— Да хватит морали. Что случилось-то?
— Что ж, я уже упоминал, что Фентон был весьма слаб в теории. Если бы он провел математический расчет глушителя, то обнаружил бы свою ошибку. Видите ли, проблема в том, что нельзя уничтожить энергию. Даже когда один волновой пакет гасится другим. Вся нейтрализованная энергия просто-напросто накапливается в другом месте. Представьте, что вы подмели в комнате пол и в ней стало чисто — но лишь потому, что весь мусор вы замели под ковер.
Если внимательно проанализировать теорию, то станет ясно, что аппарат Фентона был не столько глушителем, сколько накопителем звука. И все время, пока был включен, поглощал звуковую энергию. И на том представлении он просто-напросто ею захлебнулся. Вы меня лучше поймете, если просмотрите партитуру оперы. А к музыке, само собой, добавился издаваемый зрителями во время паники шум — вернее, шум, который они пытались издать. Суммарное количество энергии было огромным, а бедному глушителю приходилось всю ее накапливать. Где она копилась? Ну, я не видел его схемы… скорее всего, в конденсаторах блока питания. И к тому времени, когда Фентон решил выключить аппарат, тот превратился во взведенную бомбу. Звук его приближающихся шагов оказался последней соломинкой, и переполненный энергией аппарат не выдержал. Он взорвался.
Некоторое время все молчали — вероятно, в знак уважения к памяти покойного мистера Фентона. Потом через круг слушателей протолкался Эрик Мэйн, который последние десять минут что-то бормотал в углу, сидя над расчетами. Он воинственно помахивал перед собой листком бумаги.
— Эй! — воскликнул он. — Я был прав с самого начала. Эта штука не могла работать. Зависимость между фазой и амплитудой…
Парвис небрежно отмахнулся.
— Как раз это я и объяснял, — терпеливо произнес он. — Вы бы лучше слушали. Как жаль, что бедняга Фентон узнал о своей ошибке столь трагически.
Он взглянул на часы и почему-то сразу заторопился.
— Господи! Мне пора бежать. Напомните как-нибудь, чтобы я рассказал, какие поразительные вещи можно увидеть в новый протонный микроскоп. Это еще более замечательная история.
Он уже подошел к двери, и лишь тогда Джордж Уитли опомнился.
— Послушайте, — подозрительно сказал он. — Почему же мы никогда не слышали об этой истории?
Парвис остановился на пороге, и его трубка забулькала, точно ей тоже передалось нетерпение владельца. Он обернулся.
— А что нам еще оставалось делать? — ответил он. — Мы не желали скандала. «О мертвых или хорошее, или ничего», сами понимаете. К тому же не кажется ли вам, что при подобных обстоятельствах всю эту историю было предпочтительнее замолчать? Приятного вам всем вечера.
ОХ УЖ ЭТИ ТУЗЕМЦЫ!
Летающее блюдце, пробив облака, круто спикировало вниз, на мгновение повисло метрах в пятнадцати над землей и затем гулко шлепнулось на поросшую вереском лужайку.
— Ну и посадочка, черт бы меня побрал! — ругнулся капитан Викстпфл.
Разумеется, он не произнес в точности эти слова. Для человеческого уха его замечание прозвучало бы кудахтаньем вспугнутой наседки. Старший пилот Кртклугг снял с пульта управления три щупальца, вытянул все четыре ноги и с облегчением откинулся в кресле.
— А при чем здесь я, если автоматика, как всегда, барахлит, — проворчал он. — Впрочем, чего и требовать от корабля, который еще пять тысячелетий назад следовало отправить на свалку? Если эти крохоборы и бюрократы с Базовой планеты…
— Ну хватит. Все-таки мы сели, даже не разбив корабля, а я, признаться, был готов к худшему. Попросите Крайстила и Дэнстора зайти ко мне. Перед тем как они отправятся в путь, я хочу еще раз с ними поговорить.
С первого же взгляда было ясно, что Крайстил и Дэнстор принадлежат к совершенно иной породе живых существ, нежели остальные члены экипажа. У них было всего по одной паре рук и ног, а глаз на затылке не было вовсе, не говоря уже о прочих физических несовершенствах, которые их коллеги деликатно старались не замечать. Впрочем, именно эти недостатки и делали их пригодными для выполнения порученной миссии, так как при несложном гриме — если только не рассматривать их слишком придирчиво — они вполне могли сойти за людей.
— Уверены ли вы, что правильно поняли задание? — спросил капитан.
— Разумеется, — слегка обиженно ответил Крайстил. — Мне не впервые приходится вступать в контакт с отсталыми расами. Мои познания в антропологии…
— Ну, ладно. А как насчет языка?
— Это уж дело Дэнстора. Впрочем, и я владею им вполне сносно. Язык-то уж больно простенький, а ведь мы как-никак целых два года крутились на орбите, слушая их радиопередачи.
— Вопросы есть?
— Только один… — Крайстил замялся. — Из передач нам удалось установить, что социальная система у них крайне отсталая, а преступления и беззакония встречаются чуть ли не на каждом шагу. Многие зажиточные граждане в целях самозащиты вынуждены нанимать так называемых сыщиков, или частных агентов. И хотя мы знаем, что это против правил, нам все-таки хотелось бы…
— Договаривайте.
— Видите ли, сэр, штучка-другая аннигиляторов типа Марк-три придала бы нам больше уверенности.
— И слушать не хочу! Если только об этом узнают на Базе, мне трибунала не миновать. Вдруг вы укокошите парочку туземцев — да мне тогда вовек не разделаться с Комиссией по межзвездной политике, Обществом по охране аборигенов и еще с десятком подобных учреждений!
— Но если нас убьют, хлопот у вас будет еще больше, — взволнованно заметил Крайстил, — в конце концов, вы отвечаете за нашу безопасность. Вспомните радиопостановку, о которой я вам рассказывал. Там шла речь об обычной семье, однако не прошло и получаса, как были совершены два убийства.
— Так и быть, уговорили. Но получите только аннигиляторы типа Марк-два — не то вы все там разнесете с перепугу.
— Благодарю, капитан, теперь нам куда легче. Итак, я буду докладывать вам каждые полчаса. Думаю, что часика за два мы управимся.
Капитан Викстпфл провожал их взглядом до тех пор, пока они не скрылись за гребнем холма.
— Ну почему из всего экипажа мне приходится посылать именно эту парочку? — тяжело вздохнул он.
— Ничего не поделаешь, — ответил пилот, — первобытные народы боятся всего необычного. При виде нас они переполошатся, и мы опомниться не успеем, как нам на голову посыплются бомбы. Тише едешь — дальше будешь.
Капитан Викстпфл рассеянно сплетал свои щупальца в клубок, что всегда служило у него верным признаком озабоченности.
— В конце концов, если они не вернутся, я всегда смогу улететь и объявить эту планету опасной зоной. — При этой мысли лицо его прояснилось. — Да, это избавит нас всех от кучи хлопот.
— Значит, мы только зря потеряли время на ее изучение? — возмутился пилот.
— Вовсе нет, — ответил капитан, вновь расплетая щупальца, — наш отчет пригодится следующей экспедиции. Я укажу в донесении, что ее следует послать сюда, ну, скажем, через пять тысяч лет. К этому времени планета может стать вполне цивилизованной, хотя, признаться, я в этом сильно сомневаюсь.
Сэмуэль Хиггинсботам достал кусок сыра и бутылку сидра и собрался было заморить червячка, когда увидел на тропинке двух незнакомцев. Они направлялись к нему. Сэм вытер рот тыльной стороной ладони, осторожно поставил бутылку рядом с ящиком для садовых инструментов и с удивлением воззрился на приближающуюся парочку.
— Доброе утро, — приветливо произнес он, дожевывая сыр.
Незнакомцы остановились. Один из них (это был Крайстил) принялся исподтишка листать маленькую записную книжку, полную самых нужных фраз и выражений первой необходимости, вроде: «Прежде чем мы перейдем к сводке погоды, прослушайте штормовое предупреждение», «Руки вверх — ты у меня на мушке!» и «Вызываю свободные такси». Дэнстор, чья память не нуждалась в подобных вспомогательных средствах, отозвался достаточно быстро.
— Доброе утро, достопочтенный селянин, — произнес он, в совершенстве подражая выговору диктора Би-би-си, — не соблаговолишь ли ты проводить нас до ближайшего селения, деревушки, городка и тому подобного цивилизованного обиталища?
— Чего? — переспросил Сэм.
Он подозрительно уставился на незнакомцев и только тут заметил, что с их одеждой что-то неладно. Он смутно понимал, что свитер с высоким воротом не вяжется со смокингом и брюками в полоску, популярными среди городских франтов. Что же касается второго незнакомца, все еще продолжавшего рыться в своей записной книжке, то он был одет в полный вечерний костюм, который был бы безукоризненным, если бы не красно-зеленый галстук, тяжелые солдатские башмаки и жокейская шапочка. Крайстил и Дэнстор старались как могли, но неуемное желание смотреть все телеспектакли подряд их подвело. И только то обстоятельство, что других источников информации у них не было, позволяло смотреть сквозь пальцы на их портновские просчеты.
Сэм почесал в затылке. Инострашки какие-то, подумал он. Горожане и то так не выдрючиваются.
Он указал им дорогу и дал подробнейшие объяснения с таким валлийским акцентом, что ни один англичанин, живущий вне зоны приема радиостанций западного Уэллса, не понял бы более одного слова из трех. Крайстил и Дэнстор, жившие так далеко, что до их родной планеты еще не долетели сигналы первых радиопередатчиков, поняли и того меньше. Однако они уловили общий смысл и поспешили ретироваться восвояси, смутно подозревая, что их знание английского языка далеко не так совершенно, как им прежде казалось.
Вот так, без особой помпы, не попав в учебники истории, состоялся первый контакт Человечества с Пришельцами.
— А может, следовало все ему рассказать? — задумчиво, но без большой уверенности спросил Дэнстор. — Это сильно упростило бы нам задачу.
— Судя по одежде и выполняемой работе, этот человек не ученый и не влиятельная персона. Сомневаюсь, чтобы он вообще сумел понять, кто мы такие.
— А вот еще один! — Дэнстор протянул руку вперед.