Я посмотрела на наш маленький сумасшедший дом и сообщила:
– По-моему, кого-то явно не хватает…
В дверь вошел маленький длинноухий ослик с грустными глазами.
– И вам снова здравствуйте, – расплылась я в улыбке под аккомпанемент зубовного скрежета Агилара, хлопанья ресниц Заремы и дрожания коленок всех остальных, исключая нукеров. Они бились лбами. – Вы что-то к нам зачастили!
Имей я силы небо сокрушить,
Велел бы все разрушить, обновить
Во имя тех людей, что духом благородны,
Чтобы могли зов духа кровью сердца утолить, –
наставил на меня корявый морщинистый палец Веселый Дервиш.
– Это вы нам? – подняла я брови, пытаясь изыскать тайный смысл в сказанном.
– Куда я попал?.. – приоткрыл до этого сомкнутые веки старик. Оглянулся и жизнерадостно сообщил: – Это я не вам должен был сказать. – Опять прикрыл глаза и, казалось, даже начал посапывать.
– А-а-а… так вы дверью ошиблись! – обрадовалась я. – А то уж было подумала, что совсем думать перестала…
– Благослови, Веселый Дервиш! – пала на колени Зарема и поползла, скуля и вихляя всем телом, к ослику.
За ней потянулись все остальные «грешницы». В стане врага поднялся к небу стон и плач.
– Знаешь… это, оказывается, заразно – не думать… – сделала я вывод, обращаясь к сжимавшему меня питону в человеческом обличье.
– Чего это вы тут набежали?.. – подозрительно сощурился старик. Ослик опасливо попятился.
– Они наползли, – вежливо поправила я его, выкручиваясь из душащих объятий и указывая на коленопреклоненных женщин.
– Это нашествие… орда, – подала из своего угла голос Ширин, все еще прикрывающая Саида.
– Господин, – взмолились нукеры. – Можно нам открыть глаза, а то так хочется на Веселого Дервиша живьем посмотреть!
– А вот фигу вам! – хихикнул добрый старичок и пропал вместе с осликом.
– Как это очаровательно, – хмыкнула я, давая по шаловливым, не желающим отпускать меня рукам.
– А-а-а, – снова возник Веселый Дервиш для того, чтобы отдавить лапки навязчиво ползущей Гюзели и поведать нам: – Все в воле Творца, но и вы не щелкайте едалом!
– Записано, – кивнула я, с нескрываемым удовольствием наблюдая за воющей Гюзелью. – И больше ничего туманного не скажете? Ну, вроде «оставить всех в недоумении»…
– Ладно, – кивнул старик. – Только… – Он повернулся к трясущей ладонями деве. Прикрикнул: – Чего вопишь, дура! Тебе сам ослик Веселого Дервиша печать поставил!
– О радость! – скривилась Гюзель и попыталась поцеловать ослика.
Тот засмущался и загородился копытом. В результате Гюзель отсвечивала еще одной печатью, но уже на лбу.
– Монументально, – оценила я масштаб. Полюбопытствовала, оглядываясь по сторонам и удовлетворенно оценивая повреждения противницы. – Всех метить будете? Можно я исключусь?
Сражаюсь я с пороком – как мне быть?
Грехи к земле все клонят – как забыть?
Допустим, ты простишь грехи мои великодушно,
Господь мой, ну а мне как стыд забыть? –
глубокомысленно выдал вместо ответа Веселый Дервиш, прежде чем окончательно исчезнуть. – Ты, девушка с глазами цвета амариллиса, смотри в оба глаза, а видь третьим!
– Чудища в гареме – это экзотично, – согласно кивнула я.
– Надо говорить «мутанты»! – успел поправить меня старичок и бесследно сгинул.
– Это все ты виновата! – накинулась на меня Зарема, поднимаясь с колен с помощью своих прилипал. – Если бы не ты, то Веселый Дервиш обязательно подарил бы мне свое благословение!
– Если бы не она, – вмешался Агилар, отгораживая меня от своей матери, – ты бы его вообще не увидела!
– Это еще неизвестно! – выпрямилась женщина, прожигая меня ненавидящим взглядом. Большая часть которого, впрочем, досталась Агилару. – А ты, сын мой, должен быть уже на полпути к дворцу визиря!
– Ты права, мама, – склонил гордую голову мужчина. Приказал: – Все вон! Глаза можно открыть! Невольниц – к Ясиру!
– Я забираю их себе! – вмешалась Зарема. – И сама накажу, как посчитаю нужным.
– Ты мне перечишь?.. – сощурил глаза цвета грозового неба Агилар, задвигая меня за спину. Но мне как-то не хотелось отсиживаться в тылу, поэтому я обошла его по кругу и зашла в тыл к маме. На всякий случай. Ну… с пола там поднять… можно еще затоптать, чтобы долго не мучилась…
– Ты не о том думаешь, сын! – не дрогнула Зарема. – Судьба всего рода Ясарман в твоих руках! А ты вымещаешь свое плохое настроение на этих невинных девушках!
Вот зря она это сказала! Зря. Когда давят на совесть – это одно, а когда на больную мозоль – совсем другое.
– Я сказал – к Ясиру!!! – гаркнул Агилар, давая команду нукерам увести девушек.
Дамы моментально потеряли сознание всем стадом. Мужчины почесали в фесках и унесли этих овец на руках.
