меня.
Награждение состоялось тут же, хилое такое награждение. Грамота, медалька и книжка по физике. Но обещание я выполнил — второе место, чем, кстати, немало удивил окружающих. У меня даже очкастый профессор спрашивал, а не хочу ли я идти на физику к ним. Нафик. У них недоборы постоянно, а набор большой — сто пятьдесят человек аж! Я посмотрел на их стенде около деканата результаты сессии у пятого курса… шестьдесят два человека там, в списках сдающих. То есть девяносто вылетели, что ли?
В школе сразу иду к Киму и показываю заслуженную грамоту.
— Молодец! Вот не зря мы тебя комсоргом избрали, — делает странный вывод директор.
В комнате уже Бейбут суетится и собирается на новоселье.
— Давай я «швепс» возьму с собой? — предлагает он мне.
— Бери, я тоже свой возьму и джин заодно, — соглашаюсь я.
— А давай цветомузыку возьмём, я спросил у Карлыгаш, у тетки неплохой кассетник есть, — фонтанирует идеями сосед.
— Можно, — опять соглашаюсь я, ведь поедем мы на такси.
Такси я вызвал на три часа, через свой канал связи, позвонив из КГУ, там имелись телефоны-автоматы. Карлыгаш, как всегда, опоздала. Девочка, чо. Но мы уже сидели в машине и ждали. Пришла наша соседка с сумкой, в которой предполагалась еда.
— Вот кто нас объедает, — пошутил я, но повариха обиделась серьёзно.
— Ты понимаешь, у нас и городские в школе есть, на них выделяют продукты, но они никогда не едят в столовой. Вот и сегодня двадцать шесть котлет осталось с обеда. Выкидывать? Да их не трогал никто. И так каждый день!
Еду в такси и размышляю над советской бесхозяйственностью. Реально ведь получается, что не воруют, а берут остатки.
Новое жильё Карлыгаш было в пятиэтажке, на втором этаже. Открыла дверь хозяйка. Сюрприз. Точно не бабка, может и не девушка, но молодая ещё женщина аппетитных форм. Невысокая, фигуристая, и одета в шелковое синее платье с какими-то орнаментами в виде украшения. «Татарка», — прикинул я уверенно. И учитель русского языка, притом! Чудеса. Откуда-то из района кухни пахло очень вкусно.
— Дамира, — представляется она, с интересом оглядывая меня.
— Анатолий! А Дамира — это даёшь мировую революцию? — шучу я.
Хозяйка смеётся, показывая ровные зубки.
Квартира неожиданно большая. Трёхкомнатная. Большой зал, где стоит сейчас стол, накрытый яствами, и две проходные комнаты, разделённые стенкой. Там спят Дамира и Карлыгаш, только у Дамиры комната с окном, а у Карлыгаш темнушка, но размеры одинаковые.
Начинаю принимать руководство праздником на себя. На столе стоят две бутылки вина и бутылка пива. Пиво нам с Бейбутом, что ли? Достаём джин и «швепс», и я поясняю, как разбавлять их и как пить.
— Елкой пахнет, — говорит, сморщив носик, Карлыгаш.
— Можжевельником, — поправляю я.
Проглот, именуемый Бейбутом, и в самом деле налил себе пива, отдавая предпочтения еде и подружке, тиская её под столом, наивно думая, что мы не видим. Карлыгаш понимала, что мы видим, а не смущалась. После употребления джина с тоником градус веселья увеличился. Я установил цветомузыку, отдал хозяйке новые кассеты из Венгрии и мы устроили танцы. Бедные соседи снизу какое-то время терпели, а потом застучали по трубам. Пришлось перейти на медляки. Я, уделив один танец Карлыгаш, обихаживал хозяйку, поглаживая под тусклый свет светомузыки её в разных местах.
— У тебя когда-нибудь была татарочка? — спросила хозяйка, укусив меня за ухо.
— Нет — соврал я, ибо в прежней жизни у меня был роман с одной шебутной и дурной девицей этой национальности. Как вспомню, так вздрогну, чего я натерпелся тогда по малолетству.
— У меня друг — казах, мне этого хватает, — кивнул я на Бейбута.
— Хм, казах и татарочка — неплохая парочка, — удачно срифмовала Дамира, убедив меня в своей филологической специализации.
Однако, разглядев поближе Бейбута, она фыркнула и сказала:
— Мне нужен кто повзрослее.
Ночью я спал плохо, татарочка выжала из меня все соки, а это было непросто. Утром она меня ещё и попыталась ограбить, прося оставить цветомузыку.
— Не могу, мы в школе будем дискотеку делать, — отказал я.
Такси заказывать не стали, отправились на расположенную рядом Предмостную площадь, и нашли частника. Приехали втроём рано, к семи утра, новый вахтёр без вопросов запустил нас домой. Вернее, нас домой с Казахом, а Карлыгаш на работу.
Занятия пролетели в полусне, а остаток дня — во сне. Заездило меня это татарское иго. Зато на Ленку смотрю без эмоций, она ещё учится крутить парнями. Вот и сейчас ей два старшака принесли торт, и она, победно посмотрев на меня, запустила их к себе, пользуясь отсутствием соседки. Синицкую в понедельник выписывают. Три раза «ха» на такую слабую манипуляцию. Дамира даст форы в сто очков Лукарь, и я намерен ездить к этой учительнице иногда. Но не завтра. Завтра по плану у меня поход на тренировку и посещение слёта городского актива ВЛКСМ. Немного стыдно, что ни разу не сходил за неделю на треньку. И вообще, забросил спорт.
Утром я и не подумал просить машину или заказывать такси, а поехал на автобусе. Ехать до центра недалеко. Раздевшись, пытаюсь понять, куда мне идти, тут меня ловит за рукав дядя лет сорока, уже седоватый.
— Паренёк, помоги отнести стол.
Точно, стоит длинный стол, застеленный красной материей, и нести его одному очень неудобно. Не чванюсь, а тащу вместе с дядькой стол на сцену. Оказывается, уже собралось человек сто в общем зале, украшенном плакатами с символикой ВЛКСМ и СССР. На сцене тоже не пусто, стоят микрофон и ещё один такой стол, за которым сидят несколько человек из молодёжи, а точнее, две девушки и два парня. Помочь нам никто и не пытается. Ставим стол, сдвигаем вместе с тем, что уже стоял, и меня просят ещё принести стулья из зала. Седой уже ушёл, и я таскаю стулья по две штуки зараз.
— Ну и где этот Штыба? Или как его там, Штуба, — нервно спрашивает девица лет двадцати, с ухоженными руками.
— Не знаю, говорят он на морду страшный, — добавляет вторая.
— Блатной он какой-то, скорее всего — маленький ещё, а уже ездит везде, — равнодушно говорит здоровый на вид парень.
Глава 38
— Главное, чтобы не был больше, а чтобы стоял дольше, — негромко, но так чтобы эта четвёрка слышала, насмешливо говорю я.
На немой вопрос повернувшихся ребят я добавил:
— Анатолий Валерьевич — это я.
— А тебе не говорили, что подслушивать нехорошо? — обидчиво сказала первая.
— Не обсуждайте за спиной человека, и всё хорошо будет. Куда мне присесть? — отмахнулся я.
— Садись куда хочешь, шпион доморощенный, — сказал нервная девица.
— Нехорошо за глаза гадости говорить, — наставительно отвечаю я и тяну руку здоровяку для рукопожатия.
— Петр. Тоже Валерьевич, — помедлив секунду, тянет руку он.
И попадает в тиски захвата моей лапы. Сидящие рядом дамочки явно дали Петру силы не заорать от боли, хотя по скривившейся роже было видно его муки.
— Ты глупости-то не болтай больше, мил человек, как бабка сплетни собираешь, а ещё комсомолец, наверное, — негромко сказал ему я, но сидящие рядом прекрасно слышали.
— Ты садись куда-нибудь, — посоветовала мне девица, для которой я был страшный и представилась. — Полина.
— Усаживаюсь на стул, который сам и принёс и оглядываю зал. Народу уже полно, а немаленький актив у нас в городе!
— Штыба, на, возьми свою речь и почитай, постарайся не мямлить и не сбиться во время доклада, — нервная протянула мне пару машинописных листков.
Сижу, не делая попыток протянуться к листкам, — далеко она сидит, на другом конце стола, и, уж тем более, не делаю попыток встать.
— Мальчик, хватит тут нам свой характер показывать, подойди и возьми свой текст, — капризно говорит девица.
— Тебе надо ты и иди, знаю я вас! Я встану, а вы на моё место сядете! Мол, жопу поднял — место потерял, — делаю вид обиженного подростка.
— Навязали на мою голову, — ворчит нервная, поднимаясь и направляясь ко мне. — На! Читай прямо сейчас!
— Ничё у тебя попка! — оглядываю одобрительно её задницу, обтянутую узкой юбкой. — В кино пойдём?
Девица уже шла обратно, и поэтому ей пришлось обернуться.
— Мордой не вышел, ухажёр, — презрительно сказала она.
Тут в нашу компанию влилось два человека. Рослый мужчина лет двадцати пяти и девушка, как сказали бы в будущем, модельной внешности. Физиономия мужика была подозрительно знакомой.
— Володя! — улыбнулся мужик. — Толя, тебе выступать третьим, готов?
— Всегда готов, — киваю и жму протянутую пятерню.
«Где же я его видел»? — размышлял я весь первый доклад, который зачитывала истеричка, оказавшаяся Дарьей Малышкиной, инструктором горкома ВЛКСМ.
Доклад был сух и резал ухо — обычный отчет. Даша закончила и села.
— Слово предоставляется Зырянову Владимиру Сергеевичу, заместителю начальника штаба ЦК ВЛКСМ на строительстве объектов КАТЭКа, — звонко сказала моделька.
«Вот оно чё! Наверное, летом видел в Шарыпово или Родниках», — с облегчением подумал я, перестав ломать голову.
— Я в крае, можно сказать, человек новый, всего третий год, до этого работал кровельщиком на Братском алюминиевом заводе, — начал парень.
И тут я вспомнил кто это на самом деле. Будущий бизнесмен, организовавший футбольный турнир на северном полюсе в двухтысячных годах.
Представьте картину. Северный полюс, конец апреля, мороз под сорок, разумеется, даже можно и не говорить. Все пьют водку, спирт и другие согревающие напитки, даже пилоты. Не пили два верующих человека, которые держали пост, пасха поздняя в тот год была. Играют в футбол, настоящий турнир был, зафиксированный в книге рекордов Гиннесса, так как ихний представитель ещё стоит на ногах. Выступает настоящая музыкальная группа, уж не помню название, и тут из-за торосов показываются собачьи упряжки, это известный канадский путешественник в команде из шести человек в этот день добрался до северного полюса, исполняя свою давнюю мечту — установить флаг своей страны на северном полюсе. И что он видит? Под сотню бухих русских, играющих в футбол под музыку. Человек, который был там, в футбольной команде, и рассказавший мне эту историю, уверял, что разочарованный канадец долго мотал башкой, и кричал «крези», и прочие слова из небогатого лексикона ругательств на английском языке. Пить не стал, развернул упряжку, и, говорят, ещё три месяца добирался назад домой.