– Начинаем изучение местности с цирка. Это первый пункт в плане на сегодня.
– Я думала, что он и единственный.
– Обижаешь, профессионал берется за дело.
– Хотела тебя спросить. Это ведь Сергей Борисович отправил сюда того парня, которого убило взрывом?
– Технически да, но идею я предложил.
– А ты полностью доверяешь ему?
– Он не просто начальник, он мне как отец. Я ему как родному верю.
Голос Кати дрогнул:
– Иногда даже родным не всегда можно верить. – Она прикусила губу и повернулась к окну. – Я не знаю, кто я. Но чувствую, что мне тоже, наверное, нельзя верить. Я могу оказаться кем угодно. И это очень страшно.
Макар хмыкнул:
– Пока ты – девушка с идеальным чувством баланса. Я вчера вечером наблюдал, как ты жонглируешь ручкой. Готов спорить: сегодня мы откроем еще какой-нибудь твой талант.
– Если я вспомню, что я акробатка, – усмехнулась Катя, – заставлю тебя ходить со мной на тренировки.
– Согласен! Но только если я буду тебе страховать.
За окном показались первые вывески: «Центр ремесел», «Магазин тканей и фурнитуры», «Местный рынок».
Катя вдруг встрепенулась:
– Слушай… можно остановиться здесь? Я хочу вон туда – в магазин фурнитуры.
– Кать, может, все-таки цирк?
– Мы успеем. Я быстренько.
– Есть контакт! – Макар плавно свернул к обочине. – Операция «Пуговица» начинается!
Катя шагнула внутрь магазина и словно провалилась в другой мир. Полки сияли блеском бисера, переливами атласных лент, бархатных тесемок и сверкающих стразов. В глазах Кати появился особый блеск, и ее волнение стало почти осязаемым.
– Ну всё, я тебя потерял, – пробормотал Макар, оглядываясь вокруг.
Катя скользнула ладонями по рулонам шелка и бархата, как будто пальцы вспоминали то, чего разум еще не понимал. Она остановилась перед витриной с пуговицами – крохотные шедевры в стекле, металле, перламутре.
– Ты швея? – тихо спросил Макар, наклонившись к ее уху.
– Нет… – растерянно прошептала она. – Я… я не знаю. Но мне так хорошо здесь.
Она потянулась к ящику с золотистыми шнурами, невольно начала завязывать узел – ловко, уверенно, словно делала это тысячи раз.
– Слушай, это уже подозрительно, – Макар усмехнулся. – Акробатка, фокусница и швея. У тебя, кажется, будет альтер-эго супергероини.
Катя засмеялась, но голос дрогнул:
– Я не могу это объяснить… Мне хочется собрать из всего этого… что-то красивое.
– Может, ты дизайнер? – предположил Макар.
– Может… – она задумалась и вдруг остановилась, взглядом наткнувшись на стеклянную витрину с лентами. Тонкие, разноцветные, с блеском, свернутые аккуратными рулонами.
– Пойдем, – выдохнула она. – Уже пора в цирк.
Катя потрогала ленту кончиками пальцев и прикрыла глаза. Она стала машинально раскручивать ленты.
– Девушка, что вы делаете?! – возмущенный голос продавца вывел ее из состояния, когда она была так близка к чему-то… к чему-то очень важному, чего она пока не знала, но что хранилось где-то так глубоко в лабиринтах ее подсознания.
– Не волнуйтесь, мы купим эти ленты, – услышала она голос Макара.
– Все пять бобин?
– Жена очень любит шить. Да, берем все пять.
Макар был доволен, что ему удалось быстро замять конфликт, но Катя уже пересыпала из одной ладошки в другую блестящие стразы.
– А давай и стразы купим?
– Для чего?
– Не знаю… да вот хотя бы вместо пуговиц на одежде можно перешить.
– И ты так планируешь ходить на работу в школу?
– Да, странно, наверное, будет.
Макар многозначительно повел глазами.
– А давай всё равно купим. И еще вот эти шнурочки, они мне очень нужны.
– Заверните нам всё, что выбрала жена, – уверенно дал распоряжение продавщице Макар.
Он собрал все свертки, и они вышли к машине.
– Я точно была в таких магазинах. Это что-то такое родное, но ускользающее… Я не могу объяснить.
– Ну, в целом идея страз сочетается с цирком. Там, в цирке, может быть и подсказка.
Катя улыбнулась, сжимая в руках покупки, будто амулеты.
– Ты знаешь… кажется, сегодня я чуть-чуть ближе к себе.
– Найдем всё, не переживай.
За окном показались афиши цирка.
– Есть риск, что ты не удержишься и выбежишь на манеж к тиграм? – спросил он, стоило им пройти в зал.
– Судя по этому запаху, вряд ли. Мне хочется закрыть нос. Я не люблю этот запах точно и вряд ли бы смогла работать в таком месте.
Представление началось, и Катя не стала вырывать руку, когда Макар, словно машинально, взял ее ладонь в свою. В какой-то момент ей стало невыносимо скучно.
– Может, пойдем отсюда?
– Честно говоря, я не специалист в цирке, но именно этот даже исходя из моего скромного опыта не дотягивает до уровня.
Они вышли из душного цирка, не дождавшись даже середины представления, и теплый летний воздух ударил в лицо, словно волна свободы. Катя вдохнула глубже и только сейчас поняла, как сильно ее душил этот странный, тяжеловатый запах арены.
– Фуф… – выдохнула она и улыбнулась. – Я будто выбралась из клетки.
