дельца тела, и грех не использовать кроме слуха ещё и зрение. Вот и сделал слайды для фильмоскопа, почти всё сделал сам и проявил плёнку только в Доме Быта. Более того, я уже нашёл заявленное устройство в Красноярске и попробовал в работе. Сбоев быть не должно!
Заходим в довольно просторный кабинет с партами, и столом на возвышенности. Доска есть, белый экран есть, а фильмоскопа нет! На каждом столе по две небольших стопочки бумаг, ручки, карандаши, ластики. Рассаживаемся. Кое-кто по два, я сажусь один в первой ряд.
— ПАзвольте, ааа де фильмоскоп ДЭФ четыыре? — раздался нежный голос девушки-прибалтки.
«У меня вопрос тот же», — подумал про себя я.
— Так… да, его надо принести из соседнего кабинета, кто сходит? — спросила Светлана.
Мне ещё Олег Павлович говорил, — ты там прояви активность, задавай вопросы, и вообще, тебе нужен будет формальный повод для отправки в Венгрию, хотя тебя отправят железно, даже если твоя инициатива не пройдёт. Вот я сразу руку и потянул, заметив, как некоторые усмехнулись, на такое детское проявление как поднятая рука. Насрать.
— Так, молодец! Пошли со мной, — улыбнулась Света.
— Пойдём со мной! — на автомате поправил её я.
Света покорчила мордочку на это, и, больше не оборачиваясь, вышла из кабинета. За ней потелепался и я.
«Ниче так попец», — отметил я, — «и талия есть, и грудь. Но всё равно ты, Штыба, идиот, вот куда ты лезешь со своими поправками, тут вообще не для всех русский язык родной, ара, по крайней мере, не говорит на чистом русском языке, да и прибалтка так забавно коверкает слова», — грустно размышлял я, переживая, не затаит ли обиду на меня наша командирша.
Глава 19
Слово-то, какое придумали — командир! Можно же — вожатый или куратор, мы что — в армии?
Идти оказалось на этаж выше, но я не огорчен, и зрелище получил, и со Светой поговорил, извинился.
— Ты, Анатолий, всё правильно сказал, я ведь не москвичка, а из деревни, поправляй меня, если я буду неправильно говорить, — сказала она мне на обратном пути.
Кроме фильмоскопа я ещё нёс катушечный магнитофон. Его тоже забыли нам принести, а он нужен для записи наших выступлений — не доверяют, что ли, нам? Света тоже не с пустыми руками — бобины несёт.
В кабинете весело, многие приехали только сегодня утром и сейчас знакомятся, люди почти все взрослые, девушки кокетничают, а, судя по реплике армянина грузину, намечается ещё и пьянка. Его фразу — «Чачу буду» услышал не только я, но и Света, но промолчала.
Наш командир ещё раз вкратце рассказала про наше мероприятие, и попросила первого в списке начать свой доклад.
Сижу один в первом ряду, и разглядываю листки бумаги, которые нам тут подготовили. Точно! Есть список выступающих, и он по алфавиту. Я последний. Ну и славненько, все уже устанут и сильно валить вопросами меня не будут, а я смогу посмотреть, как другие выступают, что-то может изменю в своём докладе, в зависимости от реакций группы. Первая, кстати, латышка — Инара Вейонис. Что фамилий на «а» и на «б» нет? Ну, пусть — вовремя она подсуетилась насчёт фильмоскопа. По регламенту у нас по двадцать минут на доклад и вопросы, но время взято с запасом, судя по моим математическим выкладкам. Вообще, я молодец, сам достиг много в этом теле, в Венгрию вон поеду.
Ох, я в Венгрии на рынок похожу, На немецких на румынок погляжу! Демократки, говорили кореша, Не берут с советских граждан ни гроша.
«Ага. Сам. И второй секретарь Ростовского Обкома, КПСС, которого ты спас, тут ни при чём? Где бы ты был без поддержки его друга Олега Павловича?», — подкалывал меня мой внутренний голос.
Остался бы в Новочеркаске, никаких Венгрий, зато жизнь знакомая, и дом рядом. Не пропал бы.
— Тогда пусть первым выступает Анатолий Штыба, — услышал я Светин голос, с трудом выныривая обратно в реал.
«Это с какого перепугу! Я последний!» — кубатурю, не понимая, в чем причина того, что начали с конца списка.
— Ну, Анатолий! Смелее, — улыбается Света. — Раз Инара забыла свой доклад в санатории, то надо её заменить, не дергать же из середины списка человека.
С обидой смотрю на Инару, и понимаю, что Света тупо выбрала на замену единственного уже знакомого ей человека — меня. Сучка холёная эта латышка, врет же, что забыла, вижу по глазам, и сисек у неё нет! И имя странное — Инара. Можно упереться и требовать, чтобы начинал второй по списку, но не хочу портить реноме Светы ещё раз. Что ж я за мужик такой буду, девочек обижать, ей вон и так непросто, вижу — волнуется. Только полгода как вуз закончила, может вообще это её первое серьёзное поручение. Да и Инара вполне симпатичная девушка.
— Светлана, можно вас попросить кадры перематывать по моей просьбе, а я буду у экрана стоять? — прошу нашего командира.
— Конечно, — кивает головой она.
