Уже в самом конце обхода жильцов оказались в одной квартире, где опрашивали женщину лет пятидесяти. Беседовали в коридоре, потому что хозяйка не пускала полицейских дальше порога. Женщина, словно спеша куда-то, на все вопросы отвечала коротко: «Ничего не видела, ничего не слышала, Голубева знаю визуально, но не общалась с ним никогда».
И когда Гончаров уже хотел попрощаться с неразговорчивой хозяйкой, неожиданно распахнулась дверь, ведущая в единственную жилую комнату, и на пороге появилась разъяренная старуха лет семидесяти.
– Слушайте вы ее больше! – громко провозгласила она. – Врет она вам! Все она знает и про Голубева, и про его делишки. Вовка в прежние времена фарцовщиком был, потом попался и его посадили. Но эту дуру он успел совратить, а ей тогда и шестнадцати не было.
– Не слушайте вы ее, – попросила та, что помоложе, – мама не в себе немного.
– Это ты не в себе, а я в трезвом уме и в ясной памяти. Потом Вовка вернулся с зоны с мозгами отбитыми и сразу на другой женился. А ты тут слезу пускала. А ведь я предупреждала: не надо было ему в колонию посылки слать. У меня последние гроши забирала и все ему туда, чтобы он…
– Все не так было, – попыталась оправдаться младшая хозяйка.
– Ты же тогда сказала, что своими руками его готова… А теперь вот дождалась наконец…
– Мама! – закричала дочь старухи. – Не было такого никогда!
– Конечно, не было, – согласился Гончаров, – вы не похожи на убийцу.
Старуха наконец успокоилась.
– Вовку убили сегодня, – вспомнила она, – говорят, зарезали за сараями. А я видела, как он туда шел.
– Один шел? – спросил Игорь Дмитриевич.
– С кем-то.
– Можете описать его?
– Конечно, я же не дура, как эта. С парнем он шел. Парень высокий такой. Вовка семенит перед ним, а он следом один шаг делает, а Вовка два или три.
– Как парень выглядел?
– Здоровый. В кепке и в очках черных. В пиджаке… Или в куртке?.. Не помню точно, но кепка была. Я из «Пятерки» шла, пакеты тащила, а потом остановилась передохнуть, и тут они…
– Далеко от вас прошли?
– Далеко. Но у меня зрение знаешь какое: я без очков вижу лучше, чем некоторые в бинокли. Парню тому лет тридцать. Крепкий такой, и шаг у него уверенный. Старые люди так не ходят.
– Усы, борода были у того парня? Цвет волос не помните? Длинные волосы или короткие?
Старуха задумалась, но вспомнить ничего не смогла, кроме того, что уже сказала.
Когда же Гончаров поинтересовался у женщин, был ли в окружении Голубева человек по имени Азамат, обе сказали, что даже не слышали про такого.
– Может, про Ихтиандра слышали? – спросил он на всякий случай, заранее зная, что задает глупый вопрос: нет никакого Ихтиандра – он сам его выдумал.
– Это который человек-амфибия, – вспомнила бабка, – из кино? Ну как же…
– Мама, – закричала ее дочь, – ты что, не видишь: они издеваются!
После чего повернулась к майору:
– Как вам не стыдно: это же пожилой человек, а вы со своими шутками.
– Мы уже уходим, – поспешил разрядить обстановку участковый Гришачкин.
Теперь Игорь Дмитриевич гулял с Баксиком и вспоминал все сегодняшние встречи и разговоры. Плохо, конечно, что ничего не удалось узнать ни ему, ни другим сотрудникам убойного отдела. Ничего не сказали участковые. Да и все разговоры с жильцами окрестных домов были короткими: никто, разумеется, не видел, как убивали старика на пустыре – иначе бы свидетели сообщили в полицию сами. Никто также не видел в районе пустыря или в каком-то дворе незнакомого крепкого мужчину, кроме старухи, которая помнила только кепку. Возможно, если бы удалось поговорить с каждым подольше, то кто-нибудь вспомнил бы моменты, на которые он прежде не обратил внимания. А так все впустую. Приятели дяди Вовы – те, с кем он чаще всего встречался, выпивал, играл в домино или в карты, – в один голос утверждали, что в последнее время старик стал немного нервным и больше, чем обычно, суетливым, от посиделок во дворе или у кого-нибудь в доме отказывался. Но в винном отделе магазина его замечали. Азамата никто не помнил, что понятно, человек с таким или похожим именем снимал у Голубева комнату давно. Конечно, у Гончарова в голове крутилась мысль, что, возможно, не вспоминаемый никем Азамат – это тот самый Цагараев из банды Крупина. Но таких попаданий быть не может. Достаточно уже одного совпадения, что тот самый мужичонка, у которого Гончаровы приобрели комфортабельный гараж, оказался маргинальным старичком дядей Вовой, убитым сегодня по непонятной причине… Да и вообще: откуда у Голубева в собственности оказался этот объект недвижимости? Выяснить это труда не составило. Дядя Вова приобрел гараж вместе с автомобилем у древней старухи пятнадцать с половиной лет назад. Купил, очевидно, за совсем небольшую цену: вдове было за восемьдесят и она, очевидно, не знала настоящей цены того, что продавала. А дядя Вова, никогда не имевший водительских прав, хапнул и машину, и недвижимость с целью дальнейшей перепродажи. Прежде у него время от времени водились деньжата – это говорили многие. Только когда это было – до знакомства с Азаматом или после того, как они расстались? И почему неизвестный, которого майор для себя назвал Ихтиандром, угрожал ему Азаматом? Хотя в той записке речь шла о каком-то Азике, а не о Азамате.