Макар засмеялся:
– Значит, не циркачка. Те такие запахи любят. Считаем, что сходили с пользой для дела и цирка в твоей биографии точно не было.
– Цирка нам сейчас в Бурдаковске хватает. А ведь такой красивый город! В нем бы могла быть такая прекрасная жизнь.
– Она не вписывается в чьи-то планы. Осталось понять, в чьи.
Катя покачала головой и вдруг почувствовала, как легко и светло стало внутри. Она подняла лицо к солнцу, закрыла глаза, подставляя щеки мягкому ветру.
– Слушай, сегодня даже думать не будем об этом. И давай не спешить. Просто прогуляемся. – Она взяла Макара за руку сама, неожиданно даже для себя.
– Ты читаешь мои мысли. – Он сжал ее ладонь.
Они шли по аллее, увитой цветущими лианами. Пахло медом и травами.
Где-то вдалеке играла уличная скрипачка. Мелодия была такой нежной и трогательной, что у Кати защипало в горле. Она остановилась, словно что-то удержало ее за плечо. Пальцы невольно шевельнулись, будто хотели повторить забытую комбинацию движений.
– Что? – спросил Макар.
– Я… я знаю эту музыку, – прошептала она. – Я точно ее когда-то слышала. И что-то делала под нее. Но что?.. Может, я танцевала?
Он посмотрел на нее внимательно:
– Ты вспомнила?
Катя покачала головой. Внутри что-то щемило и дрожало, как тонкая струна, но картинка так и не складывалась.
– Нет. Но эта мелодия точно что-то значила для меня. Я чувствую. – Она крепче сжала его руку. – Но не могу вспомнить.
Макар притянул ее к себе и тихо сказал на ухо:
– Мы дойдем до этого. По шагу, по штриху. Главное – ты уже очень близко.
Катя кивнула и вдруг улыбнулась сквозь слезы:
– Спасибо тебе. Без тебя я бы сдалась.
– Без тебя мне бы было слишком скучно жить, – тихо ответил он.
Они свернули в сторону скрипача, вдыхая запах цветущих лип и ароматы лета, такого же нового и неизвестного, как и их будущее. Дослушав до конца мелодию, Макар подошел и положил в раскрытый футляр небольшую купюру, а потом протянул парню свой смартфон и что-то сказал. Музыкант быстро написал что-то в телефоне и снова начал играть эту же мелодию.
Катя застыла, не в силах сдержать нахлынувшие чувства, но память упорно молчала. Придя в себя, она спросила:
– Надеюсь, ты у него не скрипку просил мне в руки подержать? Потому что, честно, я даже не представляю, как это делается.
– Нет, конечно. Если бы ты была скрипачкой, я бы сразу заметил трудовую мозоль на шее. Скрипачки, кстати, часто жалуются, что люди несведущие принимают отметину от скрипки на шее и подбородке за засос.
– А ты откуда знаешь такие подробности? – развернулась Катя, и глаза ее блестели совсем не по-доброму.
– Да было дело, как-то давно.
– Слушай, давай домой поедем! Нагулялись уже, хватит на сегодня.
По дороге обратно она в основном молчала, крутила свертки с купленными лентами и стразами, а потом и вовсе вытянула из бумаги шнурочки и стала перебирать их, глядя в окно и стараясь проанализировать сегодняшние ощущения. Самым сильным впечатлением стала музыка. Где же она могла ее слышать?
– Знаешь, эта музыка… она…
– В филармонию мы сегодня не идем, даже не уговаривай.
– Так и знала, что ты не любишь такое. Я так и сказала Юлиане, когда она предложила взять тебя с собой на концерт.
– Что же ты молчала?
– На тот концерт мы с тобой однозначно идем. Вдруг к тебе начнут возвращаться воспоминания, а я буду рядом.
– Можешь сразу сказать, что она сразила обаянием и ботоксной харизмой не только мэра.
– Ого! – рассмеялся Макар и бросил на нее взгляд. Но краем глаза заметил, что ее руки машинально почти закончили плести что-то, имеющее форму. Он не стал ее отвлекать и дал закончить машинальные движения.
Остановившись у дома, он перевел взгляд на Катю:
– Та мелодия… это Камиль Сен-Санс. «Лебедь». Я спросил у музыканта.
Катя застыла и наморщила лоб, но это имя и название ни о чем ей не говорили. Макар скосил взгляд на ее руки. В них был сплетенный во время дороги из купленных шнурков браслет.
– И что это?
Катя в недоумении опустила глаза вниз и сама удивилась тому, что машинально сделали ее руки, пока в мозгу шла активная поисковая операция забытых фрагментов жизни.
– Это фенечка. Если хочешь, могу тебе подарить.
Он заглушил двигатель и протянул руку. Катя умелыми движениями завязала на его руке браслет.
– Я умею плести такие фенечки.
Глава 20. В мелочах скрывается главное
Катя шагала по утренней улице, наслаждаясь утром летнего дня. Воздух был наполнен ароматом липы, где-то на детской площадке звенели голоса, и даже пение птиц звучало сегодня особенно ярко. Впереди показалась школа – уже знакомая, но все еще настораживающая и немного пугающая домыслами о том, что может скрываться за ее стенами на самом деле.
Рядом с перекрестком, под аккуратным навесом, раскинулась небольшая цветочная лавка. Женщина в легком платке на плечах бережно раскладывала букеты, поправляя стебли и убирая сухие листики. Ка