И прежде чем я успел что-то объяснить, он исчез. Да, конечно, Джерард был прав. Он согласился не мешать мне, но вовсе не обещал меня поддерживать.
Итак, какой у меня теперь выбор?
Я закурил сигарету и стал мерить шагами палубу. Утренний туман полностью рассеялся, горячие лучи солнца касались моих плеч. Скоро полдень. Часа через два…
Я снова достал волшебную колоду и начал перебирать карты. Конечно, можно попробовать столкнуть лбами Кейна и Эрика, противопоставив волю одного воле другого. Эту власть над людьми карты тоже давали. Они вообще обладали огромными возможностями, и я далеко не обо всех этих возможностях имел представление. Ведь карты некогда были созданы волей великого короля Оберона и искусством безумного Мастера Дворкина Баримена, горбуна с огромными глазами, то ли колдуна, то ли жреца, то ли шамана – мнения о нем никогда не совпадали. Он был родом из какого-то дальнего мира, принадлежащего Царству Теней, и мой отец однажды вытащил его оттуда, избавив от страшной кары, которую Дворкин сам на себя навлек. Подробностей этой истории не помнил уже никто, однако все знали, что с тех пор горбун был несколько не в своем уме. Но все же оставался великим Мастером и великим художником, обладавшим к тому же некоторыми весьма загадочными способностями. Он исчез уже много веков назад, сразу после того, как создал наши фамильные карты и начертал волшебный Путь в Амбер. Мы часто его вспоминали, но никто и понятия не имел, где он теперь находится. Может быть, отец сам его прикончил, чтобы похоронить заодно и все известные горбуну тайны?
Итак, Кейн намерен атаковать меня, а я не в силах оказать ему достойное сопротивление, хотя, наверное, смогу какое-то время продержаться. Совершенно очевидно, что его капитаны уже получили приказ готовиться к бою.
Эрик тоже, вероятно, готов к любому повороту событий. И коли уж я попал в такое положение, то вполне могу рискнуть и все-таки попробовать прорваться. Терять мне нечего, кроме собственной жизни.
Я был готов погибнуть в бою, но зачем эта смерть моим воинам?.. Вероятно, моя кровь все-таки окончательно испорчена, хоть я и сохранил еще власть над Путем. У настоящего принца Амбера таких сомнений быть не должно. Видимо, долгие столетия, проведенные мной в Царстве Теней, на Земле, слишком сильно изменили меня, сделав более мягким и не похожим на собственных братьев.
Я принял решение: сдаю Кейну флот, пытаюсь в одиночку пробраться в Амбер и вызываю Эрика на решающий поединок. У него вполне достанет глупости, чтобы мой вызов принять. В конце концов, какого черта? Что мне еще оставалось?
Я уже повернулся было к своим офицерам, чтобы отдать соответствующие распоряжения, когда меня вдруг опутало силовое поле, и я замер, не в силах вымолвить ни слова.
– Кто это? – удалось мне произнести сквозь стиснутые зубы.
Ответа не последовало. Лишь в мозгу моем бесконечно что-то свербило, мысли путались, и мне приходилось напрягать все силы, чтобы справиться с этим наваждением.
Наконец тот, кто меня вызывал, понял, что без длительной борьбы ничего не выйдет. И тогда я услышал голос Эрика:
– Каково изволит поживать брат мой?
– Худо, – сказал или подумал я.
Он рассмеялся, но тоже через силу: противостояние наших волевых импульсов было нешуточным, голос его дрожал от напряжения.
– Достойно сожаления. Если бы ты сделал милость, возвратился и споспешествовал бы мне в моей борьбе, я бы щедро наградил тебя. Однако теперь уж поздно. Теперь мне осталось лишь одно удовольствие, одна радость: поразить вас обоих – тебя и Блейза.
Я ответил не сразу. Все мои душевные силы были направлены на то, чтобы подавить соперника, и он все же немного отступил под моим напором.
Если бы кто-то из нас отвлекся хоть на мгновение, немедленно осуществился бы физический контакт или же более сильный возобладал в нашем мысленном противостоянии, а более слабый подпал бы под его власть.
Теперь Эрик был ясно виден мне, он находился в своих дворцовых покоях. Мы смотрели друг на друга, и каждый пристально впивался взглядом в лицо противника. Наша скрытая от посторонних глаз борьба продолжалась. Итак, он напал на меня первым. В левой руке Эрик держал мою карту, брови его были нахмурены. Я тщетно пробовал найти хоть какое-нибудь слабое место в его позиции. Люди из моей команды напрасно обращались ко мне: я их не слышал и продолжал стоять, опираясь на поручни и глядя в пространство.
Сколько же времени прошло? Может быть, час или два. Но я совсем не был в этом уверен: ощущение времени я утратил.
– Я чувствую, как в смертельном страхе бьются твои мысли, – мрачно проговорил наконец Эрик. – Да, я действовал в союзе с Кейном. И он сообщил мне о вашем разговоре. А сейчас я буду держать тебя вот так, пока корабли твои не будут уничтожены все до единого и не попадут в Ребму, чтобы гнить там, на дне. А войско твое станет добычей морских тварей.
– Постой! – ответил я. – Ведь на моих солдатах нет вины. Блейз и я вели их к ложной цели в своих интересах, но они-то считали, что идут в бой за правое дело. Да и тебе нет резона губить огромное войско. А флот я готов сдать добровольно.
– Тогда не следовало заходить так далеко, – отвечал он. – А теперь уже слишком поздно! Я не могу, находясь в контакте с тобой, связаться одновременно и с Кейном, чтобы изменить свои указания. Если же я освобожу тебя, то рискую подпасть под твое влияние. Ты достаточно силен, да и характеры наши слишком схожи.
– Ну а если я дам слово чести, что ничем не стану вредить тебе?
– Любой отречется от клятвы ради целого королевства! – ответил Эрик.
– Но мои мысли ведомы тебе! Ты же знаешь, что я не держу камня за пазухой. И мое слово чести верно.
– Поистине достойна удивления твоя жалость к людям, которых ты завлек и обманул! И мне, разумеется, не дано понять, что связало вас столь прочными узами. Но нет! Все слова твои – ложь! Ты и сам это знаешь! Даже если сейчас ты искренен в намерении своем – а такое вполне возможно, – слишком сильным может стать искушение. Особенно если тебе предоставится хоть малейшая возможность заполучить Амбер! Я не желаю рисковать.
Да, он был прав: я и сам знал это. Неугасимым огнем горел Амбер в нашей крови!
– Ты ныне мастерски владеешь мечом, – заявил Эрик. – Вижу, изгнание сослужило тебе хорошую службу. Теперь ты почти так же славно фехтуешь, как и я сам, и многого достиг в этом искусстве. Теперь лучше нас только Бенедикт. Но он, вероятнее всего, мертв.
– Не обольщайся напрасной надеждой, – сказал я. – Ты же понял, что теперь я способен одолеть тебя. По сути…
– Можешь не продолжать. На поединок с тобой я больше не выйду. Ты опоздал.
И он усмехнулся, прочитав мои мысли, – трудности это, естественно, не составило бы никому из нашей семейки.
– Мне очень хотелось бы иметь своим союз ником тебя, а не кого-то другого, – продолжал Эрик. – Ты пригодился бы мне гораздо больше. На Джулиана мне вообще наплевать. Кейн – трус. Джерард – сильный боец, но глуповат…
И тогда я решил замолвить слово хоть за одного из наших с ним братьев:
– Послушай, я увлек за собой и Рэндома, хотя он вовсе не разделяет моих устремлений. Думаю, он поддержал бы тебя, если бы ты просил его об этом.
– Этот ублюдок! – рассердился Эрик. – Да я ему ни на грош не верю! Он же предаст в любой момент! Доверь ему выносить ночной горшок – и однажды обнаружишь в нем пиранью! Нет уж, спасибо! Я, может, и пощадил бы его, если бы не твоя рекомендация. Ты что же, хочешь, чтобы я после всех ваших штучек прижал его к сердцу и назвал милым братом? Ну нет! И потом, что-то ты слишком горячо защищаешь его. Это лучшее доказательство его истинного отношения ко мне. Ну а ты, несомненно, об этом осведомлен, так что имени Рэндома лучше не упоминай.
Я почувствовал запах дыма и услышал звон сабель. Кейн явно пошел на абордаж.
– Вот и хорошо, – сказал Эрик, прочитав мои мысли.
– Останови их! Прошу тебя! Нам все равно не выстоять!
– Никогда! Даже если ты сдашься сам… – Он выругался, не договорив. Я понял его мысль: Эрик мог потребовать, чтобы я сдался в плен, пообещав в обмен пощадить моих воинов, а потом предоставить Кейну с ними расправиться. Это было бы вполне в его стиле. Но в запале он уже успел ненароком проговориться.
Я поцокал языком и засмеялся. Он пришел в бешенство.
– Все равно я до тебя доберусь! – прорычал Эрик. – Пусть только они возьмут твой корабль!
– Ну, до этого еще далеко, – ответил я. – А пока не хочешь ли отведать моего угощения?
И, собрав все свои душевные силы, я обрушился на противника, стремясь подавить его волю, сжечь его своей ненавистью. Я чувствовал, какую боль ему причиняю, и старался сделать еще больнее. Вся моя ярость, весь мой гнев, накопившиеся за годы изгнания, обрушились сейчас на Эрика. Я жаждал отомстить, отплатить ему за то, что он бросил меня подыхать от чумы, за то, что я чуть не лишился рассудка, за все мои бесконечные беды и разочарования. И за ту автокатастрофу, которую, как я был совершенно уверен, подстроил именно он. За все причиненное мне зло хотелось расплатиться с ним – расплатиться тоже болью и страданиями.
Под моим бешеным напором он начал отступать. Я удвоил усилия. Я давил и давил на его рассудок, и в конце концов Эрик сдался.
– Ты, дьявол! – вскричал он и судорожно закрыл ладонью мою карту. Контакт прервался.
Я стоял на палубе, весь дрожа от пережитого напряжения.
Но я победил! Я победил его и в поединке воли, и в поединке умов! Теперь он мне в качестве противника не страшен. Теперь я сильнее своего брата-тирана.
Я несколько раз глубоко вздохнул и выпрямился, готовый к очередной подобной атаке, хоть и понимал, что со стороны Эрика атаки не будет. Отныне он меня боится. Боится моей ярости.
Я огляделся. Вокруг кипел бой. Палуба была вся в крови. Корабль противника пытался взять нас на абордаж. А с противоположного борта с той же целью подходил еще один. Рядом просвистела стрела.