Потом он, вернувшись из рейса, переполненный счастьем, подогнал машину под окна родного дома. Дома была только мама; он покатал ее по двору, потом отвез в гипермаркет, где купил множество продуктов и разных напитков, предполагая, что все втроем с Лизой они отметят его возвращение и приобретение такого автомобиля. Помогал маме готовить, накрывать на стол, а жена все не возвращалась, и ее мобильный был выключен.
Пришла она домой под утро, сказав, что была срочная работа.
Он не стал ничего выпытывать, потому что мама сказала, что Лиза порой вообще не приходит, объясняя, что остается ночевать у подруги, от дома которой намного ближе до работы.
Перед выходом в следующий рейс Игорь предложил развестись. Лиза спорить и уговаривать его не стала: ему показалось, что она ждала этого. И в тот же самый день ему позвонил механик Петренко и сообщил, что надо встретиться и поговорить на хорошую тему. Они встретились, механик сказал, что есть возможность очень неплохо заработать, только вначале нужно вложить в дело не менее десяти тысяч долларов. Гончаров не стал даже обсуждать, потому что таких денег у него не было и не предвиделось. Но Петренко, которого впоследствии ужалила морская оса, умел убеждать, а потому Гончаров продал свой родной автомобиль какому-то армянину, с которым его познакомил все тот же Петренко.
У Петренко оказались кое-какие связи не только в армянской среде, но и в Юго-Восточной Азии, а потому в Сингапуре они вдвоем пришли в некую фирму и приобрели партию смартфонов «Самсунг» немного устаревшей для продвинутой сингапурской молодежи модели. Гончаров взял сто штук, а сто первую ему подарил китаец – владелец торговой точки на рынке – в качестве бонуса. Уже на судне Гончаров понял, что его облапошили. Однако, когда вернулись домой, Петренко, несмотря на то что был ужален морской осой, познакомил Игоря с оптовиком из Москвы, который взял всю партию за пятьдесят тысяч долларов! Не торгуясь взял! А сто первый экземпляр Гончаров оставил для себя, правда, потом, сразу после развода, подарил его Лизе, которая очень просила. На этом семейная жизнь у него закончилась. С сухогруза Игорь списался на берег, хотел пойти на работу в порту, но в отделе кадров кто-то сказал ему, что сейчас набирают молодых людей для работы в милиции, потому что очень много сотрудников ушли в частные конторы.
Пятьдесят тысяч долларов Игорь хотел положить в банк, думал, какой счет открыть – валютный или рублевый. А потом прочитал в банке объявление, что можно приобрести слитки золота и оставить их на хранение, золото будет расти в цене, потом слитки можно продать и получить прибыль бо`льшую, чем от ставки по депозиту. Он так и сделал, потом жалел об этом, считая, что банк, как обычно, его обманул. Но очень скоро, как всегда неожиданно, случился мировой финансовый кризис. Банкиры и сами такой подлости от мировой финансовой системы не ожидали, а потому у бывшего штурмана, а теперь у старшего лейтенанта милиции Гончарова прибыль за два года получилась почти невероятная.
Плохо было только одно: однажды Игорь рассказал об афере с мобильными телефонами Корнееву, и тот вдруг стал называть его контрабандистом. Вырученных от продажи денег хватило купить квартиру, в которую они переехали с Мариной, и еще осталось, чтобы арендовать помещение под барбершоп…
Теперь он, погуляв с Баксиком, сидел на кухне той самой квартиры, поглощал завтрак, приготовленный женой, и думал о том, что могло бы быть, если…
– Что у тебя нового на работе? – спросила вдруг Марина.
И он удивился, потому что обычно ее мало интересовала его работа, зато она любила рассказывать о своей.
– Да что у меня может быть нового, – ответил он, – обычная текучка. Вчера, например, взяли одну молодую женщину, которая организовала убийство мужа и его партнера по бизнесу: вскружила голову двум молодым людям, даже не познакомив их между собой, и попросила о помощи в таком щекотливом деле.
– Это уже слишком! – не выдержала Марина. – Я его о работе спрашиваю, а он про убийства опять…
– Так работа у меня такая – убийц ловить. Вот если бы я ловил рыбу, то рассказывал бы тебе о треске или минтае, смотря что клюнет. А в хорошие дни мы бы говорили о семге или палтусе…
– Просто хотела узнать, когда тебя повысят, а то ты уже больше десяти лет возглавляешь отдел, а мог бы уже стать заместителем начальника РУВД.
– Там и без меня желающих хватает, а мне и моя работа нравится.
– Виктор Николаевич старше тебя всего на шесть лет, а он первый заместитель начальника ГУВД. Он генерал-майор, а ты майоришка какой-то.
Марина подошла, наклонилась и обняла его.
– Мне же многого не надо, – шепнула она, – стань хотя бы полковником. Не обижайся только.
А он и не обижался, он знал, что жена его любит.
– Ко мне в отдел практиканта прислали, – вспомнил Гончаров, – хороший парень и, кстати, сын Грицая.
– Я его не знала, – тихо сказала Марина и отошла в сторону, а потом и вовсе покинула кухню.
