— Но кинжал захватил,— прервала меня Элен.
— На всякий случай. Да... У Мишеля была артистическая натура. Может, ему хотелось видеть себя эдаким героем супербоевика. Убивать не входило в его планы.
— И все же — убил он.
— Потому что Ребекка вышла одна.
— Одна,— повторила Элен.— И в плаще. Почему в плаще, если у нее была шуба?
— Ее тошнило. Она боялась, что запачкает манто, и нацепила плащ своего приятеля,
— У тебя железная логика алкоголика.
— И такая существует... Значит, Ребекка вышла. Мишель подскочил к ней. Началась перебранка, во время которой парень потерял контроль и ударил сестру кинжалом, не понимая, что нанес ей смертельную рану. Девушка тут же вбежала в дом, поднялась по лестнице и упала замертво.
— Почему кинжал оказался на мостовой?
— Мишель его выронил и заторопился удрать подальше от места преступления
— А ты не думаешь, что это Симон приказал Мишелю убить или напугать Ребекку?
— Возможно. Тогда они провели беспокойную ночь, гадая, жива их жертва или нет. Утром Ребекка не пришла домой. Мишель отправился в отель де Иль искать сестру. До сих пор не могу избавиться от ощущения, что журналиста еще до меня кто-то посетил. Не обнаружив Ребекку в отеле, Мишель снова пошел к дому художника и увидел, как выносят труп, как входят и выходят полицейские.
— И побежал к Симону.
— Да. К этому времени родители обратились в полицию. Идентификация тела. И заключение экспертов: убита уличным грабителем. Симон и Мишель в недоумении: они знают наверняка, что труп не лежал на улице. Пискнула ли хоть словечко Ребекка перед смертью Дитраю или полицейским? Одно им понятно — Дитрай опасен. Он был опасен и раньше, но после убийства девушки — вдвойне. Его необходимо убрать. Тогда Мишель снова вернулся в отель де Иль и выманил Дитрая нз номера. Они поехали вместе. Для Дитрая это была поездка в мир иной, а Мишель вернулся в номер. Дальше ты все знаешь.
— Вроде бы стройная теория... Но как же фотографии?
— Какие?
— У нас нет ни одного снимка Дитрая. Можно предположить, что Жака никто не фотографировал, но в это трудно поверить, учитывая его профессию и образ жизни.
— Один снимок все-таки есть.
— И что же? А где остальные, которые должны находиться в личном досье? Было бы невероятно, если бы он снимался только в компании полуголых девиц.
— У Мишеля была как раз такая коллекция. Но без Дитрая.
— Значит, некоторые фотографии были, слава Богу, «стандартными». Где они?
— Не имею понятия, Элен. Но со временем все прояснится. Надо немного подождать.
— Подождать? А кто убил Мишеля?
— Симон, он же Джозеф. У него уже земля горела под ногами и вокруг стали мерещиться одни предатели. А может, он просто ждал сигнала и от скуки убирал свидетелей.
— Что ты намерен делать?
Я пожал плечами:
— А что тут сделаешь? Повторяю: Симон либо мертв, либо далеко отсюда. Но, памятуя о методах господина Майера, мне кажется, первое более вероятно.
— Умываешь руки?
— Фред может быть спокоен.
— Деде тоже тебе заплатил.
— Да,— вздохнул я,— за Симона. Но как найти призрак? Придется вернуть деньги.
Элен улыбнулась и покачала головой.
— Не думаю, что тебе позволят так легко выйти из игры.
— Ты права, как всегда.
— Попробуй поговорить с Ниной. Эта девушка к тебе неравнодушна. Дала адрес Мишеля, а узнала, что его убили, не выдала тебя полицейским.
— Все это так, но моя физиономия слишком примелькалась на улице Роз. Элен, займись Ниной сама. Уверен, ты отлично справишься.
— Прямо сейчас?
— Чем быстрее, тем лучше. А я еще немного поразмышляю...
Из задумчивости меня вырвал телефонный звонок.
— У-у,— сказал я в трубку.
— Это снова я, Бурма. Комиссар Фару. Не разбудил?
— Н-нет... наоборот. То есть, я хотел сказать, привет, Фару
— У нас был небольшой «концерт» сегодня ночью. Вы как-то спрашивали о Симоне.
— Да.
— Что за тип? Опишите его.
— Ну... лет двадцати, крепыш, розовощекий такой,— изощрялся я изо всех сил.
— Понятно. Это не мой.
— Не ваш?
— Я же говорю, сегодня ночью на улице Роз повесился мужчина. Его звали Симон...
Комиссар произнес еще несколько фраз, а я долго смотрел невидящим взором в пространство. Потом поднялся и вышел на улицу. Мне не хватало воздуха. Все-таки свершилось. И не без моей помощи закончил свои дни Симон, он же Серж, он же Джозеф.
На бульваре купил газету, развернул и сразу нашел заметку. Полиция успела установить личность погибшего. Симон Вару. Вот так. Жив еще Джозеф. Мне хотелось сообщить последние новости Элен. Из бистро позвонил в бюро, но там никого не было. Моя храбрая Элен шагала, очевидно, по улице Роз в поисках Нины. С дурными предчувствиями я заспешил в том направлении. Не обнаружив Элен, я еще больше забеспокоился. Неожиданно силуэт башни Сан-Жак, возникшей перед глазамн, напомнил о другой достопримечательности этих мест. Вечерело, и Марго, наверное, уже вышла «на работу». А где Марго, там и Деде. Мне надо было кое-что у него узнать.
Я сразу заметил Марго в стройном ряду проституток, но и она увидела меня и, повернувшись на шпильках, быстро зацокала прочь, как норовистая лошадка. Что за дьявол? Я догнал ее у входа в кафе.
— Эй, Марго?
— Вы ищете Деде? — улыбнулась она.
— Догадливая.
— Он вам звонил.
— Зачем?
— Не знаю.
— Выходит, у нас с ним есть, что сказать друг другу. Где он?
— Идите за мной. — Она затащила меня в бистро.— Подождите секундочку.— Марго вошла в телефонную кабинку и набрала номер, а я заказал рюмочку.
— Ну и?
— Он позвонит,— сказала Марго, подходя к стойке.
— Комедианты! Хотите выпить?
— Нет, спасибо. Мне пора.
— Понимаю.
Марго ушла, а через несколько минут раздался звонок.
— Алло! Деде?
— Скажите, Бурма, за что вы получили деньги?
— Именно по этому поводу...
— Вы перестарались, Бурма.
— Я не виноват.
— Не держите меня за идиота. Мы с вами договаривались. Никому ни слова. Теперь, раз вы такой усердный, добывайте нам Джозефа. Хоть из-под земли.
— Послушайте...
— Нет, это вы послушайте,— рассмеялся Деде.— Если бы она вышла на панель, а?
Мои ладони вспотели, и трубка чуть не выпала из рук, когда я услышал голос Элен.
— Они меня поймали, патрон.
— Элен,— только и смог я вымолвить, а Деде снова был на проводе.
— Ну что, приятель?
Смачное ругательство полетело ему в ухо.
— Этим делу не поможешь,— спокойно возразил Деде.— Ты нам Джозефа, мы тебе Элен.
— Я нашел Симона.
— Плевать мне на Симона. Джозеф! Волоки эту сволочь, и мы в расчете. А не то...
В трубке раздался женский стон. Сжав кулаки, я крикнул:
— Деде! Ради Бога!
Ответом мне были лишь обрывистые гудки. Я медленно положил трубку и вышел на улицу.
XIV
На следующий день мы — я и моя пьяная физиономия — отправились на поиски все той же Нины. Человек жив надеждой, а Нестор Бурма умением повторять один вопрос тысячу раз. После часа блужданий на улице Блан-Манто мне указали симпатичный домик с балкончиками и застекленной будкой для консьержки.
— Нина Дижон? Второй этаж. Она должна быть у себя.
Я поднялся по красивой лестнице с резными перилами и остановился перед дверью. Постучал. Потом заметил сбоку звонок и нажал на кнопку.
— Кто там?
— Полиция.
Магическое слово. После него либо распахивают двери, либо задвигают засовы. Смотря по обстоятельствам. Произошло нечто третье. Повернулся ключ и появилась щелочка.
— О! Мсье Далор? Так вы из полиции?
— Частный сектор. Вы не забыли меня, мадемуазель?
— Нет, конечно.
— Могу я войти?
Она откинула цепочку. Я прошел в комнату и достал удостоверение из кармана.
— Вообще-то и не Далор. Меня зовут Нестор Бурма.
— Что вам угодно, мсье Бурма?
— Я пытался найти вас на улице Роз, в ателье, но мне сказали, что вы больны и второй день не выходите на работу. Вы действительно заболели или есть другая причина?
— Какая?
— Например, страх.
— Мне в самом деле очень плохо. Я хочу сказать, что смерть Мишеля...
— Я его не убивал. Когда я появился, он был уже мертв.
Нина пожала плечами, забралась с ногами на диван и устроилась там в грациозной позе. Рядом, на столике. лежали в коробке шоколадные конфеты. Нина взяла одну и отправила в свой аккуратненький ротик.
— Даже если вы его убили, мне-то какое дело? Мишель был некрасивый и неинтересный.
— Почему вы дали мне его адрес?
— Так...
— Вы знаете, что он убил Ребекку?
— Да.
— От кого?
— Полицейские сказали.
— А имя Джозеф вам что-нибудь говорит?
— Джозеф? — Чтобы стимулировать мыслительный процесс, Нина сжевала еще одну конфетку.— Джозеф? — повторила она. — Нет.
— А почему вы назвали Мишеля предателем?
— Предатель и есть.
— Послушайте, Нина. Тогда я искал Симона. Все делали вид, будто такого человека не существует. Но теперь он мертв. И вы можете рассказать мне о нем.
Нина ответила не сразу.
— Я читала газету. Там названа другая фамилия, но моя мама сказала, что это он, Симон Фонтана. Впрочем, Симон жил под разными фамилиями.
— Почему?
В ответ она съела еще одну конфету и облизала пальцы.
— Почему? — не сдавался я.
— Чтобы журналисты не лезли. Они и так ему жизнь поломали.
— Что они от него хотели?
— Рассказов про тайник.
Я чуть не подпрыгнул.
— Taйник?
— Его оборудовали еще во время войны родители Симона. Там прятались от немцев. Потом их все равно нашли и расстреляли. В живых остался один Симон.
Все стало понятным. Я слышал о таких тайниках, в которых люди жили годами, боясь выйти на улицу. Кто-то, видимо, донес в гестапо. Симон чудом выжил и хотел лишь одного: забыть о кошмаре. Но его история не давала покоя журналистам. Вот он от них и прятался, а все в округе делали вид, будто ничего не знают. Впрочем, тех, кто помнил о его истории, оставалось не так уж и много.