Распечатав конверт, я прочел вложенную в него записку:
«Мерль!
Очень жаль, что обед не состоялся. Я ждал, но… Надеюсь, все в порядке. Я утром улетаю в Альбукерк. Буду там три дня. Потом еще три дня в Санта-Фе. В обоих городах остановлюсь в „Хилтоне“. Я хотел бы еще кое-что тебе рассказать. Пожалуйста, свяжись со мной.
Люк».
Гм…
Я позвонил своему трансагенту и выяснил, что, если потороплюсь, то могу поспеть на дневной рейс в Альбукерк. Поскольку мне была необходима живая беседа с Люком, а не телефонный разговор, и так и поступил. Заехав в бюро, купил билет, заплатил наличными, направился в аэропорт и, припарковав свою машину, сказал ей последнее «прощай». Едва ли мне предстояло увидеть ее вновь. Забросив сумку на плечо, я зашагал к залу ожидания. Дальше все шло как по маслу. Глядя вниз, на уходящую землю, я понимал, что заканчивается определенная фаза моего существования. Как и многое другое, она была далеко не во всем тем, чем мне хотелось бы, чтобы она была. Я предполагал как можно быстрее уладить дело с «Н» и навсегда забыть о его существовании. Потом я собирался навестить людей, которых уже давно должен был навестить, и побывать в местах, давно уже меня манивших. Потом, сквозь Отражения, я совершил бы окончательную проверку Колеса-призрака и, в конце концов, направился бы после этого к более радостному полюсу моего существования. Теперь очередность пунктов в моем плане совершенно переместилась, и все из-за «Н» и из-за смерти Джулии, которые каким-то образом были связаны, и еще потому, что здесь была замешана сила, исходящая откуда-то из Отражений, и она была мне непонятна. Последнее больше всего беспокоило меня. Не копал ли я сам себе могилу, одновременно подвергая опасности друзей и родственников — и все из-за своей гордости? Я хотел справиться с этим делом самостоятельно, но чем больше я размышлял, тем большее впечатление производили на меня возможности моего противника и жалкое состояние моих знаний об «Н». Было нечестно держать остальных в неведении. Им также могла грозить опасность. Да, я был бы не прочь преподнести им все это дело в готовом виде, в розовой упаковке и перевязанное лентой — подарок на рождество. Возможно, так и получится, но все же… Проклятье! Я должен рассказать им. Если «Н» доберется до меня, а затем перейдет на них — они должны быть готовы. Если все это лишь часть какого-то обширного плана — они опять-таки должны быть готовы. Мне, конечно, не хотелось это делать, но я понимал, что должен им рассказать обо всем. Я наклонился, и рука моя замерла в воздухе над сумкой, лежащей передо мной на сидении. Но, решил я, ничего страшного, если я сперва переговорю с Люком. Я уже покинул город и, вероятно, находился в безопасности. А Люк, возможно, даст мне зацепку или даже две. Если я решусь рассказать им эту историю, то будет лучше, если мой рассказ окажется подлиннее. Но пока мне хотелось еще немного обождать с исповедью. Я вздохнул и попросил у стюардессы чего-нибудь выпить и теперь сидел со стаканчиком в руке. Добираться в Альбукерк на машине — слишком долго. Короче путь через Отражения. Но ничего из этого не вышло бы, потому что я никогда там не был и не знал, как найти нужное мне место. Моя машина мне там пригодилась бы. Вероятно, Люк уже в Санта-Фе. Я не спеша прихлебывал из стакана, рассматривая в иллюминатор облака. То, что я видел, соответствовало моему настроению, поэтому я достал из сумки припасенную книгу и читал до тех пор, пока мы не начали снижаться. Когда я снова выглянул в окно, до горизонта тянулись все те же облака. Хрипловатый голос уверял меня, что погода прекрасная. И я вспомнил об отце. Где-то он сейчас?