Не надо было, конечно, об этом вспоминать. Жена не знакома была с Гриней, но много слышала и, конечно, знала, что бывший начальник убойного погиб в тот же вечер, когда Игорь застрелил ее сожителя Борисова. Правда, сожительствовали они всего ничего, и Борисов жил тогда по документам Азамата Юрьевича Цагараева…
Из всей банды в живых остался лишь Крупин, который на первом же допросе во всем сознался и показал, что его взяли водителем и не сказали, для чего: он думал, что у него будет постоянная работа, связанная с грузоперевозками, как ему обещал случайный знакомый Азамат Цагараев. Крупин подробно рассказал, как участвовал в последнем деле, как его посадили в микроавтобус, перекрашенный в серый цвет и с красной полосой на борту, на которой белела надпись «ГУВД Санкт-Петербурга». Понял тогда, что влип, хотел отказаться, но очень испугался. При нем из бортовой «Газели» достали сумку с деньгами, проверили все пачки и даже нашли маячок, который тут же выбросили вместе с сумкой. Он проехал сквозь оцепление лишь благодаря надписи на борту микроавтобуса. Но где теперь находятся деньги, Крупин не знал. Тогда же в автобусе Азамат ему дал двадцать пятисоток евро и обещал еще. Куда Азамат унес всю сумму и где ее спрятал, Крупин не знал. Он сам показал, где у него дома лежат полученные от бандитов десять тысяч, из которых он не взял ни евро. Но к этому моменту он был уже единственным оставшимся в живых членом банды.
…Студентка сидела на корточках в коридоре и всхлипывала. Мертвый Цагараев-Борисов лежал на полу в комнате. Игорь достал из кармана его брюк мобильный телефон и проверил контакты. Потом со своего сотового позвонил сослуживцам, сообщил, что случилось, и назвал адрес.
Троих оставшихся членов банды ребята Грицая обнаружили по номерам телефонов из мобильного аппарата Цагараева. Обложили в маленьком домике в пригороде и перестреляли, с самого начала не собираясь брать живыми. Все потом получили взыскания. А Корнеев и еще парочка полковников из городского управления – ордена.
Крупин, на суде признавший свою вину, получил пятнадцать лет колонии. И срок у него должен был закончиться очень скоро. Но об этом Гончаров старался не вспоминать.
Марину сразу стали считать причастной к деятельности банды. На допросах она все время плакала, уверяя следователей, что ничего не знала, повторяя только это, отказываясь отвечать на какие-либо вопросы. Через двое суток содержания во временном изоляторе РУВД ее должны были отправить в «Кресты», и только тогда Марина сказала, что даст показания, но лишь сотруднику, который тогда пришел в снимаемую ею квартиру. Когда ее привели в кабинет для допросов, где ожидал Гончаров, она, присев на стул, снова начала плакать и сквозь слезы стала рассказывать, что Азамата знает меньше месяца; познакомились они на авторынке, куда Марина пришла покупать машину. Ей очень понравился «Пассат», но за него просили сумму, равную десяти тысячам долларов, а у нее не было и половины. Тут подошел он, начал договариваться с продавцом и сбросил цену на треть, что, конечно же, не устраивало девушку. И тогда молодой красавец предложил доплатить, сколько потребуется, а за это он будет брать иногда этот «Пассат» как бы в аренду в течение полугода от случая к случаю по мере надобности. И она согласилась. Брал машину он не каждый день, всегда ранним утром и при этом обязательно подвозил Марину до Института культуры, в котором она училась на режиссера-постановщика массовых мероприятий. Пару раз пригласил ее в ресторан, а после третьего раза проводил до квартиры, она зачем-то позвала его в гости, где он и остался. Было это менее двух недель назад. Уходил он рано, возвращался поздно, да и то не каждый вечер, объяснял это тем, что у него бизнес, требующий разъездов по области.
– Откуда взяли деньги на машину? – спросил Игорь.
– Мама прислала на то, чтобы я сняла квартиру и питалась хорошо. Она в Очамчире[9] продала наш дом и купила в Геленджике совсем маленький, там даже сада своего нет…
Постепенно Марина успокоилась, стала рассказывать Гончарову о своей жизни, как она училась в школе – в классе, в котором только она одна была русской, а почти все остальные армяне, не считая нескольких абхазов, не дотянувших даже до девятого класса и предпочитавших крутиться возле поселкового рынка. Марина тоже продавала на рынке инжир и мандарины из своего сада. А еще она рассказала молодому полицейскому о том, как ездила в Новороссийск, где отец работал в морском пароходстве, но его новая жена не пустила девочку в квартиру…
Игорь внимательно слушал и не торопил, но его подстегивало начальство. Даже Корнеев приезжал и требовал, чтобы Гончаров применял более жесткие меры к задержанной…
– Скажи этой дуре, что, когда она сдаст общак банды, мы сразу ее отпустим! У них же было более пяти миллионов баксов наличными. Где-то ведь и сейчас лежат эти деньги.
Корнеев даже принял участие в допросе и так кричал на задержанную, что у нее случилась истерика. А подполковник продолжал орать: