Со всего маху – от души – залепила ему пощечину, и сама завыла от боли. И расплакалась, испугавшись, потому что он обхватил меня руками и плотно прижал к себе.
– Ты что делаешь, девчонка? – Акар попытался снова поцеловать, но я замотала головой и забилась в его руках. – Что ты дергаешься? – попытался перехватить мой взгляд: – Так уж тебе есть разница, девка? С этим твоим драгмнацем иначе? Я что-то делаю не так?… Как с вами нужно, человеческие девы?
Он был так взвинчен моей истерикой, что от удивления я сразу затихла.
И Акар тоже унялся – только взгляд его сиял безумным черным огнем.
Чудовище.
Хуже всех, кого я знала.
Встретив такого, можно возненавидеть всех мужчин разом. Но ведь Ха-шиир не такой, даже близко не такой. И даже Дерион – мимо.
– Отпусти меня домой, – попросила я: – Ты обещал не трогать! Огонь скоро потухнет…
– Будет гореть до самого утра, – недовольно прорычал Акар, грубо спихнул меня на землю и поднялся.
Я шмыгнула носом, понимая, что устала, опустошена и страшно проголодалась.
– Я хочу есть, – сказала с укором. – Мне нужна еда. И тепло. Позволь мне вернуться в замок.
– Ты могла выбрать бессмертие, – бросил на меня хмурый взгляд Акар. – Могла иметь все, что пожелаешь… Ты бы забыла о боли. Но ты хочешь страдать. Отлично. Я устрою тебе это.
Он поднял с земли и надел перчатку, сжал пальцы в кулак. Прошел мимо, вынимая меч из земли – пламя тотчас потухло. Акар убрал оружие в ножны и посмотрел на меня.
– Когда придет срок, кто-то из вас должен быть мертв, девка, иначе умрете оба. Как думаешь, кто это будет?
– Не знаю.
– Еще раз, – зарычал он. – Когда часы на башне пробьют последний раз, кто из вас умрет, учитывая, что у меня тысячу лет не было женщины?
Я отвернулась, уязвленная его словами.
– Как ты думаешь, – он схватил меня за подбородок и развернул к себе мое лицо: – я позволю тебе умереть?
– Не знаю.
– Как думаешь, я заберу тебя у Борогана, Дериона и твоего драгманца, учитывая, что я почти неуязвим? – продолжил Акар, удерживая меня.
– Не знаю.
– Знаешь, проклятье. Ты знаешь.
– Нет, – совсем тихо.
– Сегодня я дал слово Борогану, чтобы сохранить твою жизнь, и я сдержу его. Но настанет новый день, дева, и я приду за тобой. И это ты тоже знаешь.
Я взглянула в его глаза, найдя там решимость добиться своего любой ценой. Он сделает это, о боги, сделает!
Мужчина поднял мою шапку и бросил мне в руки. Я растерянно натянула ее на голову и плотнее закуталась в куртку.
Без огня снова ударил и завыл ветер.
– Пошли, – Акар двинулся в ночь, приподнимая меня за шиворот и ставя на ноги. – Шаг в шаг, глупая, не отставай.
Возмущаться его грубости не было смысла, я была в полной его власти и могла лишь копить обиду, надеясь, что когда-нибудь, изолью ее сполна.
Снова взвилась метель, еще сильнее прежнего: ветер сносил с ног, снег ослеплял. И во всем этом безобразии, где-то издали замерцал свет. О, святой Тангор, мы возвращались в замок! Свет становился все ярче, пока я не увидела силуэт – сквозь пургу шел Ха-шиир.
Акар тоже увидел его, но шаг не замедлил.
Мы двигались навстречу другу друг: терпеливо, напряженно и неотвратимо, как две планеты, которым суждено столкнуться.
– Тея! – услышала я рев драгманца.
– Ха-шиир, – прошептала я, неосознанно дернувшись в его сторону.
– Уссаться от радости, – мрачно выдал Акар и предупредил: – Не торопись, – и было в этом столько неприкрытой угрозы, что я всерьез обеспокоилась.
– Пожалуйста, не трогай его, ведь я пошла с тобой добровольно. Мы договаривались! – потребовала я у Акара, но он ничего не ответил.
Когда мы оказались друг напротив друга, Ха-шиир выхватил топор и крикнул:
– Ко мне, Тея!
Лицо его было напряженным и хищным. Ослушаться мог только безумец, но изучив Акара – этого ледяного монстра – я вопросительно взглянула на него, безмолвно спрашивая разрешения.
– Ну давай. Беги, – хозяин гор усмехнулся: – Тея.
Я медленно двинулась к Ха-шииру и спряталась ему за спину. Выдохнула, но, странным образом, в безопасности себя не почувствовала.
– Он не обидел тебя? – голос драгманца был переполнен яростью, а во взгляде считывалось безумие.
Он взглянул на мою руку, заметив царапины и налившееся синевой запястье, и в тот же миг сделал шаг к Акару, замахиваясь топором – разрубит надвое!
И убил бы… любого другого!
Но топор заскрежетал о сталь черного меча Акара, а потом и вовсе был отброшен. Я зажмурилась от ужаса, а затем услышала сдавленный мужской хрип. Распахнув глаза, увидела, что Акар схватил драгманца за горло и поднял над землей.
– Хватит! – закричала я. – Отпусти его!
– Один раз ты уже вступилась за него, – Акар лениво перевел взгляд на меня, сжимая пальцы и заставляя драгманца отчаянно цепляться за жизнь. – Что на этот раз предложишь взамен?
