– Не хотел, чтобы Диана с ними встречалась, якобы мать поручила ему охранять дочку, они и сейчас на связи, мать просила спасти ее. Они, мол, были неподходящей парой…
– Опять брехня! Деньги, Лео! Презренный металл.
– Какие деньги? У Дианы есть деньги?
– Квартира в центре и драгоценности матери. Одна диадема стоит целого состояния. Он был ее гуру, не вылезал от них, вынюхивал. Три раза делал Диане предложение… думаешь, спроста? Она славная девушка, допускаю, но три раза? Перебор. Ни я, ни ты, ни даже Жорик… никто не стал бы в наше время делать предложение три раза. И ночные обыски тоже в масть. Кроме того, сестра Ия, которая его бросила. Возможно, приставания к Диане это попытка взять реванш, настоять на своем… йог не привык, чтобы ему отказывали… как-то так. Потому и разбил подарок Дианы, фарфоровую фигурку. Отшвырнул в бешенстве…
…Они молча пили пиво. Монах с удовольствием наворачивал бутерброды с колбасой и маринованным огурчиком – только сейчас он почувствовал, что голоден как волк. К черту депрессию, предатель Лео приполз на коленях с приветом от Митрича, посыпал голову пеплом, в глаза не смотрит, жизнь однозначно налаживается. И пиво класс! Он ел и с удовольствием поглядывал на смущенного Добродеева.
Тот не выдержал:
– Христофорыч, сколько можно? Всю жизнь теперь будешь попрекать? Допускаю, я был не прав…
– Не прав?! – Монах перестал жевать. – Это называется «был не прав»? Ты бросил меня под танки, твое счастье, что йог хреновый стрелок! Иначе я бы никогда тебе не простил. Некому было бы прощать. Я лежал бы в гробу, а ты с венком, живой и здоровый. Мы в одной связке, как альпинисты, один за всех, все за одного, а ты меня кинул. Жорик собирается набить тебе морду, так что постарайся не попадаться ему на глаза.
Добродеев понурившись молчал.
– Надо сообщить девчонкам про Венкату, – сказал Монах. – Марина волнуется.
– Ты им не звонил?
– Звонил. Телефон выключен.
– Можно заехать…
– Они в Зареченске. Прячутся. Марина отказалась от моих услуг.
– Почему? – изумился Добродеев.
– Ты сумел убедить ее, что Диана убийца.
– Я?! Это была наша версия!
– А кто напел майору про девушку с раздвоением личности? Побежал и доложился. Это версия детективного клуба, наш копирайт, мы же это обсуждали, забыл? Решили, что майору пока ни слова. А ты… Может, и статью уже соорудил?
– Так получилось, случайно встретились…
– Случайно?
– Я позвонил ему по другому вопросу, он спросил про тебя, ну я и… но сказал, что это всего-навсего версия!
– А если бы йог меня шлепнул насмерть, кого объявили бы серийным убийцей с твоей подачи? Диану? Она и так доходяга, мало что соображает, а как начались бы допросы, консилиумы психиатров? Даже если бы отпустили, то жизнь попортили бы изрядно. А ты бы еще и статейку тиснул. Не ожидал, Лео. Одно дело про барабашек клепать, а другое про живого человека. Газетчик… – Монах запнулся, удерживаясь от крепкого словца.
– Согласен, я был не прав. Но если помнишь, все началось с твоего визита к йогу, о котором ты не почесался сказать. Ты обвинил его в убийстве Ии…
– Я не обвинил, я спросил. А тебе не сказал, потому что ты был бы против – как же, вы же друзья… в отличие от нас с тобой. Кроме того, интервью под угрозой. А мы с тобой всего-навсего члены какого-то клуба, случайные попутчики, сегодня вместе, завтра разбежались. А ведь я оказался прав насчет йога! А ты нет. Кроме того, ты совал палки в колеса.
– Сколько можно? – вскричал Добродеев. – Да, ты был прав, а я был не прав. У тебя нюх, ты волхв, ты ясновидящий… что теперь?
– Что теперь… Теперь работа для твоего криминалиста. Сделаешь?
– Какая работа?
– Надо проверить кое-что, нутром чую подвох. Была мыслишка проверить на себе, но малую дозу могу не почувствовать, а большу́ю не хочется.
– Что это?
– Травяной сбор из квартиры Дианы, причем не наш, возможно, из Индии. Что-то до боли знакомое, а вспомнить не могу.
– Ты думаешь? – поразился Добродеев. – Ты думаешь, он ее травит?
– Не до смерти, а так, чтобы слегка придушить и смутить сознание, а также отпугнуть возможных поклонников. А он, весь в белом, единственный друг и наставник. Счастье, что есть Марина. Диана, конечно, со странностями, но провалы в памяти, страхи, страшная неуверенность в себе, шараханье от людей… черт его знает! Даже то, что она считает, что Денис жив… как-то слишком. Похоже на действие каких-то психотропов, Восток в этих делах большой спец. На всякий случай. Как?
– Сделаю.
– И еще. Твоя машина на ходу? Надо бы смотаться в Зареченск к девчонкам, пусть возвращаются. – Он помолчал немного; потом сказал: – Кстати, можешь дать материал, что-нибудь вроде: «Моя дружба с серийным убийцей», или: «Мой друг серийный убийца», или еще что-нибудь в том же духе. Твои фанаты схарчат с перьями и костями.
Добродеев пожал плечами, подумал и спросил:
– А где же диадема? Если она существует.
Монах не ответил…
Глава 31Радость встречи
…Девушек не было дома. Они стучали в дверь и окна, но им никто не открыл.
– Может, уехали, – предположил Добродеев.