Выхожу, вставляю плёнку в фильмоскоп сверху, настраиваю экран и бодро начинаю доклад. Вижу, люди если не в шоке, то удивлены — вышел школьник и уверенно так отбарабанил доклад, не мямлил, слова не жевал, в пол не смотрел. Смотрел я исключительно на сиськи Инары или в глаза своим коллегам. Инара даже сама пару раз бросила взгляд на свою блузку — не выросло ли у неё там чего. А не фиг подставлять.
Уф, вроде всё хорошо, нигде не сбился, да было бы и странно, я ведь имел опыт защиты своих докладов и презентаций на прежней работе, и если уж и там не терялся, то перед молодёжью тем более стыдно. А вот не прав я! Я защищал свои презентации перед людьми бизнеса, а тут молодёжь, ещё чувствующая своё превосходство над малолеткой, вроде меня.
— Задаём вопросы! — попросила радостная Света, возвращаясь за свой стол.
— Скааажиттте! А почемууу вы лысый? Эттто такая мода? — задала вопрос Инара.
«Бляха-муха, не понравился её мой взор. Штыба, ты чего с детьми воевать решил»? — злюсь на себя.
Тем не менее, начинаю рассказ про свою ошибку в выборе заведения и стрижку в учебной парикмахерской ПТУ.
«Не так! Не так! Не так! Эх!!!!!», — на этом моменте засмеялись все, в том числе и Инара.
Мне и самому сейчас смешно, и голос малолетней помощницы малолетней парикмахерши до сих пор стоит в ушах. Дальше всё было просто, меня, если не приняли за своего, то посчитали забавным малым, а Инара даже многозначительно посмотрела на меня, обведя взором с ног до головы. За мою инициативу проголосовали единогласно!
На удивление ребята отнеслись дальше к нашей совместной работе серьёзно. Обсуждали, спорили, ругались даже. Видно, что у каждого есть желание свою инициативу продвинуть. А это, скорее всего, по причине того, что Света, после моего доклада, ещё выдала сюрприз. Зачитала регламент, он и у нас на столе лежал. Был там пункт и про правило отбора инициатив, правда, как абзац в тексте, поэтому его и не прочитал никто, а может, времени мало до начала мероприятия было. Регламент кардинально изменил отношение к вопросам. Рекомендуют только те проекты, которые поддержали единогласно, и ещё двадцать пять проектов, набравших больше всего голосов среди всех секций. Вопросы сразу стали злые, и если ара, читавший доклад ещё проскочил, набрав двадцать голосов «за» и два «против», то далее ситуация стала совершенно другой. Почему двадцать два голоса? Сам за себя не голосуешь, а Света, как наш командир, тоже имела право голоса.
За армянином выступала девушка с редкой фамилией — Гадинова Оля, ударение у неё на второй слог, а Света прочитала с ударением на первый, впрочем, она тут же извинилась, народ же успел тихонько похихикать. Выступила она вполне прилично, а ей отдали всего восемь голосов! За ней также завалили и Данилову Иру! Девять голосов, причём Оля в слезах голосовала «против».
Иванова, тоже Ира, получила двенадцать голосов «за», что восприняла даже с радостью.
На меня уже посматривали без симпатии, а кое-кто и со злостью.
«Так и решат ещё переголосовать», — беспокоюсь про себя я. И плевать, что не по регламенту. Или морду набьют. Надо брать ситуацию в свои руки.
Встаю и решительно иду к доске. Попутно оттираю здорового мужика с такой колхозной мордой, что невольно возник вопрос, а не перепутал ли он секции? Он точно по культуре инициативу озвучит, может ему на сельское хозяйство нужно? И фамилия у него — Кузнецов.
— Прошу внимания. Света, у меня есть вопрос и предложение.
— Слышь, ты отскочил уже, отойди, — басит колхозник.
— Но голосовать-то я могу, и вопросы задавать? — смотрю на парня папиным взглядом.
Не знаю, что сработало страх или нежелание получить от меня голос против, но Кузнецов стушевался и промямлил, отведя взор:
— Так я ещё не доложил, потом бы и спросил.
Хмыкаю и, набрав воздуха, начинаю речь.
— Вопрос по регламенту. Сейчас прочитал и понял, что наша секция находится в проигрышной ситуации заранее. В регламенте написано: — «а также двадцать пять человек, набравших наибольшее количество голосов „за“».
— Ну, — опять лезет под руку Кузнецов. — А как надо?
— А надо — набравших наиболее высокий процент голосов! — победно говорю я.
Даю всем время осмыслить и продолжаю.
— И реально же, нас меньше чем других, и, даже набрав двадцать один голос, наш комсомолец может не получить одобрения форума, ведь в других секциях больше народу. Тридцать восемь, тридцать два и двадцать девять человек в других командах. А нас двадцать два! Мы заранее в проигрыше!
Пауза. И взрыв голосов с комментариями, полностью поддерживающих мою точку зрения.
— Процент надо, процент! — басит под ухом кузнец.
На меня снова стали смотреть с симпатией.
— А ты прав, — почитав листок, сказала Светлана. — Молодец какой! Я сегодня вечером после докладов доложу в штаб форума про эту несправедливость.
— Светлана, надо сейчас решать вопрос, вечером уже может быть поздно, где у вас штаб? — возражаю я.
— Но у нас сейчас доклады, потом обед, потом доклады опять и посиделки, — растерянно говорит командирша.
— Доклады отложим! Смысл нам сейчас выпрыгивать из штанов, если у нас изначально шансов нет. Зачем эти доклады? — не принимаю её аргументов.