Я онемела от растерянности.
– Я жду, вредина, – поторопил Акар, с безразличием наблюдая, как корчится Ха-шиир, лишенный кислорода.
– Следующей ночью я пойду с тобой в твой Железный дворец!
Он и так придет за мной – сам сказал, так пусть считает, что это моя часть сделки.
– И только-то? – насмешливо вскинул он бровь, раскусив мою хитрость. – Ты ценишь своего драгманца или нет?
Ха-шиир хрипел, пытаясь высвободиться.
– Ценю! – вскричала я. – Ценю очень!
– И?
Ха-шиир беззвучно хватал ртом воздух.
Я моментально подскочила к Акару, приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его прохладным губам, при этом глаза его широко распахнулись, он разжал пальцы, и драгманец упал в снег.
Глава 8
Мы оба сидели в воде, и наши зубы стучали в унисон.
Мы оба были морально уничтожены. И отмокали в кипятке, слушая, как шипит пар. Молча.
Купальня наполнилась теплом, влага осела на камнях и засверкала на бортиках бассейна.
Ха-шиир переживал свою драму и был глубоко уязвлен, как защитник, воин и мужчина. А я думала о том, что Эмора сотворила Акара очень сильным, и о том, что одолеть его будет невероятно сложно.
Сейчас я как никогда нуждалась в рэйконе, с помощью которого смогла бы услышать Борогана. Этот дух, хоть и был всегда рядом, оставался для нас загадкой. Он спас меня от стужи, а значит, ему небезразлична моя жизнь. Быть может, мы привыкли относится к нему, как к покорному пламени, но он все-таки один из могущественных духов Зазеркалья. И я обязана поговорить с ним, вот только…
… в серых глазах Ха-шиира закручивался смерч.
– Проиграть бессмертному существу, сделанному из камня, не зазорно, – болезненно морщась на каждом слове, хрипло и отрывисто произнес он и потер шею, на которой алели чудовищные следы от пальцев Акара. – Но, если ты будешь целовать другого мужчину, чтобы спасти меня, ты нанесешь мне такое оскорбление, что… – и он стиснул зубы: – лучше бы я умер.
Вспомнив тот поцелуй – короткое, невесомое касание губ Акара – я покраснела до кончиков ушей, а губы вспыхнули так, будто кто-то шлепнул по ним раскрытой ладонью.
Я могла бы возразить, что спасла Ха-шиира из-за благородного порыва, но это было правдой только наполовину. Дело еще и в том, что я смертельно боялась остаться одна в этом снежном плену. Кроме того, Ха-шиир уже давно мог расправиться со мной, но не сделал это, и не отплатить добром на добро с моей стороны, как минимум, нечестно.
Дом вдруг протяжно «охнул», вода перестала гудеть в трубах, огонь погас.
– Что это? – испуганно воскликнула я, подскакивая с места.
– Дрова закончились. В последнее время мы были очень расточительны, - пробурчал Ха-шиир. – Теперь за каждую ветку придется платить. И не только тарелкой мясного бульона.
Это тоже было правдой – Ха-шиир знал, что лесной король заинтересован во мне.
– Нужно открыть двери в хозяйское крыло замка, – сказала я. – Нам не избежать разговора с Бороганом, а значит нужны дрова и… мой рэйкон.
– С этим какие-то проблемы? – искоса взглянул Ха-шиир, почувствовав в моем голосе сомнение.
Я болезненно поморщилась. Если рэйконы действительно когда-то были людьми, то забирая своего рэйкона, я присваиваю чужую душу.
– В Меясе говорят, что рэйконы – это часть магии Зазеркалья, поэтому, когда они возвращаются сюда, становятся сильнее. Пленить их тоже сложнее, они могут взять верх. Кабир пробыл здесь три дня и вернулся в Меясу с очень сильным и «магически полным» рэйконом, который наделил его даром исцеления. Но пленив его снова, он почти утратил себя.
– Что это значит?
– Это значит, что рэйкон обретает слишком много власти над своим носителем. В общем, – сказала я, – нам с моим рэйконом станет немного тесно в одном теле. И… я могу вести себя не совсем адекватно.
– То есть хуже, чем сейчас? – на лице Ха-шиира возникла широкая улыбка, но сразу исчезла: – Ты тоже получишь какой-то дар?
– Возможно, но не знаю, какой именно. Самый мощный дар был только у Кабира. Говорят, он мог даже поднимать мертвых. Король Иерина, к примеру, обладает даром чтения мыслей, но только в моменте прикосновения. Его рэйкон силен и обряд проводили тогда, когда мальчику исполнилось двенадцать. У каждого рэйкона есть свое имя, – продолжила я, – обычно его знает только хозяин. С помощью этого имени рэйкона можно пленить или отринуть. Но со временем, никто не хочет от него избавляться. Он делает человека сильнее и проникает в него, становится его частью.
– Чудовищно, – ошеломленно выдохнул Ха-шиир, разом выбираясь из купальни. – Ты уверена, что хочешь так рискнуть? – он уселся на бортик, стянул с ноги сапог и вылил из него воду. – Нам точно нужен этот Бороган?
Он и сам знал, что нужен. Разве нам откроются все тайны Замка без огненного духа, который обитает здесь тысячелетиями?
Оттянув от широкой груди прилипшую к ней рубашку, Ха-шиир сжал ее в кулаке, выжимая.
– Бороган смог бы защитить нас, и нам не пришлось бы спасаться от Акара в лесу, – ответила я, все еще не смея выйти из воды. – Я готова рискнуть.