– Не уехали, – возразил Монах. – Вон чашка на перилах. Подождем.
Они уселись на веранде и принялись ждать. День был мягкий, безветренный; остро чувствовалась недалекая уже осень. Монах задремал, подставив лицо солнцу. Тишина стояла такая, что было слышно, как слетают и стукаются в стол пожелтевшие листья клена.
Сначала они услышали голоса. Звук хлопнувшей калитки, шаги по дорожке… Девушки встали как вкопанные, уставившись на непрошеных гостей. Добродеев и Монах поднялись. Диана, бледная, осунувшаяся, выглядела больной. Марина опомнилась первой и закричала:
– Мальчики! Вы как здесь оказались? Олег, что у вас с рукой?
Диана смотрела неуверенно, похоже, испугалась.
– Проезжали мимо, дай, думаем, заедем навестить наших добрых знакомых, – благодушно пробасил Монах. – Дозвониться не получается, что-то со связью. Как жизнь, девушки?
– Хорошо, – сказала Марина, но было видно, что ей не по себе, и она не знает, что сказать. – А вы… что у вас с рукой? На вас снова наехали?
– Так, мелочи. Боюсь, мы привезли печальную новость. Наш общий друг Венката задержан по подозрению в нескольких убийствах.
– Венката? – Диана сделала шаг к веранде, во все глаза уставясь на Монаха. – Как это… Венката? – Она оглянулась на Марину, словно искала поддержку.
– Это правда? – Марина переводила взгляд с Монаха на Добродеева. – Леша! Олег! Мальчики!
– Правда! Он чуть не убил Христофорыча, – сказал Добродеев. – Ранил в руку, несколько раз стрелял. Мы все-таки вывели его на чистую воду… йога! Христофорыч задержал его с риском для жизни. Теперь дает признательные показания.
– Господи, какой ужас! – ахнула Марина. – Венката убийца? Кого же он убил? Леонида? Они были знакомы?
– Трудно сказать, – осторожно произнес Монах, покосившись на Диану. – Возможно, мы многого еще не знаем. Его подозревают также в убийстве Дениса… и других.
– Венката убил Дениса? – потрясенная Марина ухватилась за перила веранды. – Но почему?
– Похоже, йог спровоцировал его на убийство парня Ии, Ваганта… пока неясно. – Монах старался не смотреть на Диану, чувствуя ее напряженный взгляд. – Лично мне кажется, у него были проблемы с головой. Я видел его всего три раза, но кое-что понял. Он считал себя сверхчеловеком, которому все можно, был мстительным, не прощал обид. Пока рано говорить что-то определенное, идет следствие… – Ему не хотелось выкладывать все, он не хотел пугать Диану.
– А Ия… сама?
Монах и Добродеев переглянулись.
– Версия убийства проверяется.
– Венката? – ахнула Марина. – Вот гад! Она его бросила, ушла из центра, и он ее… отомстил! Диночка, какое счастье, что ты не вышла за него! Ужас! Друг дома, доверенное лицо… Вот и верь после этого людям. Это же уму непостижимо! И вас чуть не убил!
– Он мог вас убить? Из-за меня? – Диана еще больше побледнела.
– Ну что вы, Дианочка! Скорее, из-за моей привычки совать нос куда не след. Кроме того, я ему не нравился. Ерунда, до свадьбы заживет. Жизнь продолжается. Поднимайтесь на веранду, девушки. Мы тут привезли продукты, чего-то я проголодался. Детективные упражнения очень способствуют, так сказать. Так что прошу к столу. Отметим мою ногу, руку и… все остальное. Раз уж я остался жив.
– Ой, мальчики, как я рада! – Марина словно опомнилась; бросилась к Монаху, обняла, шепнула возбужденно: – Олег, я вас люблю! Вы чудо! – Повернулась к Добродееву, воскликнула: – Я знала, что вы найдете убийцу! Леша, спасибо вам! Диана, чего стоишь, неси тарелки! У меня есть домашнее вино, малина и слива, бабушкин рецепт. Сейчас накатим и… А мы тут сидим в глуши, ничего не знаем… Господи, вы даже не представляете себе… а ведь я чувствовала, даже по фотографии видно, что злодей! Это… это счастье! – Она вдруг замолчала, закрыла лицо руками и расплакалась.
Диана ткнулась лицом в плечо Монаху и тоже заплакала…
…Обед плавно перетек в ужин. Смеркалось уже; из сада потянуло сыростью, и в небе появилась первая дрожащая звезда. А они все сидели, не могли наговориться и пили домашнее вино. Диана была непривычно оживлена, на щеках появился румянец. Марина тоже раскраснелась от вина, громко смеялась, требовала все новых подробностей. Добродеев болтал без умолку, размахивал руками и безбожно хвастался. Монах, напротив, был молчалив. Болела рука, разнылась нога – не иначе, на перемену погоды; вино ему не нравилось – слишком сладкое, а пива они забыли купить. Кроме того, он испытывал странное неудовлетворение и печаль оттого, что дело об убийствах закончено, увлекательное, занимавшее серые клеточки дело; также закончен поединок с великим гуру – разгадана загадка и одержана победа. В каждой победе, считал Монах, таится привкус горечи, потому что самое интересное – процесс и движение, а почивать на лаврах… не того-с. Неинтересно. Он чувствовал, как накатывает скука, усталость и разочарование. Добродеев хоть статью сочинит, а он, Монах, даже сбежать в Непал не сможет с этой чертовой рукой! И с ногой. Была нога как нога, теперь нога-барометр. И главное, ничего путного на горизонте! Никаких тайн, никаких загадок… ничего!