Я вышел из здания терминала, миновав магазин сувениров, набитый продукцией из Индии, мексиканскими горшками и прочими безделушками, обнаружил телефон и позвонил в местный «Хилтон». Как мне сообщили, Люк из него уже выехал. Тогда я позвонил в «Хилтон» в Санта-Фе. Он действительно поселился там, но в настоящий момент его в номере не было. Женщина из справочного бюро в здании аэровокзала сообщила мне, что я могу успеть на челночный рейс до Санта-Фе, вылет куда через полчаса, и показала, в какой стороне продаются билеты. Я где-то читал, что Санта-Фе — одна из немногих столиц Штатов, в которой нет большого аэропорта. Пока наш «И-25» шел курсом на север, между удлинившимися тенями гор неподалеку от пика Сандиа, я почувствовал, что Фракир начинает сжиматься вокруг моей кисти. Новая пульсация, нажим и ослабление давление мгновение спустя. Я быстро окинул взглядом небольшую кабину в поисках опасности, о которой меня только что предупредили. Я сидел в задней части машины. Ближе к носу расположилась супружеская пара средних лет. Они разговаривали между собой с техасским акцентом. На них было много серебряных драгоценностей. Ближе к середине устроились три пожилых женщины. Они обсуждали события, происходящие дома, в Нью-Йорке. Через проход, напротив меня, сидела молодая, очень занятая друг другом пара. По диагонали от них, ближе к хвосту, в окно глазели двое парней с теннисными ракетками. За ними — монашка. Она читала книгу. Тогда я выглянул в иллюминатор, но ничего опасного не обнаружил и там. Привлекать же к себе внимание каким-нибудь более надежным способом обнаружения опасности мне не хотелось. Поэтому я прошептал заветное слово на языке тари, потер запястье, и пульсации прекратились. И хотя до самого конца так ничего и не случилось, предупреждение Фракира не давало мне покоя. Такова сама природа нервной системы. Я рассматривал ближние и дальние горные склоны, усеянные точками сосен, и размышлял об этом. Опять «Н»? «Н» — каким-то образом следящий за мной и выжидающий. Если да, то почему? Не могли бы мы просто сесть и обсудить все это за кружкой пива? Возможно, все дело в каком-то недоразумении. Но мне почему-то казалось, что это не простое недоразумение. Я был бы полностью удовлетворен, если бы мне сказали, что происходит. Я бы даже заплатил за пиво. Когда мы пошли на посадку, лучи заходящего солнца коснулись снежных склонов Сангре де Кристос, выбивая из них искристое и слепящее сияние. По зелено-серым холмам ползли вечерние сумерки. Когда я вышел из автобуса перед зданием «Хилтона», то почувствовал, что воздух тут градусов на десять прохладнее, чем в аэропорту Альбукерка. Но ведь я находился на пару тысяч футов выше над уровнем моря, и на час с четвертью ближе к ночи. Я зарегистрировался и отыскал свою комнату. Затем попытался позвонить Люку, но никто не ответил. Я принял душ и переоделся. Еще раз позвонил в номер Люка, но ответа по-прежнему не было. Я успел проголодаться, но надеялся отобедать с ним вместе. Поэтому я решил сначала выпить в местном баре кружечку пива, а потом позвонить Люку еще раз. Я надеялся, что у него не слишком важное свидание. Некий мистер Бразва, к которому я подошел и попросил подсказать дорогу, оказался управляющим. Он спросил, всем ли я доволен, мы обменялись любезностями, и он показал мне коридор, ведущий в комнату отдыха. Я двинулся в указанном направлении, но дойти до цели не успел.
— Мерль! Что за черт, ты-то что тут делаешь? — услышал я знакомый голос.
Я повернулся и увидел перед собой Люка, который только что вошел в отель. Потный и улыбающийся, в рабочей военной куртке цвета хаки, в таких же брюках и кепочке. Лицо его было испачкано. Мы пожали друг другу руки, и я спросил:
— А ты что тут делаешь? Куда ты исчез? Я хотел с тобой поговорить.
— Я просто целый день гулял в горах у Пекоса, — ответил он. — Когда я попадаю в эти края, то не упускаю случая пойти туда. Чудесная прогулка!
— Да, нужно будет как-нибудь попробовать. Кажется, теперь моя очередь угощать тебя обедом.
— Верно. Я только в душ и переоденусь. Встретимся в баре минут через пятнадцать-двадцать. Хорошо?
— Ладно. До встречи.
Я прошел по коридору, который привел меня в бар. Здесь было достаточно уютно, дымно и в меру свободно. Бар разделялся на две комнаты, с низкими, удобными креслами и маленькими столиками. Молодая пара как раз покинула угловой столик слева от меня, следуя за официанткой в ресторан. Я сразу занял освободившееся место. Немного погодя подошла официантка, подававшая коктейли, но я заказал только пиво. Потягивая его и перебирая в памяти всю странную цепь происшедших со мной событий, я не сразу обратил внимание на то, что какой-то человек остановился рядом с моим столиком. Я заметил его боковым зрением.
— Извините, — прошептал незнакомец. — Могу я задать вам вопрос?
Я обернулся. Передо мной стоял невысокий худой человек, на вид испанец или мексиканец с сигаретой в зубах. В его волосах на голове и в усах виднелась седина. Он был достаточно хорошо одет и причесан, чтобы сойти за местного делового человека. Я обратил внимание на сколотый передний зуб, когда мужчина быстро — словно подчеркивая, что он слегка нервничает — улыбнулся.
— Меня зовут Дон Мартинес, — произнес он, не пытаясь протянуть для знакомства руку. Затем бросил взгляд на стул напротив меня. — Если можно, я присяду?
— А в чем, собственно, дело? Если вы что-то продаете, то я пас. Я жду одного знакомого и…
Он покачал головой.
— Нет, совсем не то. Я знаю, вы ждёте… мистера Люка Гейнарда. Собственно, мое дело касается его.
Я жестом пригласил его сесть:
— Ладно. Задавайте ваш вопрос.
Сложив руки со сцепленными пальцами перед собой на столе, он подался вперед.
— Я услышал, что вы с ним разговаривали в холле, — начал он, — и у меня создалось впечатление, что вы очень неплохо его знаете. Вы не могли бы сказать, как давно вы знакомы?
— Если это все, что вам угодно знать, то примерно восемь лет. Мы вместе поступили в колледж, а затем несколько лет проработали в одной фирме.
— «Гранд-дизайн», — сказал он. — Фирма компьютеров из Сан-Франциско. А до колледжа вы его знали?
— Кажется, вы и так довольно неплохо осведомлены о нем. Что вам, собственно, нужно? Вы из полиции?
— Нет, ничего подобного. Я заверяю вас, что даже не помышляю доставить вашему другу какие-то неприятности. Просто сам желаю избежать их. Позвольте вас спросить…