– Не факт, что донесут, – поделилась я своими наблюдениями с окружающими.
– Выгребная яма налево от кухни! – крикнула вдогонку страже заботливая, но немного воинственная Ширин.
– Амариллис, – повернулся ко мне Агилар, игнорируя злобные взгляды родительницы. – Мне действительно нужно уехать…
– Уезжай, – тихо сказала я, приближаясь и обхватывая его лицо ладонями, заглядывая в дорогие глаза. – Я буду тебя ждать…
Глава 30
Вот только покажешь свою душу, так сразу – монстр!
Вальяжный карлик удобно расположился в собственном кабинете, в широком кресле. Вокруг него вился, громко и рассерженно стрекоча, белый горностай, который пытался обратить на себя внимание.
– Вот видишь, мой хороший Тиль… – Карлик отхлебнул верескового эля из высокого стеклянного жбана в старинном оловянном подстаканнике и довольно прикрыл глаза. – Ты был таким надоедливым человеком и остался надоедливым животным. Но это не беда, зато с тобой интересно поговорить. И возразить ты не можешь, что приятно вдвойне.
Горностай забегал от окна к креслу, затем, стрекоча еще громче, стал царапать коготками полы бархатного халата владельца дома. Тот с усмешкой наблюдал некоторое время за действиями питомца, потом хмыкнул:
– И не проси! Я тебя туда не пущу. Я знаю, что ты хочешь ей помочь, но у меня на нее другие планы, ученичок.
Пушистый зверек запрыгнул на широкий подоконник и тоскливо свернулся крендельком.
– Идеальная убийца, которая не оставляет следов. Прекрасная, как сама любовь, неотвратимая, словно смерть… Убивает силой желания. Разве можно упустить такое сокровище?
Зверек тяжело вздохнул.
– И поверь, если бы ты не помог ей тогда бежать, я не стал бы тебя наказывать настолько строго. Беда в том, что ты ничему не учишься. Поверь, наша суккуб сама нуждается в хозяйской твердой руке, и она ее получит. Вот посмотришь, она долго не выдержит и довольно скоро заявит о себе достаточно громко. В общем, уже заявила. Но я жду другого: как только она начнет убивать – опять станет моей. И никакая маскировка, которую ты создал для нее, не поможет. Пойми, ее суть – раба, я только делаю ей одолжение, используя по назначению!
Зверек коротко стрекотнул и повернулся к карлу задом, укрывшись хвостом.
– А вот это уже хамство! – прошипел разозленный волшебник. Он присовокупил зловеще: – Еще раз так сделаешь – и ты у меня песцом станешь! Серебристым.
Горностай упорно игнорировал собеседника. Карлик приподнялся, сердито нашаривая на поясе жезл и готовясь обновить облик непокорного ученика.
Неожиданно в центре стола среди друзоподобных камней зажегся одинокий алый кристалл. Карлик довольно потер ладошки и пробормотал:
– Что ж, на этот раз тебе, малыш, повезло. Наша дама не стала дожидаться морковкиного заговенья, за что ей преогромное спасибо, а то у меня работа стоит. Ну что, поехали?
Юркий горностай запрыгнул на стол и, вцепившись зубами в скатерть и практически повиснув на уголке, смахнул со стола залежи камней, в том числе и ярко горящий кристалл.
Колдун завопил:
– Да ты с ума сошел!!! Знаешь, что я с тобой за это сделаю, крысюк драный?!
Но было поздно.
Детища природы, минералы, имеют одно свойство – в кристаллической форме зачастую становятся хрупкими. Вот и алый кристалл, самый крупный и красивый из колдовской коллекции, погиб безвозвратно, расколовшись на куски и похоронив надежды старика на скорую встречу со своей живой собственностью.
– Ничего! Я сделаю новый, пусть это и займет у меня время! – прошипел карлик. – Но ты… ты… Я придумаю тебе достойное наказание, и поверь, оно тебе сильно не понравится!
– Максим… – начала я прочувственную речь, когда меня чем-то крепко приложили по затылку.
Тут я решила сделать ход конем и ради разнообразия внезапно потерять сознание. Всегда приятно поставить злоумышленников в тупик необычными действиями. Они ожидают, что жертва начнет отбиваться и орать, – так, во всяком случае, бывает во всех американских и русских (особенно русских!) боевиках. Либо, на худой конец, начнет показывать приемы карате, замаскированные под ушу, и махать слабыми лапками перед дюжиной здоровых мужиков. А когда девушка, получив по загривку, тихо припадает на грудь героя опавшей хризантемой, это ставит злодеев в неудобное положение. В смысле то ли пользоваться, то ли подождать и покривляться, приведя в чувство, чтобы поведать о своих злобных и кровожадных намерениях.
– Держи девчонку, – велел один из ранее охарактеризованных мной амбалов, вытаскивая меня из машины.
В этом месте у меня возник очень интересный вопрос: а как он меня долбанул, если я была внутри, а он снаружи? Потом вспомнила, что дверцу машины со стороны Максима я открыла. И успокоилась. Еще одного крылатого йети моя нежная душа бы просто не пережила. Мне и самой себя многовато.
Меня передали на руки другому злодею, который крепко прижал меня к груди, в которой часто стучало черное сердце, наполненное коварными планами, и потащил вглубь дома.