– Лео, что такое «вагант»?
– Какой-то странствующий музыкант.
– Верно. Средневековый странствующий музыкант и сочинитель. – Монах смотрел на Добродеева загадочно. – А «бард»?
– То же самое. Почти. И что? Думаешь, совпадение? Я верю в совпадения, – сказал Добродеев.
– В принципе, я тоже. Но! Я их также расцениваю как знак.
– Знак?
– Знак. Предупреждение – осторожно, мины! – Монах поднял указательный палец. – Обрати внимание. Проверь еще раз. Тонкий лед, можно провалиться. Бди.
– Интересная теория. То есть может быть, а может не быть. Понятно. Значит, Ия встречалась с Вагантом и погибла. Диана встречалась с Бардом, и он погиб. Тонкий лед, очень образно. Какая связь, Христофорыч?
Монах пожал плечами.
– Ты обещал поговорить с соседями Леонида.
– Я виделся с его соседкой сегодня утром. Анна Савельевна Топорова, очень приятная дама, вдова, обожает готовить. Мужа нет, а она продолжает готовить. Встретила как родного, угостила пирожками. Регулярно читает «Вечернюю лошадь», даже звонила два раза в редакцию, благодарила за прекрасную статью, а тут я живьем. Дружит с хозяйкой квартиры, Галиной Андреевной Крутовой.
– Что она сказала?
– Помимо охов, ахов, предчувствий, дурных снов до и после, страхов, шорохов и стонов по ночам, она рассказала, что у Леонида в ту ночь кто-то был, вроде мужчина. А он сам лежал на кровати, привязанный за руки шарфом к спинке кровати, в чем мать родила. Что делают, что делают, ироды… в наше время такого не было. Последнее шепотом. Ей Галя рассказала. И красный свет…
– Откуда она знает, что мужчина? Она его видела?
– Она слышала мужские голоса. Когда Леонид открыл дверь, вроде как что-то громко сказал или воскликнул… ну вроде как встречаются старые друзья.
– А потом?
– Все было тихо-мирно, тишина, а около трех утра что-то вроде упало и хлопнула дверь. Она локти себе кусает, что не выглянула в глазок или из окна. Поленилась вставать. Кабы знать, говорит, что смертоубийство! И чуть не плачет, что так лопухнулась. Говорит, они с Галей все обсудили, вывернули наизнанку соседей на предмет кто что видел, что за мужик бывал у Леонида, кроме одного бандюка, хотя Галя говорит, что не бандюк, а наоборот, очень положительный товарищ – Боря Крючков, а то, что его обвинили, что обокрал хозяина, так это чистый поклеп. Галя еще сказала, что Боря ни сном ни духом про Ленькиного мужика и вообще говорит, что брехня, потому что Леня был не такой и нечего дурными языками наводить тень на честного человека. Очень расстроился.
– Все?
– Как на духу.
– Телефончик хозяйки взял?
– Взял. Что дальше, Христофорыч?
– Поговорить с ней надо бы. А сейчас предлагаю подбить бабки. Что мы имеем на данный момент? Весь списочек, Лео.
– Мы имеем на данный момент девушку Диану, ее убитого бойфренда, брачного афериста Леонида, ник Бард, в квартире которого до трех утра находился предположительно мужчина, а перед тем, как он ушел и хлопнула дверь, что-то упало и разбилось. Допускаю, что это была фарфоровая лошадка. Затем, у нас есть ее сестра, предположительно погибшая от несчастной любви к мужчине с ником Вагант, актера по имени Влад, умника и красавца, который ее бросил. Не вижу, каким боком это связано. Если, конечно, ты не думаешь, что Влад и Леонид один и тот же персонаж.
– Я тоже не вижу, но нутром чувствую, что связано. Может и один. Между прочим, у Дианы был парень, уже после смерти матери, то есть около года назад. Кончилось все ничем, они расстались. Подробностей Марина не знает, помнит, что звали его Никита, был он историком и ездил на машине с большими фарами. – Он помолчал, раздумывая. Потом сказал: – Кроме того, она чего-то боится… Лео, а если мы нагрянем к Диане без приглашения? По-дружески свалимся на голову с цветами, с тортом, с шампанским. Как тебе идейка? Хочется взглянуть на антураж «шелковой» художницы. Дома человек раскрывается, заметил?
– Ходит в трусах, в несвежей футболке и чешет бороду.
– Если ты обо мне, то не надо инсинуаций, я в свежей рубашке.
Добродеев хмыкнул.
– Я вообще. Марину позовем?
– Нет, Лео, нам нужно лишить девушку моральной поддержки и заставить ее раскрыться. Надеюсь, она не ходит дома в трусах и несвежей футболке…
Глава 12Визит к девушке
О, сестры! Два плода цветут в запрете:
Секрет и тайна. Разные они.
Секрет от рук людских. В тиши, в тени
Творится то, что жить должно в секрете.
Сначала они услышали ее дыхание, затем она спросила, не спросила, выдохнула:
– Алло?
Они словно почувствовали ее страх и неуверенность.
– Дианочка, это мы с Лешей, у ваших дверей, не прогоните? – закричал Монах. – Давайте код!
Возникла пауза. Диана молчала. Даже дыхания не стало слышно.
– Она не одна, – прошептал Добродеев. – Глупая затея! Надо было позвонить.
– Сто тридцать шесть… код, четвертый этаж, седьмая квартира. – Голос неуверенный, как будто она сомневается.
Механизм щелкнул, Добродеев потянул за ручку и пропустил вперед Монаха. В этом доме, к счастью, был лифт. Они погрузились в тесноватую кабину и взлетели на четвертый этаж. Смущенная Диана встречала их на лестничной площадке. Она бросилась навстречу Монаху, протянула руки, словно боялась, что он упадет. Тоненькая, быстрая, в широких синих слаксах и бледно-сером свитерке без рукавов.
– Добрый день, Диана, – сказал Монах. – Ничего, что мы так внезапно?
– Проходили мимо, – добавил Добродеев, не решивший, правильно он поступил, поддавшись на уговоры Монаха, или неправильно. В наше время в гости без приглашения не ходят. Или хотя бы телефонного звонка.
– Ну что вы! – воскликнула Диана. – Я рада, что вы пришли. Пожалуйста! – Она распахнула перед ними дверь квартиры, и Монах бодро перепрыгнул через порог. От ее заторможенности не осталось и следа, она была искренне рада им.
– Сюда! – Диана побежала вперед. – Вам не больно, Олег?
– Мне уже намного лучше, – заверил Монах. – Вот к вам сподобились. Как вы?
– Хорошо… – Выглядела она плохо: бледная, с синевой под глазами, уставшая. – Садитесь, Олег, можно в кресло или на диван. Леша, вы тоже. Я сейчас чай… или кофе?
– Не беспокойтесь, Дианочка, – благодушно сказал Монах, с предосторожностями усаживаясь на массивный кожаный диван и выставляя вперед громадную гипсовую ногу. Диван угрожающе затрещал. – Мне кофе!
– А вам, Леша?
– Тоже кофе. Помочь?
– Ну что вы! Я справлюсь. Отдыхайте.
Она бесшумно выскользнула из гостиной. Монах и Добродеев переглянулись. Монах кивнул – все путем, мол!
Гостиная напоминала музей. Тяжелые темно-синие гардины на окнах, массивная мебель, старинная горка с хрусталем и дрезденским фарфором – маркизами и пастушками, оленями с рожками, птицами и детьми. Большие часы в углу, нерабочие, с замершим маятником. Дерево фикус в большом фаянсовом горшке, на подоконнике какие-то цветы. На паркетном полу – большой сине-голубой ковер. Стена, противоположная от окна, увешана картинами. Масло, акварель, батики. Цветы в основном. Сине-серо-сиреневые деликатные тона. Также неясные городские пейзажи, не то в дождь, не то в тумане – пища для воображения и фантазии зрителя. Несколько соборов – размытая колючая готика и пышное византийское барокко. Несколько образцов орнаментов под стеклом: мелкий ажурный узор по краям, мелкие птицы, цветки и звездочки в центре. Мелкие детали, легкие касания кисти, полусвет, полутень…
Добродеев подошел ближе.
– Ее? – спросил Монах. – Они подписаны?
Добродеев нагнулся.
– Подпись «Диана».
– Черным?
– Синим.
– Так я и думал, – сказал Монах.
– В смысле? – не понял Добродеев.
– Потом объясню.
– Красивая квартира, – заметил Добродеев. – Пахнет кофе, – прошептал.
В дверях появилась Диана, толкающая столик на колесах. Добродеев бросился помочь.
Кофейный сервиз был тоже под стать музею. Кукольный, темно-синий с золотом кофейник и три крошечные чашечки, сахарница и кувшинчик со сливками. Маленькие серебряные ложечки. Темно-коричневое, видимо, с корицей, тонкое печенье в изящной вазочке.
– Может, коньяку? – спросила Диана.
– Не откажусь, – сказал Монах, делая вид, что не замечает нахмуренной физиономии Добродеева. – Леша не будет, – не удержался. – Он у нас трезвенник.
– Буду!
Диана улыбнулась кончиками губ. Легко поднялась, достала рюмки и бутылку. Протянула бутылку журналисту. Добродеев разлил и сказал торжественно:
– За здоровье присутствующих!
Они чокнулись и выпили. Коньяк был хорош. Диана лишь пригубила.
– Диана, мы совершенно случайно познакомились с гуру Венкатой, – приступил к делу Монах. – Вы с ним знакомы?
Ему показалось, она вздрогнула.
– Да, – ответила не сразу. – У него работала Ия… моя сестра. Он наш друг, мамочка его любила.
– Что с ней случилось… если, конечно, вам не больно вспоминать.
– Они сказали, что она покончила с собой… выбросилась с балкона. Было открыто дело, потом закрыли, следователь сказал, что следов, свидетельствующих о криминальном характере ее смерти, не обнаружено. Денис еще был с нами, для мамочки это был удар. Ия ушла из дома, она была самостоятельная, хотела жить одна. Денис был против, он вообще все нам запрещал – на дискотеку, в поход, встречал после школы. Он боялся за нас, даже устраивал допросы молодым людям… – Она улыбнулась. – Тогда мы злились, а сейчас мне его не хватает. Мы все были очень близки. Он читал нам сказки на ночь, заплетал косички… У мамочки была своя жизнь.
– Где он сейчас?
– В Бразилии, уже три года. Он уехал через полгода после… – Она сглотнула. – А мы с мамочкой остались. Мамочка стала болеть. Она умерла больше года назад. Это была ее комната. – Она повела рукой. – У каждого была своя, тут их три. Мы с Ией были вместе, теперь я одна, а в комнате Дениса моя студия.