Акар. Стоило подумать о нем, как внутри все сжалось от страха. Он не остановится, пока не получит то, что хочет.
– Пойдем, Тея, – произнес Ха-шиир, подавая мне куртку. – Раз уж нам расхлебывать эту кашу вместе, завтраком я накормлю тебя бесплатно.
Ели мы с Ха-шииром в тишине, думая каждый о своем.
С каких-то пор нам с ним стало комфортно молчать, делать что-то вместе, пусть даже сидеть вдвоем в купальне или за столом. Итак, мы решили, что достать рэйкона из тайника все-таки нужно. Да, мне придется совершить обряд прямо здесь, в Зазеркалье, что могло быть опасно. Но это не так страшно, как попасть в руки горного духа.
Найти подвеску из горного кальбена оказалось несложно – в колодце не было воды, а сам колодец оказался не глубоким. Ха-шиир с легкостью обнаружил ее при свете солнца, и вскоре подвеска была в моей руке.
– Мне подарили этот кулон вместе с рэйконом, когда мне было восемь, – я сжала украшение в кулаке, ощущая как камень кальбена нагревается в моей ладони, и прошептала рэйкону: – Сейчас, родной сейчас, – а затем и драгманцу: – Не мог бы ты оставить меня одну, Ха-шиир? Я должна немного с ним свыкнуться.
Он посмотрел на меня с тревогой, не желая выполнять мою просьбу, будто забота обо мне с каких-то пор стала его священной обязанностью. Но поняв, что я настроена решительно, выдохнул:
– Я раздобуду дрова.
На этом мы расстались.
Я опустилась на колени прямо в снег, счищая с подвески грязь. Серебряная цепочка змейкой извивалась в моих пальцах, тихо шипела, будто живая – рэйкон хотел на волю, и я чувствовала, что он силен. Сильнее, чем я могла представить.
Я втянула носом прохладный воздух и осмотрелась.
Вокруг истоптанный плотный снег. Небо безоблачно, прозрачно и глубоко, как гладь озера. Оно бесконечно и молчаливо, и кажется, вот-вот упадешь в него, словно в одно из волшебных зеркал.
Зажмурившись, я надела подвеску и прошептала «имя» своей зверюги. Она в мгновение проникла в меня и заполонила собой все, вытесняя меня напрочь, оставляя мне роль безвольного зрителя, беспомощной, жалкой души, неспособной управлять собственным телом.
А после мощным потоком влилась магия.
Дыхание перехватило, и я задохнулась будто.
По лбу струится пот, горячо так, жаром пылают щеки, а руки замерзли, под пальцами снег плавится.
Я слышу рэйкона. Каждую мысль его слышу, будто нашептывает. Голова кружится.
А в следующую секунду я восстаю. В теле легкость – рэйкон вновь наполняет меня выносливостью и силой.
И я вдруг увидела (как будто со стороны), что иду по территории замка, поднимаюсь по лестнице, на ходу сдираю с себя шапку и куртку. В груди нарастает боль, начинает зудеть и колоть в сердце, а в ушах бьется кровь.
Красноватые отблески солнца мерцали в витражах, падали разноцветными брызгами на пол. Меня встречали длинные сводчатые залы, галереи с белыми колоннами, оранжереи и винтовые лестницы. В пролетах башен кружили одинокие снежинки, хрусталем разбивались отголоски холодного ветра.
Ноги сами принесли к магической двери, которая вела в покои Эморы.
Дверь была резной, двустворчатой и высокой, в самый потолок. Изогнутые золотые ручки сияли в лучах вечернего солнца.
«Прикоснись…» – шепот в моей голове.
Мои пальцы тянуться к ручке.
Магия, запечатавшая эти двери, так колоссально сильна, что я ощущаю ее вибрацию, чистейшее звучание натянутой струны. И легонько прикасаюсь – она выдает новую ноту: высокую и яркую.
– Тея?!
Этот оклик заставил меня обернуться – за спиной стоял Ха-шиир. Он стер пот со лба, щеки у него были красные от мороза, на меховом воротнике блестели снежинки. Он был встревожен, его глаза сверкали.
– Все в порядке, Тея? – его взгляд слишком проницателен, чтобы он не заметил перемен, произошедших во мне. – Я принес дрова. Можно разжечь камин.
Ха-шиир принимает мое молчание за согласие, но становится настороженным и слишком внимательным. Он старательно скидывает принесенные дрова в камин и разжигает пламя, раздувает его, давая Борогану волю. А когда я опускаюсь на колени перед огнем и любуюсь танцем алых лепестков, Ха-шиир отходит. Он не хочет мешать.
Огненный дух тихо потрескивает.
Я вспоминаю, что говорил о нем Акар. Без пищи Бороган лишался разума, а если учесть, что последние десять лет Замок встреч был пуст, огненный дух, должно быть, безумен.
– Ты спас меня, – говорю я тихо, потому что тепло и свет, исходящие от него, успокаивают, – спасибо. Но мне опять нужна помощь. Я хочу знать, как победить Акара.
Пламя зашипело, зачадило черным дымом.
– Неразумное дитя, – откликнулся Бороган, – горный дух создан, как непобедимый воин. Эмора наделила его неуязвимостью. Она желала сотворить совершенного правителя, истинного короля Зазеркалья, она вложила в него огонь и силу камня, она избавила его от страха. Она наделила его силой творения, чтобы он мог создавать себе подобных, она даровала ему вечную жизнь.
