозгу, словно картинки немого кино.
Неужели со всем этим покончено?!
— Воистину, не потерявши — не найдешь! — качнула Женька головой, вспомнив, при каких обстоятельствах произошло с ней это удивительное перерождение.
Завороженно она смотрела на нежные неоновые лепестки огня и впервые в жизни находила, что они прекрасны.
Неизвестно, сколько бы продолжалось ее бессловесное изумление, но тут в замке дважды повернулся ключ, и перед ней появился напряженный и взбудораженный Игорь Владиславович.
— Вы не поверите! — выдохнула девушка, забыв поздороваться. — Я больше не боюсь огня!!!
Ничего не отвечая, Игорь Владиславович прошел в угол кухни и, шумно опустившись на табуретку, с плохо скрываемой яростью уставился на девушку.
— Что-то не так? — удивилась Женька его явной озлобленности. — Что-то произошло?
— Да! — рявкнул он, подскакивая. — Да, случилось! Черт бы вас всех побрал!
Он принялся метаться по тесноватой кухне, время от времени вскидывая кулаки и кому-то грозя при этом. Зрелище можно было посчитать смешным, если бы не уничтожающие взгляды, которыми он полосовал Женьку, застывшую у газовой плиты.
— Вот объясните мне, пожалуйста, — остановился он на мгновение, — что вам понадобилось в горящей квартире?! Что вы там делали?!
— Я… я… я?! — растерялась от такого напора Женька. — Я спасала Павла…
— От кого?! — взревел адвокат, хватая ее за плечи. — От себя?! Черт бы вас побрал!
Резким движением отшвырнув девушку в сторону, Игорь Владиславович вновь заметался по кухне.
— Игорь Владиславович! — слабым голосом позвала девушка, которую подобное обращение насторожило, если не сказать больше. — Я ничего не понимаю… Объясните мне, почему вы так со мной разговариваете?
— Нет, это вы мне объясните — зачем вы приехали в город?!
Путаясь и то и дело запинаясь, Женька рассказала ему о том, как простилась утром с Павлом. Как потом весь день не находила себе места и в конце концов решила поехать к нему. То, что случилось потом, она обрисовала особенно обстоятельно, не забыв упомянуть о дорогом женском белье, разбросанном по комнате, и о двух бокалах рядом с бесчувственным Павлом.
Игорь Владиславович слушал не перебивая.
— Потом я убежала… Как добралась сюда, помню смутно… Два дня пролежала не вставая. А когда поднялась, то обнаружила, что я больше не боюсь огня!.. — закончила свой рассказ Женька, жалобно улыбнувшись при этом.
— И что мне прикажете делать после всего этого?! — устало пробормотал адвокат, сунув руки в карманы брюк и качнувшись на каблуках ботинок. — Мне приказано доставить вас живой или мертвой!.. И не куда-нибудь, а в милицию!..
— За что?! — едва не задохнулась от ужаса девушка, невольно отступая от человека, не так давно помогавшего ей. — Я ничего не сделала! Я просто открыла квартиру и выволокла Павла на лестничную клетку!
— А поджог?! У Павла с подельником сгорели ларьки. Затем заполыхала его квартира. И кто же оказывается на месте преступления? Разумеется, вы! Этот пожар теперь тоже спишут на вас! — обреченно махнул рукой Игорь Владиславович. — Вы сами запутались во всем этом и меня запутали… Зачем вы появились в городе?! Ну скажите — зачем?! Вы же знали, что вас объявили в розыск!..
— Если бы я не приехала, то он бы сгорел, — упрямо повторила Женька, понуро опустив голову. — И если вам так нужно, я готова следовать, куда прикажете…
Игорь Владиславович несколько минут молча смотрел на опущенную головку, которая за последнее время обросла белокурыми кудряшками и напоминала пушистую шапочку одуванчика. Покорность, с которой Женька принимала от судьбы удар за ударом, и злила его, и восхищала одновременно. Смирение, сквозившее в ее жестах и взгляде, не могло затмить той несгибаемой силы духа и твердости, которыми была полна ее хрупкая натура. Чем иным можно было объяснить, что она полезла в горящую квартиру, испытывая панический ужас при одном упоминании о пламени…
— Ладно, — спустя какое-то время произнес он, седлая табуретку. — Давайте сделаем так… Мне нужно кое-что проверить… Вы сидите здесь и не высовываете носа… Я доступно объясняю?
— Да, да, — закивала головой девушка, с надеждой подняв на него глаза. — Я буду сидеть дома…
— Сейчас я принесу вам продукты. Затем заново опечатаю дверь. Надеюсь, что за это время никто не успел заметить, что пломба сорвана. — Он озадаченно почесал затылок. — Будешь сидеть тихо, как мышка, а там посмотрим…
Несколько раз повторив все, что он ей велел сделать, Женька закрыла за адвокатом дверь и принялась ждать. Приблизительно через час он вернулся с полными пакетами продуктов и, сунув ей их в дверь, попытался заново воссоздать подобие пломбы.
На цыпочках подбежав к окну, девушка увидела, как Игорь Владиславович усаживается за руль красной «Мазды». Пробежав глазами по окнам, он заметно повеселел и выехал со двора…
Аккуратно подведя черным контуром глаза и слегка мазнув по губам неяркой помадой, женщина осмотрела себя в зеркале и, удовлетворившись увиденным, прошла на кухню. Любимая бутылка венгерского вермута красовалась в центре стола. Здесь же стояли и два стаканчика. Открутив пробку, она заполнила оба и, обращаясь к портрету на стене, тихо произнесла: