— Увеличь скорость, — внезапно сказал Рэндом. — Это охотничий рог Джулиана.
Я надавил на педаль газа. Звук рога раздался еще раз, значительно ближе.
— Его проклятые гончие раздерут автомобиль на куски, а птицы выклюют нам глаза! — воскликнул Рэндом. — Надо же было повстречаться с ним, когда он охотится! Не сомневаюсь, Джулиан с наслаждением бросит травлю любого зверя, лишь бы не упустить такой добычи, как два родных брата!
— Живи сам и не мешай жить другим — вот мой девиз, — заметил я.
Рэндом ухмыльнулся.
— Какая идиллия! Могу поспорить, ты изменишь свой девиз ровно через пять минут. — Звук рога раздался еще ближе, и мой невежливый брат выругался. — Черт!
Стрелка спидометра застыла на отметке 75, а ехать быстрее по лесной дороге я не решался. Рог пропел три раза совсем неподалеку, и я услышал слева от себя собачий лай.
— До Амбера далеко, но практически мы находимся в реальном мире, так что в соседних Отражениях не скроешься, — сказал Рэндом. — К тому же, если Джулиан действительно охотится за нами, он или его Отражение настигнут нас где угодно.
— Что будем делать?
— Надеяться, что он охотится не за нами. Прибавь газу.
Звук рога раздался совсем рядом.
— Никак он едет на электричке? — иронически спросил я.
— Джулиан скачет на Моргенштерне, самом могучем и быстром коне, которого он когда-либо создал.
И, задумавшись над последней фразой Рэндома, я понял, что Джулиан действительно создал Моргенштерна, оперируя Отражениями, и что непревзойденный скакун обладал силой и скоростью урагана. Я вспомнил, что всегда боялся этого коня, и в ту же секунду его увидел. Моргенштерн был метра на полтора выше в холке, чем любой из мне известных скакунов; мертвый взгляд его глаз пронизывал насквозь; седая грива развевалась по ветру; копыта блестели, как полированная сталь. Он несся за нашей машиной быстрее ветра, и ноги его мелькали с такой скоростью, что их не было видно, а в седле, пригнувшись, скакал Джулиан, совсем такой, как на игральной карте; с длинной гривой черных волос, ослепительно голубыми глазами, одетый в белые доспехи. Он, улыбнулся нам и помахал рукой, а Моргенштерн вскинул голову и заржал.
Я вспомнил, что Джулиан однажды заставил своего подручного нацепить мою старую куртку и мучить коня. Вот почему он чуть не убил меня в тот день, когда мы охотились и я спешился, чтобы освежевать оленя. Я снова поднял стекло, надеясь, что Моргенштерн не успел учуять мой запах. Но Джулиан меня заметил, и я подумал, что теперь он наверняка не отстанет. Рядом с ним бежали штурмгончие, неслыханно живучие твари, с клыками тверже стали. Они тоже были пришельцами из других Отражений, потому что ни один нормальный пес не смог бы выдержать такой убийственной гонки. Правда, слово «нормальный» никак не подходило миру, в котором я оказался.
Джулиан сделал нам знак остановиться, и я посмотрел на Рэндома, который пожал плечами и ответил на мой безмолвный вопрос:
— Если мы не остановимся, он нас уничтожит.
Я сбросил газ, нажал на тормоза и остановился посередине дороги.
Моргенштерн присел на задние ноги, одним прыжком перемахнул через машину и ударил копытами о землю. Собаки кружили неподалеку, высунув языки и тяжело дыша. Бока лошади тоже вздымались и блестели от пота.
— Какой сюрприз! — медленно, с ленцой в голосе произнес Джулиан, и большой орел с черно-зеленым оперением, круживший в небе, опустился и уселся ему на плечо.
— Вот именно, — согласился я. — Как дела?
— Как обычно, — небрежно ответил он. — Лучше не бывает. Надеюсь, у вас с братом Рэндомом тоже все в порядке?
— Жизнь бьет ключом, — сказал я, а Рэндом кивнул и добавил:
— Думаю, в столь неспокойные времена ты мог бы найти себе занятие поважнее охоты.
— Я испытываю наслаждение, загоняя зверя, — последовал ответ. — К тому же мне постоянно приходится думать о родственниках. — У меня по спине побежали мурашки. — Я даже представить себе не мог, что в машине окажутся два моих брата. Ведь, насколько я понимаю, вы катаетесь не ради удовольствия, а куда-то спешите, скажем, в Амбер. Да или нет?
— Да. — Я не стал лгать. — Могу полюбопытствовать, почему ты здесь, а не там?
— Эрик послал меня вести наблюдение за дорогой, — спокойно ответил он, и моя рука невольно потянулась к одному из пистолетов, заткнутых за пояс. Не знаю, почему, но я неожиданно подумал, что пуля не пробьет его доспехов, и решил в случае опасности стрелять в Моргенштерна. — Ну что ж, братья, — сказал Джулиан, улыбаясь. — Я рад, что вы вернулись, и хочу пожелать вам доброго пути. До встречи. — Он резко развернул коня и поскакал в лес.
— Давай уберемся отсюда подобру-поздорову! — воскликнул Рэндом, как только Джулиан скрылся из виду. — Либо он постарается устроить засаду, либо опять начнет преследование. — И с этими словами Рэндом вытащил из-за пояса пистолет и положил его на колени.
Минут через пять, в течение которых я ехал довольно медленно и почти успокоился, раздался звук охотничьего рога. Я увеличил скорость, зная, что Джулиан все равно нас догонит, но пытаясь выиграть время и оторваться от него как можно дальше. Нас заносило на виражах, мы проносились мимо небольших холмов и долин, и однажды я чуть было не наехал на оленя, но умудрился проскочить по самой обочине, избежав столкновения. Звук рога становился все слышнее, и Рэндом начал ругаться вполголоса. Я неожиданно подумал, что Арденнский лес закончится еще не скоро, и эта мысль не принесла мне успокоения. Мы очутились на довольно прямом участке пути, и примерно минуту я вел машину с предельной скоростью. Звук рога отдалился, но затем дорога сузилась, стала петлять, и мне пришлось ехать медленнее. Рэндом опустил боковое стекло и, выждав некоторое время, стал стрелять.
— Черт бы побрал эти доспехи! — воскликнул он. — Уверен, что попал в Джулиана дважды, а он даже не покачнулся!
— Мне бы не хотелось убивать коня, — сказал я, — но все же попробуй. Иного выхода нет.
— В него я тоже стрелял, — ответил Рэндом, с отвращением швырнув пистолет на пол и вынимая из-за пояса другой. — Но либо я никудышный стрелок, либо правду говорят, что Моргенштерна можно убить только серебряной пулей.
Из последней обоймы, однако, он не потратил даром ни одного патрона и уложил шестерых псов, но их осталось, по меньшей мере, две дюжины. Я дал ему один из своих пистолетов, и еще пять собак прекратили нас преследовать.
Последнюю обойму, — заявил Рэндом, — я приберегу для головы Джулиана, если он подскачет достаточно близко!
Наши преследователи находились футах в пятидесяти от машины, и это расстояние все время сокращалось. Я прикинул в уме их скорость и резко нажал на тормоза. Несколько собак не успели отпрыгнуть, но Джулиан внезапно исчез, и на какое-то мгновение огромная тень затмила солнце. Моргенштерн перемахнул через «мерседес» одним скачком, и всадник круто развернул его в нашу сторону, а я тут же надавил на педаль газа, бросая машину вперед. Моргенштерн величественно поднялся в воздух и опустился на обочину дороги. В зеркале я видел, как две собаки уцепились за задний бампер, оторвали его и снова ринулись в погоню. Три гончие валялись мертвыми на земле, но их оставалось еще пятнадцать-шестнадцать.
— Неплохо, — сказал Рэндом. — Но тебе повезло, что они не кинулись на колеса. От резины полетели бы клочья. Наверное, им никогда не приходилось загонять такого зверя, как автомобиль.
Я отдал ему свой последний пистолет, тот самый, из которого только вчера в нас стреляли бандиты.
— Постарайся убить как можно больше собак.
Он расстрелял обойму спокойно и со снайперской точностью, и псов стало на шесть меньше.
А Джулиан скакал рядом с машиной, и в руке его была шпага. Я громко посигналил, надеясь спугнуть Моргенштерна, но он и ухом не повел, а когда я резко свернул руль в сторону, грациозно отпрыгнул и избежал столкновения. Рэндом низко пригнулся, положив пистолет на согнутую в локте левую руку и целясь в Джулиана.
— Не стреляй, — попросил я. — Попробую взять его живым.
— Ты сумасшедший, — ответил он, но пистолет опустил, а я вновь резко затормозил и, как только машина остановилась, распахнул дверцу и выскочил… О, черт! Я ведь был босиком! Проклятье!
Я нырнул под удар шпаги, схватил Джулиана за руку и рванул на себя что было сил, выбивая из седла. Он успел ударить меня бронированным кулаком по голове, так что искры из глаз посыпались, но я своего добился. Оглушенный падением, Джулиан лежал, ничего не соображая, а вокруг прыгали псы, и Рэндом отбивался от них ногами. Я подобрал шпагу и приставил ее к горлу Джулиана.
— Прикажи собакам убраться, — крикнул я, — или я пригвозжу тебя к земле!
Он что-то резко произнес, и штурмгончие отбежали, недовольно ворча. Рэндом держал Моргенштерна под уздцы, но конь мотал головой и пытался вырваться.
— Итак, дорогой брат, что ты можешь сказать в свое оправдание? — спросил я.
— Если хочешь меня убить, не тяни, — ответил он.
— Я убью тебя, когда мне заблагорассудится. — Сам не знаю почему, но я испытывал чувство глубокого удовлетворения, глядя на комья грязи, прилипшие к его безупречно чистым, белым доспехам. — А теперь скажи, что ты дашь за свою жизнь?
— Все, что у меня есть, и ты это знаешь.
Я отступил на шаг.
— Садись в машину на заднее сиденье.
Он молча повиновался, и я на всякий случай отобрал у него кинжал. Рэндом сел на свое место рядом со мной, но направил на Джулиана дуло пистолета.
— Почему бы тебе не убить его? — спросил он.
— Думаю, он еще пригодится. Во-первых, мне многое надо узнать, а во-вторых, нам предстоит долгий путь.
Я включил зажигание, и «мерседес» плавно тронулся с места. Гончие дружно припустили за машиной. Моргенштерн скакал рядом.
— Боюсь, как заложник я ничего не стою, — заметил Джулиан. — А если ты будешь меня пытать, я не скажу больше, чем знаю, а знаю я совсем немного.
— Вот и начни с того, что знаешь, — предложил я.