– Здравствуйте, Игорь, – прозвучал за спиной женский голос.
Гончаров обернулся и увидел Лену, с которой познакомился накануне. Она тоже выгуливала свою собаку.
– Простите, задумался и не заметил вас, – попытался оправдаться он.
– О чем думали, если не секрет?
– Размышлял на тему, что за имя такое – Азамат? – честно признался Игорь Дмитриевич.
– Достаточно популярное. Впервые прозвучало в русской литературе в повести Лермонтова «Бэла». Азамат – брат главной героини, который продает ее за коня. Принято считать, что изначально имя – арабское, происходит от глагола, переводимого на русский как «быть великим». Но это не совсем верно, потому что арабское имя звучит как «Азим». Но те, кто называет своего сына таким именем, уверены, что оно переводится как «добрый молодец», «удалец», «джигит», «храбрец» или просто «великий воин». Этим именем называют мальчиков на Кавказе, в Казахстане и даже в Монголии. Встречается оно и в Чувашии, хотя с чувашского языка «Асамат» переводится как «радуга».
– Ого, – удивился Гончаров, – целая лекция! Вы, наверное, филолог.
– Нет, преподаю детям философию.
– В институте преподаете?
– Нет, работаю в среднем учебном заведении. Хотя оно, конечно, не простое. Талантливых детей отбирают, да и не все из них попадают: при поступлении проводится собеседования, тестирования. Те, кто проходит все испытания, зачисляются, живут в интернате. С ними занимаются с утра до вечера, и свободного времени у них не так уж и много. То есть оно есть, конечно, но тоже наполнено деятельностью, полезной для каждого ребенка в отдельности.
– Но философия им зачем? Я, например, окончил мореходку и в глаза не видел учебника по философии. Я до сих пор не знаю, что первично: материя или сознание.
– Так и никто этого не знает. Философы в Древней Греции до Платона почти все были материалистами, вся древняя китайская или японская философия – насквозь материалистическая, индийская тоже. А представители восточной философии дураками не были. А кто скажет, что идеалист Кант – не гений? Даже спорить не надо.
– Вы-то сами что думаете?
– А думаю, как Джордано Бруно, – ответила девушка.
– Это которого сожгли на костре за то, что он сказал, что земля крутится вокруг солнца, а не наоборот?
– Его сожгли не за это. Джордано Бруно утверждал, что бесконечная Вселенная и Бог – одно и то же. И еще он говорил, что существует множество миров и наш лишь один из них, Бог, по его утверждению, во всем. Мир состоит из неразложимых элементов – монад. Человеческая душа тоже монада, а Бог или Вселенная – это монада монад.
– Разве детям это интересно?
– Конечно, если рассказывать не скучно. Моим ученикам нравятся задачи на логику или просто на сообразительность. К примеру: в банду внедрили агента-полицейского и потеряли с ним связь. Для восстановления контактов на встречу с агентом направили другого полицейского, не знакомого с первым. А чтобы агент ему поверил, можно взять один из трех предметов: удостоверение, характеристику с места службы или свою семейную фотографию. Что выбрал связной?
– Не знаю, – честно признался Гончаров.
– А все мои дети сразу дают правильный ответ.
– Семейную фотографию?
– Почему вы так решили? – улыбнулась девушка.
– Потому что папа агента – министр МВД.
– Абсолютно правильное заключение, – обрадовалась Лена, – потому что это не имеет никакого отношения к логике, но подтверждает наличие у вас интуиции. А интуиция – это не что иное, как привлечение к логическому рассуждению жизненного опыта, который очень часто противоречит всяким закономерностям. Я, например, могу сказать, что вы, хотя и закончили мореходку, в плавания ходили недолго и сейчас трудитесь не по специальности, и работа ваша вам нравится, вы отдаете себя ей полностью. Скорее всего, вы полицейский.
– Вы так легко это определили? – удивился Игорь Дмитриевич. – По каким же внешним признакам?
– Очень просто, – серьезно ответила девушка, – когда со мной стала ругаться ваша жена, требуя, чтобы мы с моим мальчиком надели намордники, она сказала, что со мной разберется ее муж, который служит в полиции.
– Она такое могла сказать? – еще больше удивился Гончаров. – Не могу поверить.
– Тем не менее она так сказала. Следовательно, вы плохо знаете свою жену.
– И что из этого следует?
– То, что вы ей доверяете. А раз доверяете, то любите. Или наоборот – не любите, потому что вам все равно, что она говорит или чем занимается в ваше отсутствие.
– Я в курсе, чем она занимается, когда меня нет рядом.
– Но вы же ее не знаете.
Игорь Дмитриевич хотел возразить, но промолчал.