– Но ведь должно быть хоть что-то! – возразила я.
Огонь в очаге уютно колыхнулся, разгораясь сильнее.
– Однажды Акар посмел ослушаться богиню, и она заточила его в Алмазный дворец Дериона, стены которого невозможно разрушить.
– Алмаз тверже камня…
– Понимая, что Акар очень силен и непокорен, Эмора создала Сельвум, хрустальный лук. Ни одна из стрел не могла бы убить горного духа, поэтому Эмора забрала у меня часть моей магии и выковала Светоч, неугасающее пламя, способное вдохнуть жизнь в каменных воинов Акара или отнять его собственную.
– Значит, Акара можно убить?
– Да, – ответил дух, – но Эмора разделила Сельвум и Светоч, подарив первый Дериону, а второй отдала мне. Сельвиум – это сердце леса, и Дерион обязан оберегать его. Светоч был передан мне, но Акару удалось силой забрать его.
– Значит, Светоч в его Железном дворце?
– Да.
– Ты хочешь его вернуть, – не спросила, догадалась я. – Ты хочешь убить Акара?
– Нет, – отозвалось пламя. – Эмора сделала нас зависимыми друг от друга: я питаюсь деревом из леса Дериона, Акару необходимо мое пламя, мне – сила Акара. Убив горного духа, я нарушу равновесие. Много диких душ, живущих за грядой, хлынет сюда, если Акар не станет сдерживать их в Пустоши.
Дикие души? Пустошь?
Мир Зазеркалья был еще полон загадок.
– Но для чего тебе Светоч?
– Я смогу жить вне очага. Безумие, которое охватывает меня без пищи, уйдет. Я вновь смогу вспыхивать по собственному желанию, смогу гулять вместе с горным ветром. Я перестану бояться, что Акар вновь пленит меня и возродит Кузницу.
– Но как мне спастись от него? – приходя в смятение, спросила я.
– Верни Светоч, и я открою двери в личные покои Эморы. Там ты найдешь ответы на многие свои вопросы.
Я не была уверена, что можно хоть что-то забрать у хозяина гор, но мое тело почему-то сказало:
– Принимаю сделку.
Глава 9
Закончив разговор с Бороганом, я выскочила на открытый круглый балкон и припала к перилам, делая ощутимый глоток морозного воздуха. Пару минут я стояла, опустив голову, ощущая как бьется во мне сила, а затем всмотрелась вдаль – солнце садится.
Внутри у меня все оборвалось.
Прошел всего день с моей встречи с духом гор, а его образ заиграл новыми красками, и, пожалуй, они были мрачнее тьмы, что скрывалась в Мертвом лесу Иерина.
Я чувствовала приближение неотвратимого: сегодняшней ночи, когда снова раздастся бой часов, и начнется следующий день. Когда придет Акар.
К замку стекались тени.
Я не сразу сообразила, что это огромные белые волки. Они издавали низкие угрожающие звуки, щелкали зубами, принюхивались.
Во тьме мерцал фонарь. Огонек медленно двигался сквозь снежный вихрь к центральной арке.
О, боги!
Это же Дерион!
Я ожидала увидеть лесного короля блеклым отражением самого себя, но, когда он приблизился достаточно, поняла: он явился при полном параде. Его белый камзол был усыпан алмазной крошкой и невероятно сиял, на плечи наброшена белоснежная шуба, каштановые волосы были откинуты со лба, тяжелые рога украшали его голову.
Позади него степенно двигалась стая белых волков. Похоже Дерион собирался обороняться или же нападать, а, возможно, он хотел отбить меня у хозяина гор. Во всяком случае, я почувствовала себя бездушным трофеем, за который будут драться.
«Как думаешь, я заберу тебя у Борогана, Дериона и твоего драгманца, учитывая, что я почти неуязвим?» – вспомнила слова Акара.
И мне стало смешно, потому что, заняв место Калеба, я и не догадывалась, что ждет меня в Зазеркалье, что мой враг станет другом, а я сама объектом вожделения двух мужчин, один из которых сделан из камня, а другой – животное.
Я не сразу увидела двигающихся со стороны гор существ. С изумлением и тревогой глядела, как к Замку движутся глыбы камней, лишь отдаленно напоминающие людей. Это были великаны, грубо вытесанные, угловатые, скрипящие механическими шестеренками. Их пустые глазницы вспыхивали золотистым светом.
– Гости уже подъезжают, – услышала я голос Ха-шиира и обернулась.
Он стоял за моей спиной прямой, как вытянутая струна, губы плотно сжаты, ноздри раздуваются. Его голос чужой, низкий, напряженный и мрачный, будто только сейчас Ха-шиир в полной мере осознал, как ничтожно любое наше сопротивление против духов Зазеркалья.
– Было бы неплохо, если бы они перебили друг друга, – мрачно усмехнулся он.
Не думаю, что это решило бы даже часть наших проблем. Мы с Ха-шииром были в плену проклятья, вынуждающего нас биться друг с другом. Единственное, что могло нам помочь – открыть зачарованные двери в покои богини.
Когда Акар с армией своих «камней» подошел достаточно близко и минул арку, разместившись во внутреннем дворе, сердце у меня предательски дрогнуло. Горный дух был тенью, смертоносным оружием, черным повелителем смерти. В полной боевой амуниции, он будто знал, что его здесь ждет ловушка. Но он был спокоен и сосредоточен, точно ему во всем мире не нашлось бы достойного соперника.