– И помчался вниз.
– Да! Или вверх.
– Резонно. Пойдем! – Монах поднялся и бодро заковылял из кухни.
– Куда?
– В студию. Там была комната Дениса.
Ошеломленные, они стояли на пороге бывшей комнаты Дениса. Панели стенных шкафов были отодвинуты, мужские вещи – куртки, джинсы, свитера и рубахи вперемешку валялись на полу. Там же валялось содержимое ящиков – какие-то документы и бумаги. Добродеев подобрал кожаное портмоне, раскрыл. Несколько крупных купюр, автомобильные права на имя Дениса Рудника, банковские карточки. Несколько монет.
– Леша, фотография!
Добродеев поднял с пола фотографию молодого человека – был он смугл, черноглаз, с зачесанными назад волосами. С очень серьезным лицом и неприветливым взглядом.
– Прямо сицилийская мафия, – сказал Добродеев. – Я полагаю, это Денис?
Вопрос был вполне риторическим и ответа не требовал. Монах сунул находку в карман.
Станки с натянутой шелковой тканью были отброшены к окну, кресло перевернуто. Казалось, здесь пронесся ураган. Диссонанс с картиной разора являли лица на портретах на стене – они с улыбкой спокойно и доброжелательно смотрели на зрителя. Ия, сидящая на каменной ограде, похожая на мальчишку, с короткой стрижкой, в джинсах и футболке; Ия в позе лотоса; Ия рядом с Венкатой – он в бусах, она ухмыляется, лицо озорное. Монах подумал, что щелкнула их Леночка Суходрев – великий гуру и ученица. Серьезный смуглый черноволосый Денис с лавровым венком на шее – победитель ралли; повернувшийся к зрителю от раскрытого капота автомобиля – с масляным мазком на щеке. Вся троица: Денис, снова очень серьезный, Ия, показывающая язык, и Диана, обнимающая брата. И галерея черно-белых фотографий матери, Полины Карловны Рудник, работа профи. Снежная королева, Золушка, Сильва; темноволосая, блонд, рыжая; всякая. Элиза Дулиттл на балу, ослепительна! Сверкающая диадема, каскад сверкающих камешков на шее. И еще одна: с Венкатой. Почти старуха, сдавшая после смерти детей, худая, в обвисшем черном платье, с диадемой на седых волосах, смотрящейся нелепо. И Венката, красавец в локонах и бусах, с пронзительным взглядом черных глаз, поддерживающий ее под локоть. Великий гуру и утешитель, сказала Диана, часто посещал маму, когда она болела. Она не могла без него…
– Леша, щелкни фотки, хочется рассмотреть на досуге.
– Смотри, фарфоровый зверинец! Вот откуда лошадка Леонида. Она подарила ему не только шарф.
На длинной фигурной полке стояли фарфоровые зверушки: львы, зебры, собаки, кошки, обезьянки.
– Лошадку мы ей вернем, – сказал Монах.
– Жаль, что она разбилась.
– Она не разбилась, ее разбили намеренно. Швырнули в стену. Анжелика сказала, она спец по бьющимся предметам. Зверинец тоже щелкни.
Добродеев снова достал мобильный телефон…
Они вздрогнули от звука хлопнувшей двери. Марина пробежала по коридору. Услышав голоса, заглянула в студию, воскликнула:
– Как она? Что случилось?
– Диана спит. Доброе утро, Марина! – приветствовал ее Монах.
– Здравствуйте, Мариночка, – расплылся Добродеев.
– Да уж, доброе! Что случилось? – повторила она.
– Около трех мне позвонила Диана, попросила приехать, сказала, в квартире кто-то есть. Я помчался. – Монах хмыкнул и посмотрел на свою ногу. – Фигурально выражаясь. Чертова нога лишает меня мобильности. И Леша тоже помчался. Дверь была не заперта, и мы вошли. То есть сначала я. Потом Леша. А вот дверь в спальню пришлось вышибить. Мы нашли Диану в шкафу в самом жалком состоянии.
Марина ахнула.
– Здесь действительно кто-то был?
– Мы никого не видели. Надо бы осмотреть всю квартиру.
Монах посторонился, и Марина заглянула в студию. Снова ахнула потрясенно.
– Господи, что это? Что она сказала? Что здесь произошло?
– Диана говорит, он что-то искал. Приходит не в первый раз. Вы знали об этом?
– Понятия не имела! Диана никогда ничего не говорила. Может, полицию вызвать?
Монах и Добродеев переглянулись.
– Диана своеобразный человек, – осторожно заметил Монах. – Она не из тех, кто… принимает меры. Такие, как она, считают, если сделать вид, что ничего не было, то ничего и не было. Кроме того, я уверен, когда умерла сестра, а потом Денис, их расспрашивали, лезли в их жизнь. Она боится полиции.
Марина кивнула.
– Она знает, кто это был?
Монах и Добродеев снова переглянулись.
– Она думает, это Денис, – сказал Добродеев после паузы.
– Денис? Брат? Но он же в Бразилии… Ничего не понимаю! Он что, вернулся?
– Он не вернулся. Подруга Ии сказала, что Денис был убит спустя полгода после самоубийства сестры. Она присутствовала на похоронах.
– Убит? Господи! – простонала Марина, всплескивая руками. – Да что же это? Ничего не понимаю! Как же так… ведь он в Бразилии! Его отец оттуда, мать танцевала в ансамбле «Карибское кабаре» и привезла ребенка… Это правда?
– Мы собираемся проверить, смотаемся на кладбище с утречка. Вы посидите с ней пока, лады?
– Конечно!
– Может, чай, кофе? – спросил Монах. – Посидим, поговорим.
– Не знаю… вы меня совсем с толку сбили. Ничего не понимаю! Я знала, что она со странностями, но… – Марина махнула рукой. – Давайте чай. Только загляну к ней. Подождите, может это… полтергейст? – Последнее слово она произнесла шепотом.
– Это к Леше, он у нас специалист по барабашкам, – ухмыльнулся Монах. – Я скорее скептик.
– Трудно сказать, – начал Добродеев. – Уж очень все разбросано, полтергейст обычно действует аккуратнее… хотя… – Он пожал плечами.
– Я пошел в кухню, – сказал Монах. – Через пятнадцать минут прошу к столу. Леша расскажет про непознанное. А вы к Диане, как она там. Лео, идешь?
Марина убежала.
Монах прикрыл дверь в студию, и они отправились в кухню. По дороге Монах заглянул в гостиную. Там царил полный порядок. Он подошел к горке, постоял минуту-другую, рассматривая хрустальные бокалы и рюмки. Не без труда нагнулся и потянул за латунную ручку шкафчика. Там был бар: бутылка виски, пузатая бутылка шампанского, пара бутылок белого вина. И тонкая высокая бутылка синего стекла. Монах наклонился и прочитал название: «Оттонель»…
Глава 18Кладезь народной мудрости
Они стояли перед тремя могилами, обнесенными низкой ажурной оградкой – Ии Рудник, Дениса Рудника и Полины Рудник. Детей и пережившей их матери. Одинаковые памятники – скромные прямоугольники потускневшего черного мрамора, скромные кресты, выбитые строгие буквы и цифры; лишь на памятнике Ии был нарисован букетик цветов, фиалок, видимо, судя по выгоревшему синему цвету – сверху над именем. Памятники заросли травой, сквозь которую пробивались яркими искрами цветки космеи, чьи семена были случайно занесены ветром с других могил. Похоже, здесь давно никто не был.
– Сик транзит… – пробормотал Добродеев. – Денис Рудник, честь-честью. Никаких сомнений. Леночка права, а Диана… Она что, действительно верит, что брат жив? Или что-то с головой?
– Необязательно. Мы это уже обсуждали. Нервная, неуравновешенная, боязливая… она вытеснила из сознания смерть брата, потому что ей так комфортнее.
– А кто же был у нее ночью? От кого она пряталась? И что там искали? Зачем выбрасывать из шкафа одежду и бумаги Дениса?
– Лео, а если слегка изменим угол зрения и зададимся вопросом не «кто», а «что»? Что в принципе можно искать в квартире Дианы? Мой длинный нос не унюхивает там ни антиквариата, ни золота… да и откуда? Ну, кое-что в загашнике, вероятно, есть, но чтобы методично обыскивать шкафы и кладовые, ничего не находить и приходить снова и снова? Нужно спросить у Дианы… хоть какая-то причина ночных визитов должна приходить ей в голову? Если бы ворвались ночью ко мне, я бы прекрасно знал, что они пришли за компом или новым кофейником. Возможно, за картиной Циркачки[4], хотя настаивать не стану. Ты – тоже. Всякий человек прекрасно знает, что у него можно подрезать. Самое интересное, что злоумышленник тоже об этом знает, а также знает, где это прячут. Еще меня все больше и больше интересует молодой человек по имени Никита, историк, у которого был ретро-автомобиль «Мерседес-Бенц». Ты обещал навести справки. И еще! Леша, попроси своего папарацци сделать пару снимков Дианы.
– Ты думаешь… что?
– Не знаю, что. Еще одна мыслишка вслух. Нужно обойти всех соседей Дианы и спросить, что они видели или слышали той ночью. Возможно, человека. Но скорее всего автомобиль. Ночью не шляются пешком. Этот тип должен был на чем-то приехать. Вряд ли на такси. Я очень верю в полунощников, страдающих бессонницей, которые выглядывают из окна на всякий подозрительный чих. Район здесь тихий, шум мотора слышен далеко.
– Ты думаешь, он все-таки существует? Этот тип, как ты выразился.
– Опять не знаю. Я просто гребу частым гребнем, чтобы ничего не пропустить. Что еще? – Он задумался. – Ничего не приходит в голову? Подумай, Лео.
– Нужно показать второй шарф Диане.
– Да! Покажем. Еще?
Добродеев пожал плечами.
– Ладно, по ходу сообразим. Черт! Если бы не эта чертова нога! Как она меня бесит! Да, еще насчет «Мерседеса»… нужен старый механик на вес золота, какой-нибудь дядя Паша, к которому очередь на пятилетку вперед. Летописец самых крутых иномарок и знаток масштабных городских дэтэпэ за последние тридцать – сорок лет.
– Есть. Дядя Коля Одинец из «Виража».
– Пошли, Леша, навестим твоего дядю Колю. И поставим еще одну жирную точку в этом мутном деле. Гложет меня нехорошее чувство, что мы что-то упускаем… да и времени терять нельзя. Интересно, что нарыли соперники в лице майора.
– Есть вещи, в которые невозможно поверить, – философически заметил Добродеев.
– Или не хочется, – добавил Монах.
…Дядя Коля Одинец – отдельная песня! Кто в городе не знает дядю Колю из «Виража»! Среди тех, у кого есть автомобиль, таких не имеется. Механик от бога, чувствующий любую тачку как собственную руку, почище компьютерной диагностики определяющий по урчанию двигателя, где сбой. Легенда. Небольшой, тощий, седой, прокуренный и проспиртованный в лучших отечественно-хрестоматийных традициях. В промасленном комбинезоне с оттопыренными карманами.