Это, похоже, его просто ошеломило. Видимо, до сих пор Рэндом слова доброго от своих родственников не слышал.
– Я стараюсь помочь тебе, – сказал он. – И буду помогать впредь, обещаю!.. Гляди! Вот наше небо и вот наш лес! Это настолько хорошо, что даже как-то не верится! Кроме того, мы миновали больше половины пути и не встретили особых препятствий. По-моему, нам здорово везет. Может, назначишь меня регентом?
– Назначу, – ответил я, хотя понятия не имел, о чем он. Просто мне хотелось наградить его, раз это в моих силах.
Рэндом кивнул и сказал:
– Ты тоже молодец.
Он с детства был жутким пронырой и вечным бунтарем. Мне вспомнилось, что когда-то давно родители пытались приучить его к дисциплине, только это им так и не удалось… И тут до меня дошло, что родители-то у нас с ним общие! А вот с Эриком, Флорой, Кейном, Блейзом и Фионой – нет. Не помню точно, как с остальными, но с теми, кого я вспомнил, это было именно так.
Мы ехали по хорошо утрамбованной, однако покрытой лужами дороге под сводами смыкавшихся в вышине огромных деревьев. Казалось, этой лесной дороге не будет конца. Здесь я чувствовал себя в полной безопасности. Порой мы вспугивали в зарослях изумленного видом автомобиля оленя или лису, которые потрясенно застывали возле дороги или бросались буквально нам под колеса. Кое-где на земле виднелись следы копыт. Солнечный свет, как бы профильтрованный густой листвой, тонкими косыми лучами пробивался вниз, подобно золотым струнам волшебного индийского ситара. Влажный ветерок приносил запахи леса и зверья. Я четко понимал теперь, что хорошо знаю эти места, что в прошлом много раз проезжал по этой дороге через Арденский лес. Я бывал здесь верхом и пешком, охотился, валялся на спине под сенью этих величественных деревьев, заложив руки за голову и глядя в небо, много раз взбирался по могучим ветвям к самой вершине и любовался оттуда вечно колышущимся зеленым миром…
– Ах, как мне дороги эти места! – вырвалось у меня вслух, и Рэндом тут же откликнулся:
– Да, ты всегда любил этот лес. – В голосе его слышалось что-то похожее на нежность. Впрочем, возможно, мне это только показалось.
Вдруг откуда-то издали донеслись знакомые звуки – охотничий рог.
– Гони быстрее, – проговорил Рэндом торопливо. – Это, похоже, рог Джулиана. Давай жми!
Я нажал на газ.
Рог протрубил снова. Уже ближе.
– Его проклятые псы вполне способны разорвать машину в клочки, а потом его милые «птички» с полным удовольствием выклюют нам глаза! – пробормотал Рэндом. – Терпеть не могу встречаться с Джулианом во время охоты. Впрочем, на кого бы он ни охотился, я уверен, он с удовольствием прервется ради поединка с любимыми братцами.
– Живи и жить давай другим – вот моя точка зрения в настоящий момент, – заметил я.
Рэндом хихикнул:
– Очень свежая мысль! Держу пари: на этой своей позиции ты удержишься от силы минут пять.
Тут рог протрубил снова, значительно ближе, и Рэндом выругался.
Спидометр показывал уже сто сорок километров в час – загадочными руническими символами, – и ехать быстрее по такой дороге было просто опасно.
Снова совсем близко протрубил рог – три раза. Откуда-то слева послышался лай собак.
– Мы уже почти достигли Подлинного Мира, но до Амбера еще далеко, – сказал мой брат. – Пробраться через приграничные районы непросто: если Джулиан действительно охотится на нас, то непременно нагонит – он сам или его Тень.
– Что же нам делать?
– Жми на газ и не теряй надежды. Может быть, он все-таки гонится не за нами.
Рог протрубил теперь уже почти над нашими головами.
– Что за тварь он оседлал, черт побери? Паровоз? – спросил я.
– По-моему, это Моргенштерн, самый быстрый и могучий конь из когда-либо созданных им.
Я как бы мысленно «обкатал» последние слова брата. Удивительно, но Джулиан и вправду создал Моргенштерна, сказал мне мой внут ренний голос, создал из Теней, вложил в чудовищного коня силу и скорость урагана, мощность копра.
Я вспомнил, что мне особенно стоит опасаться этого страшилища, и тут увидел его самого.
Моргенштерн был локтей на шесть выше любого другого жеребца, глаза у него отливали тем же янтарным светом, что и у кровожадных веймарских гончих; шкура была абсолютно серая, без единого пятнышка, а копыта – словно из полированной стали. Он, как ветер, промчался мимо, легко обгоняя автомобиль, и в седле его, чуть сгорбившись, сидел Джулиан – точно такой, как на той карте: длинные черные волосы, яркие голубые глаза, с ног до головы в белом.
Джулиан улыбнулся нам и махнул рукой; Моргенштерн тоже приветственно замотал башкой. Его великолепная грива развевалась, как флаг. Ноги на бегу были почти неразличимы.
Я вспомнил, как Джулиан однажды заставил одного из слуг надеть мою поношенную одежду и мучить в ней лошадей. А потом во время охоты моя лошадь попыталась сбросить меня на всем скаку и чуть не затоптала, когда я соскочил на землю у нее перед носом, чтобы снять шкуру с убитого оленя.
Я закрыл окошко, чтобы эта тварь не почуяла моего запаха. Однако Джулиан меня уже разглядел, так что следовало быть наготове. Вокруг вилась целая свора чудовищных гончих псов с гладкими мускулистыми телами и стальными зубами. Псы тоже являлись порождением Царства Теней – ни одна нормальная собака не могла бы бежать с такой скоростью. Правда, мне было хорошо понятно, что слово «нормальный» для этого мира совершенно не годится.
Тут Джулиан подал нам знак, чтобы мы остановились. Я взглянул на Рэндома, тот кивнул.
– Если мы не подчинимся, он просто загонит нас до смерти, – сказал он.
Так что я нажал на тормоз.
Моргенштерн взревел, взвился на дыбы, забив копытами в воздухе, потом грохнул ими о землю и легко перепрыгнул через машину. Псы собрались вокруг; языки у них свисали до земли, бока ходили ходуном. Чудовищный конь был покрыт странной лоснящейся пленкой: сие означало, видимо, что он вспотел.
– Какая неожиданная встреча! – воскликнул Джулиан. Слова он едва цедил, словно что-то мешало ему выговаривать их, – его обычная манера. И тут гигантский сокол с черно-зеленым оперением, кружившийся над его головой, спустился и сел ему на левое плечо.
– Да, удивительно, не правда ли? – откликнулся я. – Как ты поживаешь?
– О, прекрасно! – решительно ответил он. – Как всегда, прекрасно! А как ты, братец Рэндом?
– Мы оба в добром здравии, – сказал я, а Рэндом скромно кивнул и тихонько заметил:
– По-моему, в это время года ты обычно предавался иным видам спорта.
Джулиан чуть склонил голову и подозрительно посмотрел на него сквозь ветровое стекло.
– Мне просто нравится убивать всяких тварей, – сказал он. – Что касается моих родственников, то о них я думаю постоянно.
У меня по спине пополз легкий озноб.
– От охоты меня отвлек рев вашей машины, – продолжал Джулиан. – Я и не предполагал, что в ней вас окажется двое. По-моему, это не праздная прогулка. А цель у вас вполне определенная. Амбер, не так ли?
– Так, – согласился я. – Однако позволь поинтересоваться, почему сам ты оказался здесь, а не там?
– Эрик поручил мне патрулировать эту дорогу, – ответил он, и рука моя непроизвольно легла на рукоять пистолета, хотя я понимал, что обычной пулей эти белые доспехи не пробьешь. Впрочем, я рассчитывал попасть в Моргенштерна.
– Ну что ж, возлюбленные братья мои, – продолжал Джулиан, улыбаясь, – поздравляю с прибытием в родное королевство и желаю приятного путешествия! Вскоре мы с вами, несомненно, увидимся в Амбере. Всего хорошего. – И он, развернув коня, помчался к лесу.
– Давай-ка поскорей выбираться отсюда к чертовой матери, – сказал Рэндом. – Он, вполне возможно, приготовит нам ловушку. Или будет еще одна погоня.
С этими словами мой брат вытащил пистолет и положил его на колени.
Я рванул вперед на вполне приличной скорости.
Минут через пять – меня как раз только-только отпустило немного – я снова услышал звуки рога и буквально вдавил педаль газа в пол, понимая, что так или иначе Джулиан нас все равно настигнет. Впрочем, стоило попытаться выиграть как можно больше времени.
Нас швыряло при поворотах, машина ревела, взбираясь на косогоры и пересекая долины. Один раз я чуть не убил оленя, но удачно избежал столкновения, даже не замедлив хода.
Горн звучал все ближе. Рэндом бормотал себе под нос ругательства.
Мне казалось, что этому лесу не будет конца – совсем не радостная мысль в данной ситуации.
И вдруг впереди открылось довольно большое поле, и на относительно ровном участке дороги я умудрился почти минуту выжимать из машины максимум. Похоже, Джулиан со своим горном несколько отстал. Потом дорога вновь начала петлять, и пришлось сбавить скорость. Джулиан опять начал нас нагонять.
Минут через пять я увидел его в зеркальце заднего вида; Моргенштерн грохотал копытами по дороге, свора псов неслась следом с лаем и визгом.
Рэндом открыл боковое окно, подождал с минуту, высунулся и начал стрелять.
– Черт бы побрал эти доспехи! – проговорил он. – Уверен, что по крайней мере два раза попал в него, – и ничего!
– Не хотелось бы, конечно, стрелять в коня, – сказал я, – но все же попытайся попасть в это чудовище.
– Я уже пытался, несколько раз, – ответил Рэндом, швыряя пустой пистолет на пол и доставая другой. – Либо я никудышный стрелок, либо это правда: чтобы убить Моргенштерна, нужны серебряные пули.
Сделав последние шесть выстрелов, он подстрелил шесть собак. Впрочем, там еще дюжины две осталось.
Я протянул ему свой пистолет, и он ранил еще пятерых псов.
– Последнюю обойму я оставлю про запас, – сказал Рэндом. – Специально для Джулиана, когда с небольшого расстояния можно будет попасть ему в голову.
Погоня была уже совсем рядом, Джулиан явно нагонял нас, и я резко нажал на тормоз. Некоторые из псов по инерции понеслись дальше, а Джулиан внезапно исчез, и над головой у нас проплыла темная тень – это Моргенштерн перемахнул через машину. Он моментально развернулся, и, когда лошадь и всадник снова бросились на нас, я нажа